— Ничего. Я должна бы сейчас изучать дела или работать над скучным черновиком протокола судебного заседания, который дал мне Роберто. Не могу вспомнить, когда я в последний раз вот так куда-то уезжала и не училась.
— Роберто?
— Старший юрист, в ученики к которому меня определил Пиета.
— А почему черновик скучный?
Франческа состроила рожицу.
— Это корпоративное право.
Филипп тихо сказал:
— Ты не обязана оставаться в компании Пиеты. Франческа изумленно посмотрела на него.
— Тебе там, очевидно, не нравится, — продолжал он.
— Это не имеет значения. Я ответственный человек.
— Ты пошла в компанию Пиеты потому, что хотела с ним сблизиться.
— И что, теперь, когда он мертв, я должна забыть о своих обещаниях?
— А он ожидал, что ты останешься после сдачи экзаменов?
— Нет. Но знал, что моя долгосрочная перспектива — права человека.
— Пытался ли он отговорить тебя проходить стажировку у него и найти компанию, специализирующуюся по правам человека?
— Нет. Не имеет значения, где я пройду стажировку.
— Так он знал, что ты пришла в компанию ради него?
— Мы об этом никогда не говорили, но, полагаю, да, знал.
— Так почему ты полагаешь, что он мог бы подумать о тебе что-то плохое, уйди ты сейчас из его компании — ведь сейчас его там нет?
— Пока я не могу так думать, это кажется предательством.
— Я просто предлагаю тебе прикинуть. Уверен, что Пиета бы тебя понял. Он не хотел бы, чтобы ты тратила впустую два года, работая в месте, которое не нравится.
— Не говори мне, что мой брат мог бы подумать, — резко бросила она. — Если я, его сестра, не могла угадать его мысли, то, черт возьми, как ты можешь?
— Не огрызайся. Я не пытаюсь сделать безоговорочные выводы, — сказал Филипп, обнимая девушку.
Вздохнув, девушка положила голову ему на локоть — внезапная вспышка ярости утихла от одного его прикосновения.
— Прости, я знаю, что мне надо будет об этом подумать, — и я это сделаю. Мне о многом нужно будет поразмыслить. Возможно, мне придется отправиться в Рим на практику — так что от моего решения сейчас многое зависит.
— Ты не любишь Рим?
— Обожаю, но туда ехать четыре часа на машине. Я не ты, я могу уехать на неделю или две, но всегда предпочитаю возвращаться домой. Я никогда не жила вдалеке от родных. Наверное, мне понадобится года два, чтобы привыкнуть к этой мысли.
— Пусть Даниель купит тебе самолет.
Франческа рассмеялась:
— Можно об этом подумать — и попросить очень вежливо. Вообще, проблем много: найти компанию, которая бы меня взяла, квартиру и всякие мелочи.
Но я это сделаю — сейчас или позже, когда сдам экзамены. Я же не просто так работала не покладая рук всю жизнь.
Приподняв подбородок Франчески, Филипп поцеловал ее.
— Пойдем-ка в замок, и я помогу тебе разобраться с мыслями.
— И как же ты собираешься это сделать?
Филипп украдкой хлопнул ее по попке.
— Думаю, я придумаю пару способов.
Сидя в кресле, Филипп наблюдал, как Франческа собирается на их последний ужин вдвоем. Никогда прежде не смотрел он, как его знакомые женщины одеваются, а девушка, похоже, решила устроить настоящее шоу. Они вместе приняли душ, а потом Филипп надел костюм, а Франческа уселась у туалетного столика, чтобы высушить феном волосы. Она также нанесла на лицо крем, сделала макияж, который подчеркнул ее естественную красоту. Затем настал черед украшений: золотое ожерелье с черными сапфирами и подходящие сережки. Потом подошло время одежды — сначала нижнее белье, черное и практичное, вовсе не сексуальное, но то, как она надела трусики… Черт возьми, его пульс тут же зачастил. Франческа посмотрела на него с вызовом — ясно, она его соблазняет.
— Ты играешь не по правилам, — предупредил он, глядя, как она положила ладони на грудь, чтобы проверить, как хорошо сел бюстгальтер.
Озорно улыбнувшись, она встала к нему спиной и наклонилась, чтобы поправить высокий черный сапог. Наконец, сняв с вешалки платье, Франческа медленно натянула его на себя и повернулась к нему.
— Итак, синьор Лоренци, вы готовы сопроводить меня на ужин?
Филипп с трудом сглотнул ком в горле — никогда еще он не видел Франческу такой красивой. Платье было крайне соблазнительным — без бретелей, с подолом, срезанным наискось так, что один край касался колена, а второй открывал бедро. Подумать только, ведь она нарядилась для него!
Не говоря уже о том, что после ужина он не удержится от соблазна сорвать с нее это платье, пока и представить трудно, что придется расстаться с этой девушкой навсегда.
Глава 13
Ужин был великолепным — Филипп и Франческа сидели за полированным дубовым столом, который легко мог вместить пятьдесят человек. Серена, экономка, была в восторге оттого, что наконец-то может позаботиться о гостях. Она превратила оружейную палату в волшебное место. Шеф-повар тоже превзошел сам себя — им подали карпаччо и салат, а затем безупречно приготовленную утку в ягодно-винном соусе.
Смакуя кофе и десерт, Франческа чувствовала, как ее разрывают противоречивые чувства. Ужин был превосходный — подходящий финал самым лучшим дням ее жизни. Завтра они вернутся на Кабальерос и проведут ночь в отеле Агуадиллы, а днем в воскресенье разъедутся каждый своей дорогой… об этом уже думать было невозможно. Казалось, внутри тикает крошечный будильник, отсчитывающий минуты до прощания. Франческа засыпала Филиппа вопросами о любимой музыке и странах, в которых он побывал, о его детских шалостях и передрягах, жадно слушая ответы — еще немного, и все это останется лишь в воспоминаниях. Взамен она пересказала знаменитую историю замка и поведала о своих летних каникулах здесь.
— Когда ты успела узнать столько интересного, если постоянно училась? — с восхищением спросил Филипп, покончив с десертом.
— Отец знал очень много. Он часто рассказывал мне сказки на ночь о замке и наших предках — некоторые были жутко кровожадными. Отец с болью смотрел, как замок превращается в руины, но ничего не мог поделать, поскольку был болен. Он вкладывал сюда много денег, но большую их часть отнимали расходы на лечение.
У отца была болезнь двигательного нейрона — ужасное заболевание, когда мышцы постепенно атрофируются, приводя к полному параличу. За несколько месяцев до смерти он совершенно не мог двигаться — для всей семьи было тяжело видеть сильного, любящего, вырастившего детей отца угасающим день за днем. Наверное, сильнее всех страдал Даниель. Франческа много времени проводила с отцом, и, когда он умер, она сумела принять горе — отношения же их с Даниелем были куда сложнее. Брат много путешествовал и почти не бывал дома в последние месяцы. Вряд ли он смог принять до конца произошедшее.
— Это из-за смерти отца ты решила остаться в Пизе, вместо того чтобы уехать? — спросил Филипп.
— Частично. Но я думаю, что я бы осталась, даже если бы отец был здоров. Я люблю семью — люблю и независимость, но не настолько, чтобы полностью отрезать себя от родных. Когда я переехала в квартиру Даниеля, я смогла учиться и вести независимую жизнь, но и родители жили поблизости — можно было зайти в любой момент.
— А теперь?
— Теперь нужно думать, переезжать ли в Рим сейчас или через два года, — глубоко вздохнув, призналась Франческа. — Честно, я склоняюсь к первому варианту. Ты прав: Пиета не хотел бы, чтобы я попусту тратила два года на ненужную мне стажировку — мы оба знаем, что жизнь коротка. У мамы есть тетя Рейчел, она не одна.
Филипп покрутил бокалом, медленно кивая. Франческа уже достаточно хорошо умела читать выражение его лица, чтобы понять: он о чем-то думает.
— Я могу тебе помочь решить квартирный вопрос, — наконец произнес он.
— Как?
— Твое удивление насчет того, что у меня нет собственного дома, натолкнуло меня на мысль о том, что пора начать инвестировать капитал. Моя жизнь такая непредсказуемая, что я никогда не думаю в долгосрочной перспективе, разве что о том, что касается бизнеса. Пора это изменить. Я начну с покупки дома в Риме, а ты можешь туда переехать, когда будешь готова.
Франческа широко раскрыла глаза.
— А скидку мне сделаешь? — озорно спросила она, оправившись от изумления.
Она решила, что не стоит искать в его предложении какой-то скрытый смысл — это опасно, — но все же сердце ее затрепетало.
— Я не стал бы просить подругу платить мне ренту.
Не веря своим ушам она сказала:
— Это означает, что…
Глядя ей в глаза, Филипп отпил вина из бокала.
— Я не готов с тобой попрощаться. Что скажешь?
Франческа почувствовала, что часики, тикавшие все это время где-то в подсознании, умолкли — но вместо тоски, которую она ожидала испытать, все ее существо наполнила непередаваемая радость. Все мечты, что зарождались и тут же безжалостно отметались прочь, снова засияли яркими красками. Они могут быть вместе — и Филипп тоже этого хочет. Он не готов попрощаться. Возможно ли это, что он влюбился в нее — так же, как и она в него? Неужели к ней пришла любовь? О боже. Как могла она не заметить правды — за эту сумасшедшую неделю она успела полюбить Филиппа, хотя признавать это было страшно и тяжело, равно как и захватывающе.
Попытавшись собраться с мыслями, девушка кивнула — все в теле так дрожало, что трудно было совершать какие-то действия.
— Я тоже не готова прощаться, — сказала она, переводя дыхание, — как, оказывается, нелегко произносить это.
Глаза Филиппа блеснули.
— Тогда дом в Риме станет для нас чудесным решением. Для меня это инвестиции, для тебя — место, где можно жить. Я дам тебе денег, чтобы ты могла его украсить и меблировать по своему вкусу.
— Мы можем обустроить спальню, похожую на мою комнату здесь, в замке! — просияв, воскликнула Франческа.
Наполнив свой бокал снова, Филипп произнес:
— Ну, это тебе решать. Ты же будешь жить в этом доме.
Франческа непонимающим взглядом смотрела на него.