– Два серебряных и эльфийка ваша! – на крыльцо вышел полуэльф, как две капли воды похожий на управляющего «Кошечек», только не такой улыбчивый. – Дриада, к сожалению, забронирована на неделю вперёд.
Получив монеты, полуэльф повёл Робба по обшарпанному коридору. Из-за закрытых дверей слышались стоны и пьяная ругань. Где-то на втором этаже девушка истошно кричала. Явно не от удовольствия.
Робб поморщился. В «Ласковых кошечках» он позволил себе не замечать мерзость работорговли и сдачи тел в аренду – всё там было вылизано и прибрано, казалось, что все – и клиенты, и проститутки – рады были там находиться. Но в неухоженном «Цветущем саде» уродство происходящего бросалось в глаза. Иллюзия благополучия рушилась, открывая взгляду Робба то, от чего стремилась любой ценой избавиться Империя, – угнетение.
Полуэльф остановился у нужной комнаты и принялся искать ключ, чтобы открыть массивный навесной замок.
– Меры предосторожности, – хмуро объяснил он, орудуя ключом. – Новенькие иногда бывают… непредсказуемыми.
Робб стиснул зубы и промолчал. Он понимал, что сейчас ничего не может сделать, поэтому просто хотел поскорее закончить и уйти.
Открыв дверь, управляющий пропустил Робба внутрь.
– Вернусь через час! Если нужно будет выйти раньше, просто позвоните, – он указал на небольшой колокольчик над дверью снаружи комнаты. К язычку была привязана верёвочка, которая проникала в комнату через небольшое отверстие в стене. Нехитрое изобретение.
Полуэльф закрыл за Роббом дверь. Замок щёлкнул.
Комната была небольшой. Тут не было ни подушек, ни покрывал, ни приятной музыки. Только деревянная кровать с белой простынёй и подушкой. Больше похоже на камеру для заключённой, а не на номер для интимных встреч.
Худенькая эльфийка сидела на кровати, поджав под себя ноги, и испуганно смотрела на Робба. Её фиолетовые глаза казались огромными, в длинные светлые волосы были вплетены порядком измятые цветы и листья. Одета она была в лёгкую тунику голубого цвета, великоватую для хрупкого тела эльфийки – ткань то и дело спадала с плеч.
Робб сделал шаг. Девушка вжалась в стену.
– Не бойся, – Робб поднял руку. – Я не буду тебя трогать. Я просто хочу поговорить.
Эльфийка с подозрением взглянула на него, но слегка расслабилась.
– Как тебя зовут? – спросил Робб, не решаясь подходить ближе. – Ты говоришь на всеобщем языке?
– Миариэль, – голос девушки был тихим, напоминающим шелест листвы.
– Меня зовут Робб. Мне очень жаль, что с тобой такое приключилось.
– Врёшь, – прошипела девушка.
Робб поморщился, он забыл, что эльфы отлично чувствуют ложь.
– Ладно, прости. Ты права. Я просто ищу одну девушку. Ты можешь знать, куда её увезли.
– С чего мне помогать?
– Ни с чего. Ты можешь отказаться, и я уйду.
– Если я помогу, ты сможешь вытащить меня отсюда?
– Нет.
Эльфика пристально смотрела на Робба, её фиолетовые глаза меняли цвет от тёмного, почти чёрного, до светло-сиреневого и обратно, отражая течение мыслей в её голове. Вот они остановились на оттенке, близком к сливовому.
– Что за девушка? – прошелестела эльфийка, отводя глаза.
– Принцесса Девя…
– Ах, золотая девочка! – перебила эльфийка, грустно улыбаясь. – Её хотели все. И та женщина, что привезла меня сюда. Она была зла.
– Кто купил её? – перед глазами Робба мелькнула надежда. – Посол Р. Ты слышала что-то?
– Нет. Это был человек в чёрной одежде, – эльфийка прищурилась, вспоминая. – С усами. И волосы светлые. Женщина называла его больным. Говорила, что он…
Девушка пошевелила пальцами, будто перебирая воспоминания.
– «По котятам»!
– «По котятам»? – не понял Робб. – Что это значит?
Эльфийка пожала плечами. Больше она ничего не знала.
На выходе из борделя Робб столкнулся с Фиалкой. Она вышла из другой комнаты. Вид у неё был усталый, платье измялось, а причёска растрепалась. Серым замызганным платком Фиалка вытирала размазанную по лицу красную помаду, когда встретилась взглядом с Роббом.
– Какие люди! Решил заглянуть на огонёк? – подмигнула она, спрятала испачканный платок в декольте и принялась поправлять причёску.
– Хорошо, что я тебя встретил, – Робб схватил Фиалку за руку и утянул в тёмный угол холла, где их никто не слышал. Управляющий, стоявший неподалёку, подозрительно проследил за ними, но промолчал.
– Полегче, мужлан. Деньги вперёд, – полушутя, полувсерьёз возразила Фиалка и улыбнулась управляющему, мол, всё в порядке.
– Первое, что значит «по котятам»? – начал Робб.
Фиалка удивлённо вскинула брови и рассмеялась.
– Ну и вопросики у тебя! Мы так называем тех, кто любит помладше, – ну, ты понимаешь.
– Детей? – в лоб спросил Робб.
– Детей, подростков, женщин, похожих на подростков, – принялась загибать пальцы Фиалка.
– Так, а теперь сосредоточься, – Робб протянул Фиалке монету. – Посол какой-то страны, имя или фамилия начинается на букву «р». У него усы, светлые волосы, любит маленьких девочек. Кто-то приходит на ум?
Фиалка на мгновение задумалась, а затем сделала страшные глаза и хлопнула в ладоши.
– Не поверишь, но я знаю, о ком ты!
Глава 9
За ночь Ригер изнасиловал Лану ещё дважды. Он больше не говорил с ней, просто грубо брал сзади, постанывая от удовольствия. Лана больше не кричала, лишь тихонько скулила, когда становилось совсем больно. В такие моменты Ригер хватал её за волосы и с силой вдавливал лицом в подушку, не давая дышать. Похоже, боль Ланы его раздражала.
К утру Ригер ушёл, оставив Лану на мокрых простынях, пропитанных кровью, потом и спермой. Лану трясло будто в лихорадке, но она старалась лежать неподвижно, боясь шелохнуться, хотя давно уже была в комнате одна. Лана не сомкнула глаз до рассвета.
Рано утром в комнату вошла толстая женщина средних лет по имени Фэлла и тронула Лану за плечо.
– Просыпайтесь, госпожа. Господин велел привести вас к завтраку, – она заботливо помогла Лане сесть. Служанка совсем не выглядела удивлённой.
– Я не хочу, – Лана попыталась оттолкнуть Фэллу, но та держала крепко.
– Что вы, госпожа, – ласково начала Фэлла. – Это нужно. Господина Ригера злить нельзя. Иначе он накажет и вас, и меня.
– Накажет?
– Выпорет, госпожа. Пожалуйста, давайте не будем его злить, – в голосе Фэллы появились умоляющие нотки.
Мысль о порке заставила Лану содрогнуться. Пороли её лишь один раз – в четырнадцать лет, когда Лана провела ночь вне замка. Она убежала с Кисой, дочерью поварихи, на Праздник Огней, чтобы посмотреть, как новобрачные крестьяне прыгают через костры. Мать Настоятельница была в бешенстве.
Фэлла увлекла принцессу в ванную. Внутри у Ланы всё болело, будто кто-то расцарапал влагалище ногтями. Тело бил озноб, а руки и ноги были такими холодными, что девушка едва ощущала собственные пальцы.
Служанка помогла Лане забраться в каменную купель. Тёплая вода притупила боль, мышцы слегка расслабились. Лана заплакала. Эмоции сбились в тугой пульсирующий комок, подступили к горлу, мешая дышать. Лана не могла точно сказать, плачет она от обиды, горя, боли или чего-то ещё. Просто было невыносимо плохо.
– Ну-ну, перестаньте, госпожа, – служанка протирала спину Ланы мочалкой. Тёплая вода стекала вдоль позвоночника, но Лана почти её не чувствовала. – Всё пройдёт. Как говорится, стерпится-слюбится.
Лана вздрогнула и вскинула на служанку круглые глаза. Слова Фэллы казались ей бредом. Что стерпится? Что слюбится? Ригер купил её как товар на рынке, он взял её силой, обманул доверие! Он её дядя, в конце концов! Разве так поступают с племянницами?
Фэлла истолковала её взгляд по-своему.
– Не бойтесь, – служанка принялась оттирать с ног Ланы кровь. Вода в купели окрасилась в едва различимый розовый цвет. – К господину нужно просто найти подход. Быть умнее, гибче, окружить его заботой. И тогда он ответит вам тем же.
– Это бред! – Лана отпрянула и начала судорожно оттирать руки и плечи. Ей казалось, что она всё ещё чувствует прикосновения Ригера на теле. – Никто не может так поступать! Он не имел никакого права!..
Последние слова принцессы перетекли в протяжный, надрывный вой. Она обхватила себя руками, впилась ногтями в кожу. Фэлла продолжала невозмутимо гладить Лану по спине.
Когда Лана вошла в столовую, Ригер уже был там, с аппетитом уплетал булку с маслом и напевал себе под нос. На дяде был тот самый чёрный дублет, которым он укрывал Лану на сцене «Театра кукол».
– Ах, Лана, доброе утро! – радостно поздоровался он, будто ничего не произошло, и указал на противоположную сторону стола, где Лану уже ждал завтрак. – Присаживайся скорее, а то всё остынет.
Лана в смятении села. Смотреть на Ригера она не могла. Есть тоже не могла. Просто сидела, уставившись в тарелку. В столовой витал аромат кофе и апельсинов, сладкая каша пахла яблоками с корицей. Запахи были необычайно яркими – удивительно, что это первое утро, когда Лана их заметила. Лана смотрела в пустую тарелку перед собой, слушала, как причмокивает, поглощая пищу, дядя, и думала о том, что будет дальше. «Меня будут искать, – Лана была уверена в этой мысли. – Робб и остальные. Отец. Они будут меня искать. Они обязательно меня вытащат отсюда».
– Почему не ешь? – голос дяди показался пощёчиной.
– Не хочу, – прошептала Лана.
– Прости, дорогая? – Ригер не расслышал.
– Я не голодна, – громко сказала Лана и с ненавистью посмотрела на Ригера.
Его это позабавило. Он отложил булочку, неторопливо отхлебнул кофе, промокнул усы белой салфеткой. Всё это время он не сводил с Ланы внимательных глаз.
– Лана, – наконец сказал Ригер и очаровательно улыбнулся. – Ты растеряна, я понимаю. Но теперь это твой дом.
– Меня ждёт Император. Я залог мира наших государств. Ты должен это понимать, дядя. Так что отпусти меня немедленно, – Лана сделала попытку договориться.
Ригер искренне рассмеялся. Лана смотрела на его белые зубы, видела крошки на усах. К горлу подступила тошнота.