– О-очень туго, – прокряхтела та, пытаясь справиться с тетивой.
Теперь настала очередь Киры посмеиваться.
– Вот так, – она встала за спиной Инги, прижалась к ней всем телом, повторяя позу, и положила свою руку на её, помогая натянуть тетиву. Второй она откорректировала направление передней руки.
– Представляй, как стрела попадает в цель, – прошептала она, почти касаясь губами уха Инги. Девушка вздрогнула и отпустила тетиву. Стрела задела куклу, но не сбила.
– В следующий раз получится, – подмигнула Кира, отпуская Ингу. – Давай ещё разок!
– Нет уж! Сама стреляй, – разрумянившаяся и недовольная Инга кинула лук Кире и спешно отправилась в сторону торговых палаток. – Я пока нам сока куплю!
Сок оказался вином, отчего девушки быстро повеселели и отправились кормить местного козла, который кивал головой и бил копытом за капустные листы. Не наевшись, козёл принялся жевать платье Инги, и Кире пришлось буквально оттаскивать его за рога. Инга же умоляла подругу не мучать бедное животное, мол, её платье вовсе того не стоит. В итоге козлу как-то удалось стащить с ноги Инги туфельку, и девушки бегали за ним по всему загону.
Инга веселилась как ребёнок, приходя в восторг буквально от всего вокруг. Даже обслюнявленная и изрядно пожёванная туфелька её не огорчала. Кира, заражаясь её искренней радостью, позволила себе на несколько часов забыть о государственных делах, об Императоре, о сложностях в отношениях с Мираной. За это она и любила Ингу – за тепло и радость, которые Кира испытывала в далёком детстве, когда ещё был жив отец, когда мать ещё не ушла и они втроём были дружны и счастливы.
– Ты давно навещала маму? – вдруг спросила Инга, будто прочитав мысли Киры.
Они уже сидели на холме вдали от людей, наблюдая за тем, как внизу в темноте ярко переливались звёздные кристаллы ярмарки.
– Давненько, – Кира упала на траву и закинула руки за голову.
Воспоминание о маме больно укололо её. Мать ушла к другому мужчине, когда Кире было десять. Сейчас Кира уже понимала, что это было лучшим решением. Мать не могла смириться с постоянным отсутствием мужа дома из-за того, что тот постоянно должен был сопровождать Императора. А отец не хотел оставлять службу ради неё. Бросив знатного мужа, мать вышла замуж за простого пекаря, нарожала ему пятерых детей, которым посвящала всё своё время и была совершенно счастлива. Кира же осталась с отцом, потому что видела, что тот с трудом справлялся с уходом жены, а потеря дочери могла и вовсе его добить. Он так больше и не женился. Кира хранила такую сильную обиду на маму и так долго отталкивала её от себя, что теперь, когда наконец поняла и приняла её выбор, с трудом находила в себе силы смотреть ей в глаза, поэтому старалась видеться как можно реже.
В воздухе замерцали первые светлячки. Инга упала на траву рядом с Кирой. Её волосы пахли яблоком. Они всегда пахли яблоком. С первого дня их знакомства, когда она – маленькая тринадцатилетняя девочка – приехала в Красный Замок и принялась всех подряд обнимать, будто старых добрых друзей. Под раздачу попали слуги, Кира, Нестор, пара солдат и даже сам Император, неосторожно вошедший в залу, чтобы поговорить с Нестором.
С тех объятий и началась их дружба. Кира на тот момент год как лишилась отца, заняла его место на службе, изо всех сил пыталась заработать авторитет у его воинов и Императора. Она до сих пор помнила, как утонула в объятиях ребёнка, таких искренних и тёплых, что захотела расплакаться от облегчения, накрывшего её с головой. Ей показалось, что маленькие руки Инги тогда укрыли её от всего мира, от всех проблем и несчастий. Сама того не заметив, Кира решила оберегать Ингу, которая стала ей младшей сестрой, а повзрослев, – доброй подругой. Инга выросла, поумнела и похорошела, каким-то чудом сохранив в себе ту маленькую счастливую девочку, которая до сих пор согревала Киру своей добротой.
– Ау, – позвала Инга, вытягивая Киру из воспоминаний. Судя по выражению лица, она что-то спрашивала и уже не в первый раз. – Ты там где? Опять о Миране мечтаешь?
О Миране? Мысль о княжне опрокинулась на Киру, как ушат с холодной водой, отгоняя приятные воспоминания. Мирана. Мирана сегодня за ужином была расстроена, наверняка после Император расстроил её ещё больше. Надо заглянуть к ней и проверить, как она…
– Ну, Кира! – Инга требовательно толкнула Киру в бок. – Ты меня вообще слушаешь?
– Да! Прости! – виновато воскликнула Кира, перехватывая тыкающую её руку Инги и прижимая к земле. – Что ты говорила?
– Ничего! – Инга попыталась высвободить руку, но не смогла и смущённо спрятала лицо в траву. – Я гврю то утла ыв маг…ий прём, – пробубнила она в землю, продолжая вяло бороться с захватом Киры.
– Чего? – Кира не разобрала ни слова.
– Я говорю, что выучила новый магический приём! – громко повторила Инга земле. – Хочешь, покажу?
– А, показывай, конечно! – Кира отпустила руку Инги и села.
Инга, красная, как спелое яблоко, поднялась следом. Вытянув перед собой руки ладонями вверх, она зажмурилась и покраснела ещё сильнее. Пальцы её слегка дрожали. Кира постаралась не засмеяться от умиления.
Через несколько томительных секунд ладони Инги засветились, спустя ещё пару мгновений от них отделилось несколько рыжих огоньков. Потом ещё, ещё и ещё. Десятки огоньков окружили девушек, будто светлячки. Не обжигали, но грели и, коснувшись кожи, тут же исчезали.
Кира завороженно наблюдала за происходящим, потом посмотрела на Ингу, и та засмеялась. Кира поймала отражение огоньков в её глазах.
– Это прекрасно! – прошептала она и упала обратно на спину, переполненная радостью, любовью к миру и безграничным счастьем. Огоньки казались ей звёздами.
Кира вернулась в замок за полночь. Проводила до комнаты Ингу и отправилась к себе, напевая под нос приставучую песенку, что услышала краем уха на ярмарке. Замок уже спал, поэтому коридоры были едва освещены. Охраны почти не было: то там, то тут едва заметно светились сторожевые руны, призванные не пускать чужаков.
Кира вывернула из-за угла и застыла на месте. В конце коридора у её комнаты стояла тёмная сгорбленная фигура и скребла дверь. Кира сделала несколько осторожных шагов навстречу, присмотрелась, охнула и со всех ног бросилась к человеку.
– Ваше Высочество! – Кира обняла руками Императора, он упал на колени, потянув девушку за собой. Император дышал тяжело, прерывисто и хрипло. Вены на висках вздулись, желваки ходили ходуном.
– Где ты была?! – прорычал он, хватая её за одежду.
Кира услышала, как затрещали швы на рукаве.
– Всё хорошо, теперь я тут, – она попыталась поднять Императора. – Нам нужно в темницы.
– Мы не… – Император скорчился, припал к полу и сдавленно застонал. – Не успеем!
Кира выругалась и быстро открыла дверь в комнату. Кое-как помогла Императору подняться на ноги. Его одежда была влажной от пота, тело била дрожь.
Через комнату – в просторную ванну. Кира помогла Императору лечь на пол. Свернувшись калачиком, он шумно дышал сквозь зубы. Кира бросилась к двери.
– Я позову Нестора!
– Нет! Я… не могу больше…
– О, боги, сколько же ты не перекидывался?! – Кира схватилась за край тяжёлой тумбы, чтобы забаррикадировать дверь.
Вместо ответа Император закричал, выгнулся, будто всё его тело свело судорогой. С трудом Кира смогла-таки сдвинуть тумбу с места. Большой серебряный таз, стоявший на ней, упал, звякнул об пол и укатился в темноту. Крепко взявшись за края тумбы, Кира постаралась успокоиться. Вдох. Выдох. Она видела это уже не раз. Всё будет в порядке. Нестор предупреждал, что такое может случиться. Главное, не паниковать…
– Кира! – молящий крик Императора заставил девушку прийти в себя.
Кира упала на колени рядом с Императором. Быстро! Нужно проверить весь металл – он может навредить. Серебряный перстень с императорской печатью полетел на пол, за ним отправились рунические браслеты – обычно они помогали держать превращения под контролем и подавлять Зверя, но, похоже, Император откладывал превращение слишком долго.
Кира несколько раз сжала и разжала кулаки, стараясь унять дрожь в руках. Расстегнула ворот рубашки Императора – кожа уже начинала светиться золотом, и раздеть его Кира не успевала.
– Не забудь… имя… – прохрипел Император и оттолкнул от себя Киру.
Кира отползла назад, почувствовала спиной холодную стену, нащупала рукой серебряный таз. Истошный крик Императора перешёл в низкий звериный рёв. Затаив дыхание, Кира наблюдала, как крепкие руки Императора скребли пол, как хрупкие человеческие ногти почернели, удлинились, заострились, превращаясь в крепкие звериные когти, которые оставляли внушительные следы на мраморе. Спина выгнулась с хрустом, челюсть вытянулась, лишая Императора способности говорить. Одежда превратилась в лохмотья и опала, открывая взору Киры огромного бурого медведя.
Зверь обессиленно повалился на пол, тяжело дыша. Кира знала, что затишье временное и Зверь взбесится, как только придёт в себя и поймёт, что заперт. Киру запоздало подумала, что стоило запереть дверь снаружи, а не изнутри.
Несколько минут ничего не происходило. Кира догадывалась, что, скорее всего, сознание Императора продолжало бороться со Зверем, но понимала, что человек неизбежно проиграет – слишком долго он не давал медведю волю.
Так и случилось. Недовольно заворчав, медведь поднялся на лапы и огляделся. Он занимал почти всю комнату. Глубоко внутри у него что-то заклокотало, он сделал несколько шагов к стене, потом к другой, но не нашёл выхода. Медленно и тяжело повернулся, встретился взглядом с Кирой…
Сердце Киры стучало в ушах, она была уверена, что именно этот предательский стук привлёк внимание животного. Зверь сделал к ней несколько шагов. Кира медленно встала, чтобы казаться медведю больше, но едва сравнялась макушкой с высотой его носа.
Медведь шумно втянул носом воздух и оскалился. Кира выставила перед собой зачем-то ухваченный с пола таз. Зверю это явно не понравилось. Тихо зарычав, он слегка присел, готовясь встать на задние лапы.