— Да? Когда? Как?
— У меня множество знакомых. Один из них возглавляет отделение компании в стране, которую я предпочту не называть. Они вышли на связь с президентом Кабальерос и пригрозили ему, рассказав, что государства, помогающие острову финансово, в опасности из-за угрозы хищения денег. Час назад мне сообщили, что наших преследователей нашли — один из них оказался сотрудником из штата губернатора, двое других — его двоюродные братья. Губернатора предупредили, что, если с тобой в субботу произойдет что-то неожиданное, его снимут с поста. — Филипп печально улыбнулся. — К сожалению, коррупция сейчас повсюду. У меня такое чувство, что президенту отдадут часть денег.
— Угрозы, шантаж и коррупция! — произнесла изумленная Франческа. — Так вот секрет управления страной.
Он рассмеялся, но глаза его оставались серьезными.
— Такое сплошь и рядом, но на Кабальерос это все выражено как никогда ярко. Не думай, что ты теперь вне опасности. Мы не будем рисковать.
— Я знаю.
Странно было бы ожидать от Филиппа иного поведения. Опасность, которую представляли преследователи, не казалась Франческе такой уж большой — только потому, что она знала: он сделает все, что в его силах, дабы уберечь ее от опасности.
— Что, ты не останешься, чтобы меня защитить? — спросила она, невинно опуская глаза, но сердце ее тревожно подпрыгнуло.
Филипп раскрыл пакет и протянул его девушке. Глаза его озорно блеснули.
— Зачем оставлять все на волю случая, да?
— Разумеется.
— А ты еще и обещала мне экскурсию по замку.
— Да! — торжественно воскликнула она. — Может, нам вообще лучше остаться там до субботы?
— А ты не боишься привидений?
Положив ладонь ему на грудь, Франческа прижалась губами к его шее.
— Ты ведь здесь, и никакие привидения не осмелятся меня напугать.
Чуть позже они отправились в замок на сверкающей новой спортивной машине. Франческа поговорила с матерью, намереваясь заехать проведать ее, но, к своему облегчению, услышала, что та уехала на выходные с тетей Рейчел. Это к лучшему, подумала девушка, — ведь матери пришлось бы представлять Филиппа, не просить же его посидеть в машине.
Мать была сильной женщиной — одной из самых героических людей, что встречались Франческе. Долгие годы она ухаживала за мужем, а недавно похоронила старшего сына — и не позволила себе ни на миг забыть о внешности. Однако ее выдавал голос в трубке — казалось, говорит столетняя старуха. Бедная мама! И как хорошо, что она живет не одна, а с младшей сестрой. Дамы порой доводили друг друга до сумасшествия, но друг без друга не могли. Хорошо, что с мамой рядом есть Рейчел.
Франческа не упомянула, что собирается привезти в замок гостя. Однако она, хотя и не являлась наследницей, имела там свою комнату — такова была традиция. Любой член семьи мог считать замок своим домом. Пиета не изменил этого правила, и у Франчески был свой ключ от семейного крыла замка.
Он стоял на холмах Тосканы в тридцати двух километрах от Пизы. Подъезжая, девушка почувствовала знакомое волнение и не могла удержаться от брошенного украдкой на Филиппа взгляда, чтобы понаблюдать за его реакцией. Он удивленно сказал:
— Так вот что ты имела в виду под словом «замок».
Девушка рассмеялась:
— Подожди, подъедем ближе, и ты увидишь, какой он обветшалый.
Замок был окружен высокой стеной — по меньшей мере, шесть метров, — и на каждом углу сторожевые башни. Он притягивал взгляд среди безмолвия холмов. Филипп сбился со счета, пытаясь понять, сколько там стрельчатых окон. Но, подойдя ближе, он понял, что имела в виду Франческа, говоря о запустении замка. Камень на стенах крошился, превращая изысканные когда-то архитектурные узоры в ничто. Во дворе оказались припаркованы три машины, и повсюду, куда ни кинь взгляд, стояли строительные леса. По-видимому, это было последнее, что успел изменить Пиета.
— А где строители?
— Реставрацию приостановили на пару недель, чтобы почтить память хозяина, — пояснила девушка. — Но тут есть персонал, я им сообщила, что мы приедем.
— А твои родные знают, что ты привезла меня?
— Нет, они приезжают сюда, только чтобы посетить кладбище. Мы с папой единственные, кому здесь нравилось жить. — Взгляд ее устремился вдаль. — Не возражаешь, если я схожу на кладбище?
— Разумеется, нет. Я пойду с тобой, если хочешь.
Оставив вещи в машине, они направились к розовой часовне — она, в отличие от замка, выглядела безукоризненно. Это еще раз подтверждало слова Франчески о том, что семья живет взглядами прошлого. Она вообще первая, кому удалось построить свою жизнь не по веками складывающемуся шаблону, и Филиппа это восхищало.
Кладбище было красивым — пугающим своей безукоризненной, строгой красотой: бесконечные ряды сияющих полированных надгробий и памятников, безупречные ограды. Филипп с Франческой в молчании стояли у могилы Пиеты, похороненного рядом с отцом. Повсюду были вазы с цветами.
Филипп подумал: каково это — быть членом такой дружной, любящей семьи, где все друг друга окружают заботой, порой беспощадной? И ведь это касается не только кровных родственников. Наташа, вдова Пиеты, теперь неотъемлемая часть семейства Пеллегрини, радушно принятая в их ряды. Впервые в жизни мысль об отце пришла к нему вместе с сожалением. Стоя у могил, он думал о том, как его детство могло бы быть другим, если бы отец не оказался случайным прохожим в их жизни — и тогда он мог бы погоревать по нему, как и подобает почтительному сыну. Вспомнив маму — сейчас она наслаждалась комфортом и роскошью, но по-прежнему была недосягаема, — Филипп подумал, что даже взаимное уважение и восхищение друг другом не заменят ему настоящей материнской любви, обычных отношений матери и сына, которые так и не сложились между ними. Потом он подумал о Серджио, о котором горевал, точно о брате.
— Пойдем в замок? — спросила Франческа, отвлекая его от грустных мыслей.
Филипп кивнул. Отношения с Франческой отличались от тех, что были у него раньше — потому ли, что их время вдвоем было ограниченно? В любом случае он собирался извлечь из них максимум удовольствия, прежде чем попрощаться с девушкой навсегда.
Семейные покои располагались в южном крыле замка, где реставрационные работы должны были только начаться. Идя по темному широкому коридору, Филипп подумал, что здесь очень подходящее место для съемок фильмов ужасов — неудивительно, что впечатлительные Пеллегрини не отрицают легенд о привидениях. Комната Франчески оказалась, однако, совершенно иной.
— Это была твоя спальня? — с изумлением спросил он.
— Да. Не совсем похоже на детскую, да? Но я любила здесь бывать. Представляла себя принцессой.
— А разве Пеллегрини не имеют королевских корней?
Девушка пожала плечами:
— Уже много поколений подряд не используют свои титулы — это просто смешно. Как можно называть себя принцем или графом, если сейчас все это утратило свое значение?
Просторная комната когда-то была выполнена в ярко-зеленых и золотистых тонах, но, как и фасад, обои на стенах выцвели. Потолок был сделан из панелей темного дерева, и на них виднелись золотые узоры в виде листьев. Кровать с пологом из того же дерева и вся мебель тоже. Бархатные красные занавески на высоких окнах — и в тон им покрывало.
— Если когда-либо у меня будет дом, я подумаю насчет такой спальни.
— Лучше уж купи замок, ты же можешь себе позволить.
— Но здесь так холодно.
Лучи осеннего солнца, что так сияло за окном, не проникали сквозь толстые каменные стены. Страшно и подумать, каково тут зимой. Плюхнувшись на кровать, Франческа устроилась на животе, положив голову на руки.
— Может, позвать прислугу и попросить зажечь камин?
— У меня есть предложение получше.
Глаза девушки сверкнули.
— Да? Я ужасно замерзла.
Филиппа не пришлось упрашивать дважды.
Время пролетело куда быстрее, чем хотелось. Шеф-повар, в восторге от того, что наконец-то можно не сидеть без дела, готовил умопомрачительные блюда. В перерывах между едой и занятиями любовью Франческа и Филипп исследовали замок. Помимо часовни, из старинных построек тут был виноградник и винный погребок. Филипп попутно готовился к возвращению на Кабальерос — связывался с персоналом, одобрял планы… Франческа не хотела знать подробностей. Пусть это решают профессионалы. Она может не беспокоиться — как же это чудесно. Вот только…
— Все это так странно, — произнесла она, когда они с Филиппом плыли в лодке по озеру в пятницу днем.
Вода была уже слишком холодной для купания — ах, если бы они могли приехать сюда летом! Наступает осень — и листья на деревьях опадают. Скоро совсем не останется зелени — настанет царство красных, коричневых и желтых красок. И она тоже меняется вместе с природой. Постоянно приходилось напоминать себе, что у них с Филиппом не может быть будущего. Эти несколько дней — все, что есть. Нужно сконцентрироваться на том будущем, которое она так отчаянно желала создать для себя и работала не покладая рук ради этой цели. Но покоя не давала одна мысль: почему непременно нужно думать, что отношения навредят карьере или независимости? А как же то обещание, данное себе: радоваться всему, что дарит жизнь? А если, выстроив карьеру и пожелав наконец обрести семью, она не встретит мужчину, к которому будет испытывать хоть десятую часть того, что она чувствует сейчас к Филиппу? Могла ли она представить раньше, что существует такая близость — простирающаяся куда дальше физического желания!
— Что странно? — спросил Филипп, отвлекая ее от раздумий.
Франческа встряхнулась — не важно, что она чувствует к нему и как изменилась за эти дни: между ними ничего не будет. Да, Филипп был с ней очень нежен, но и словом не обмолвился о том, что его чувства изменились. Для него их совместное времяпрепровождение в Пизе так и останется райским отпуском, позволяющим отвлечься от реальной жизни. И она должна это понимать — и помнить.