Рассматривать галереи и залы не хотелось — за последние недели я слишком долго пробыла в заточении. Поймав в коридоре одного из слуг, узнала, как мне пройти к парку. Удивилась, узнав, что парков, равно как и садов, в резиденции несколько. Заметив мою растерянность, слуга понимающе улыбнулся и посоветовал посетить малый сад, уверив, что для утренней прогулки он подходит лучше всего.
Как оказалось, слуга знал, что советовать, — я поняла это, едва ступив на выложенную белыми камнями дорожку. В воздухе пахло по-летнему сладко. Широкая тень смоковниц надежно укрывала от яркого солнца; темно-синие, почти фиолетовые плоды едва заметно покачивались на ветру. Птичий щебет звучал громко, радостно. И все во мне отзывалось этой песне. Я брела, не особо беспокоясь о направлении — знала, что всегда могу попросить кого-нибудь из слуг, работающих в саду, помочь мне вернуться в резиденцию. Наоборот, я сознательно позволила себе заплутать. Потеряться в зеленом царстве, в мире сладких запахов и теплого ветра.
Устав, я присела на одну из скамеек с высокими спинками, закручивающимися назад, точно волна на мелководье. Откинулась и прикрыла веки. В последние дни в моей жизни вновь слишком много переживаний: о прошлом, о настоящем, о будущем. Пытаясь успеть понять все, я, кажется, упустила самое главное — саму жизнь. Сегодняшний вечер может дать ответы на многое, но пока он не настал, я не хочу строить догадки. Здесь и сейчас, я вновь хочу стать той, кем считала себя все эти годы — просто Эвелин, самой обычной девушкой, без дара, без тайн, без страха за свою и чужую судьбу. Хотя бы на час…
— Вы позволите?
Мелодичный баритон вывел меня из раздумий. Открыв глаза, я посмотрела на стоящего рядом незнакомца. Молодой, старше меня года на два, может, три. В темно-лиловом сюртуке и белой рубашке с кружевным жабо. Светлые волнистые волосы небрежно спадали на лоб, но что-то подсказывало мне, что их хозяин сознательно поддерживает такой «беспорядок» — знает, что с ним выглядит привлекательно.
— Конечно, — ответила я, отводя взгляд.
Незнакомец из айров. Осанка, манеры, речь — даже такой провинциалке, как я, не ошибиться. Неясным оставалось другое: что заставило его заговорить со мной?
Глава 32
Мужчина опустился рядом. На мгновение задержался на мне взглядом, затем посмотрел вверх — на раскинувшуюся над нашими головами крону.
— Дивное утро, не правда ли?
Будто подтверждая его слова, где-то совсем рядом запела птица. Я повернулась на звук.
— Да, прекрасное.
— В Нортейне такие случаются нечасто. Солнце в свободных землях, конечно, светит, но столько тепла, сколько здесь, в Эйхаре, не дает.
— Вы из Нортейна?
— Нет, что вы? — улыбнулся мужчина. — Коренной эйхарец. Однако за Туманными островами бывал не раз. Вам тоже знакомы те земли?
Я покачала головой. Уголки губ невольно приподнялись. Только сомневаюсь, что моя улыбка вышла радостной — непрошено вспомнился побег от Самаэля, охватившее дилижанс безумие… Еще недавно я грезила Нортейном, теперь же не уверена, что увижу эти земли. По крайней мере, скоро. Как бы опасно ни было находиться в Эйхаре носителю сестринской силы, я останусь. Ради правды, ради справедливости… ради Самаэля.
— Странно, — задумчиво протянул он, — раньше я не встречал эйхарцев с глазами цвета моря.
— Я из глубинки. Сомневаюсь, что вам доводилось там бывать, айр…
— Ох, где мои манеры? — он встал и галантно поклонился. — Тейден Парен.
Парен? Парен?! Это же…
— Прошу, не стоит смотреть на меня с такой настороженностью, — Тейден опустился обратно на скамью. — Мою связь с императорской семьей едва ли можно назвать крепкой. Я прихожусь троюродным племянником младшей дочери Алькарина — дяди Дайринии, нашей императрицы. Сказать по правде, путешествия и быт горожан моему сердцу милее, чем пышные праздники во дворце. Но что поделать? Долг перед родственниками страшнее долга перед ростовщиком, — он рассмеялся.
Невольно я тоже улыбнулась.
— Зовите меня просто Тейден. Так мне привычнее. А вы?..
— Эвелин.
— Безмерно рад встрече.
Не спрашивая разрешения, Тейден ловко поймал меня за руку и поцеловал тыльную сторону ладони.
— Вы не представляете, какое это счастье — встретить человека, лишенного печати власти на лице. Надеюсь, это не покажется вам дерзостью… но не согласитесь ли вы составить мне компанию на грядущем приеме? Должен признаться, такие мероприятия всегда вызывают у меня дрожь по телу.
Я понимающе кивнула. Как и Тейдена, надвигающийся вечер приводил меня в ужас. Высокородные айры, манеры, танцы, разговоры, пронизанные завуалированными намеками, а то и насмешками… я не знала, каково это — оказаться на приеме такого рода, но вдоволь наслушалась разговоров девиц у фонтанов. Не сказать чтобы я специально искала компаний главных сплетниц Айдерона, но зачастую именно возле фонтанов приходилось дожидаться открытия почты или швейной лавки. Не возвращаться же домой на четверть часа, чтобы потом снова топать в центр?
— Боюсь, я не могу пообещать этого.
— Прибыли со спутником? — догадался Тейден. — Что ж, тогда, надеюсь, вы подарите мне хотя бы танец.
На этот раз причин для отказа я не видела. Вряд ли Самаэль решит закружиться по залу.
Стоило представить, каково это — танцевать с Самаэлем, щеки нагрелись. Пришлось спешно опускать взгляд и отворачиваться в попытке спрятать румянец. Однако, судя по всему, Тейден воспринял такую реакцию как согласие. Он широко улыбнулся и ободряюще сжал мои пальцы.
— Не беспокойтесь, Эвелин. Вместе мы переживем этих чопорных айров!
Уверенность в его голосе и мальчишеский задор, так не вяжущийся со внешним лоском, заставили рассмеяться. Уже без прежней робости я посмотрела Тейдену в глаза и кивнула.
Внезапно тело сковало холодом. Я поежилась в попытке избавиться от неприятного ощущения и огляделась.
Чуть поодаль, прислонившись к стволу смоковницы, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий в темно-синих одеждах. Лица его разобрать не получалось — расстояние, да и густая тень кроны скрадывали очертания. Но откуда-то я точно знала: он смотрит на нас. И смотрит очень внимательно.
Сердце встрепенулось, словно птица, почувствовавшая приход весны. Вдруг это Самаэль? Может, подойти? Заговорить?
— Проклятье, — едва слышно выругался Тейден. — И он тут.
— Вы знакомы?
— Поверхностно. К счастью. Это Алрик Харт — глава ведомства имперских палачей и правая рука императора. Холодный, безжалостный айр. Несмотря на его состояние и высокое положение, немногие охотницы за мужьями отваживаются приблизиться к нему.
— Зачем он здесь?
— Правая рука всегда там, где тело. Харт не посмел бы пропустить прием. Хотя, должен признаться, я до последнего надеялся избежать встречи с ним. Императорские приемы и без того вызывают спазмы в желудке, а под взглядом Харта можно отравиться даже великолепным дайрийским вином. Эвелин, вы позволите увести вас в другое место? Наша беседа мне приятна, но… поймите правильно, близость Харта… нервирует.
— Да, разумеется, — я ободряюще улыбнулась.
Вложила пальцы в протянутую ладонь, встала и, ведомая Тейденом, зашагала вглубь парка. Держаться старалась расслабленно. Так, будто сердце не выпрыгивало из груди перепуганным зверем, будто спину не жег пристальный взгляд, а волоски на затылке не встали дыбом.
Алрик Харт — глава подразделения имперских палачей. Тот, кто убьет меня, если только прознает о даре Одни. Я должна рассказать обо всем Самаэлю.
Глава 33
Однако найти Самаэля не удалось ни через час, ни через три. Проводив меня в гостевое крыло, Тейден исчез. Снующие слуги на все вопросы лишь качали головами — мастера чернокнижника не видел никто.
Гулять по резиденции расхотелось. Я опасалась, что мне не хватит выдержки сохранить невозмутимость, если Алрик Харт вновь окажется поблизости. Почему он смотрел на нас так пристально? Чувствовал ли скрытый во мне дар? Или его внимание привлек Тейден? Самаэль наверняка мог дать ответы на каждый из вопросов, но только где его искать, я не знала.
На обед, поданный в покои, я едва обратила внимание. Беспокойство стягивало нутро узлом, от мыслей о еде начинало подташнивать. Даже появившиеся горничные не смогли заставить меня съесть больше трех ложек густого супа. Они что-то говорили о силах, которые потребуются для танцев: о закусках на вечере, слишком легких, чтобы утолить голод; и об игристых винах, кружащих голову слишком быстро. Только меня это не особо волновало — пить и танцевать я точно не стану.
Поглядывая неодобрительно, горничные увели меня в ванную. Помогли вымыться, будто малому дитя, неспособному совладать с мочалкой; натерли кремами. Одеться не дали — позволили только закутаться в длинный шелковый халат. Проводили к туалетному столику и принялись колдовать над прической. Я вновь подивилась их сноровке и умению завивать капризные пряди аккуратными локонами. Большую их часть горничные собрали на затылке, украсив гребнем, но несколько завитков выпустили на плечо.
Пока одна из женщин пудрила мне лицо жемчужной пылью, подкрашивала ресницы и губы, вторая достала платье мастера Турри. Услышав, как зашуршала бумага, я с трудом подавила желание обернуться.
Турри сразу признался, что за столь короткий срок не успеет пошить платье с нуля. Но у него всегда есть несколько заготовок. Остается их расшить, украсить лентами или бантами, добавить кружева — всего, что пожелает заказчик или сам мастер Турри, — и работа готова!
Меня же Турри попросил довериться. Слишком занятая мыслями о чернокнижниках, я лишь кивнула. Однако на этом сюрпризы от айра не закончились. Следующим утром, едва ли не за полчаса до нашего отбытия, в гостевой двор доставили коробки с фирменными лентами ателье. К верхней коробке крепилась записка:
«Не открывать из любопытства. Пусть сюрприз остается сюрпризом».
Буквы с кокетливыми завитушками будто помигивали, угов