– Пожалуйста, – выдавила Кира, целуя Миране свободную руку. – Можешь… сильнее…
– Ах, сильнее!
Мирана соскочила с Киры, стянула с неё трусики и быстро, почти грубо припала к её вульве губами.
Кира закричала, когда пальцы Мираны вторглись ей во влагалище. Она не могла поверить в происходящее, от чего вся трепетала и дрожала в неожиданно умелых руках княжны. Чувствуя приближение оргазма, Кира напрягла мышцы ног и задвигала бёдрами, помогая пальцам княжны внутри двигаться быстрее. Мирана поняла намёк и ускорилась, продолжая языком волновать клитор. Всё быстрее и быстрее. Сильнее. Ещё сильнее.
Кира выгнулась, чувствуя, как с пришедшим оргазмом напряглась каждая мышца в её теле, а затем резко обмякла, всё ещё тяжело дыша.
Мирана, будто кошка, пристроилась рядом и положила голову Кире на грудь.
– Сейчас, я переведу дух и помогу тебе кончить, – пробормотала Кира, пытаясь восстановить дыхание.
– Не нужно, – Мирана поцеловала Киру в щёку. – Я люблю тебя.
– Ты… – Кира опешила. – Что?
– Люблю тебя, глупая! – Мирана засмеялась и толкнула Киру в бок. Рёбра отозвались лёгкой болью. – Обычно на такие слова иначе реагируют!
– А… прости, просто ты никогда раньше… – мямлила Кира.
– Да, а ты мне говорила это сотню раз. Я решила, что пора и мне ответить.
По телу Киры разлилось настоящее блаженство. Она не могла точно сказать, было дело в недавнем оргазме или в сказанных Мираной словах. Словах, которые она так долго ждала. Столько раз она представляла себе, как она это скажет, как они после этого займутся любовью.
А тут… Она сказала.
Она правда это сказала?
– Я тоже тебя люблю, – Кира поцеловала Мирану в макушку и крепко обняла. – Я тоже тебя очень люблю!
Они поцеловались. И Кире показалось, что поцеловались они сейчас совсем по-другому, так, как она всегда себе представляла их поцелуи.
– И я буду тебя любить несмотря ни на что, ты же знаешь это? – Мирана оторвалась от её губ и заглянула в глаза. – Знаешь?
По спине Киры пробежали мурашки. Внезапно яркие тёплые цвета, наполнявшие спальню, померкли, будто кто-то выключил свет. Она смотрела в глаза Мираны и понимала, что не хочет слышать продолжения. Но всё же нерешительно кивнула.
– Я обдумываю заключить брак с принцем Кирна, – сказала Мирана, и сердце Киры пропустило удар.
Кира отстранилась и села, прикрыв лицо рукой.
– Боги, ты всё это сделала, чтобы…
– Нет! – перебила её Мирана и обхватила руками. – Нет! Я правда этого хотела, я правда люблю тебя. Но…
– Всегда есть какое-то «но», – ухмыльнулась Кира.
На что она надеялась? На «долго и счастливо» с сестрой Императора? Удивительно, что она, пусть и на мгновение, позволила себе в это поверить.
– Кира, Кира, – Мирана гладила её по спине, плечам, целовала затылок. – Даже если я выйду замуж, между нами… Наши чувства… ничего не изменится. Никогда.
– А Император в курсе? – вдруг Кира выпрямилась, загоняя нахлынувшие эмоции как можно глубже, за сломанные рёбра, и внимательно посмотрела на Мирану. – Кирн. Насколько я помню, Император не хочет иметь с ними никаких дел.
Мирана поджала губы и отстранилась, скрестив руки на груди.
– Он мне не указ, – процедила она. – Он просто не хочет понять, что Кирн может стать сильным союзником. Он слишком занят тем, что убивает наших солдат на никому не нужной войне!
– Война закончена, Мирана, – голос Киры стал жёстче. – Император даёт другим странам возможность жить свободно, без угнетения, без гонений. – И Кирн? – Кира почти выплюнула это слово. – Работорговля, некромантия, наркотические притоны и бордели, беззаконие. Кирн – это всё, против чего борется Император. Против чего мы боремся!
Мирана вскочила с кровати и принялась одеваться.
– После этой войны обязательно будет другая! – дрожащим от напряжения голосом заговорила Мирана. – Он не остановится! Он не может понять, когда достаточно! А наши солдаты будут умирать. Это чьи-то дети, Кира! Чьи-то братья и сёстры! Это мой брат, Кира! Робб будет вести воинов в бой раз за разом, снова и снова. Пока его самого не убьют!
– Император хочет принести мир на континент! – Кира вскочила и всплеснула руками. – Чтобы все были свободны и равны!
– Чего стоит этот мир? Сколько ещё жизней? Мне плевать, сколько людей в цепях сидят в других королевствах! Почему наши люди должны гибнуть за них? Почему бы не подумать об их свободе и счастье?
– Потому что он твой Император и ты должна подчиняться! – крикнула Кира и тут же пожалела о сказанном.
Лицо Мираны вытянулось, глаза стали холодными.
– Вот в этом как раз вся проблема, – тихо сказала она и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.
Кира рухнула на кровать, закрыла лицо руками и застонала. Они не впервые говорили об этом. Но ни разу не ссорились, оставаясь в рамках аргументов, которые чаще всего перетекали в секс, потому что Кира не могла выносить разговоров, заставляющих её сомневаться. Но сегодня всё вышло из-под контроля. Она знала, что Император не позволит кирнийскому принцу жениться на Миране, но слова о замужестве и решимость княжны глубоко ранили Киру, настолько, что она позволила себе забыть об аргументах и крикнуть жестокое и глупое «ты должна подчиняться!». Ей было стыдно и гадко. Словно пытаясь сбежать от самой себя, Кира вскоре заснула.
Глава 13
После отвара Фэллы Лана проснулась, полная решимости действовать. План был нечётким, шатким, практически призрачным, но Лана понимала, что времени на раздумья у неё нет. Любая ночь наедине с Ригером могла стать для неё последней. Эта мысль стучала в висках и заставляла её действовать.
Время обеда. Фэлла накрыла на стол и оповестила Лану о том, что дядя, как обычно, отбыл по делам в город и вернётся ближе к вечеру. Едва перехватив пару ложек супа, Лана оповестила служанку, что пойдёт прогуляться в сад, и прихватила с собой булочку – покормить уток в пруду.
Лана под стук бешено колотящегося сердца шла по тропинке, ведущей в сад. Она знала, что никто за ней не следит. Это было не нужно. Ригер был слишком уверен в себе и демоническом псе, чтобы следить за Ланой на каждом шагу. И всё же за каждым кустом ей мерещились лакей, слуга или Фэлла. Казалось, даже утки в пруду смотрели на неё с подозрением.
Сон-трава нашлась почти сразу – росла ровными рядами сразу за кустами крыжовника. Она была похожа на одуванчик, только цвела не жёлтыми, а бледно-голубыми цветами. Чтобы не вызвать подозрений, Лана нарвала листьев в нескольких местах, стараясь выбирать их ближе к земле. Штук пять должно было хватить. Для Матери Настоятельницы она рвала три, для крепкого мужчины вроде Ригера пяти должно быть достаточно. Подумав, Лана сорвала ещё один. Теперь точно хватит. Или, может, ещё парочку? Нет, если взять больше, – он заметит привкус.
Сунув сон-траву в рукав платья, Лана раскрошила принесённую с собой булку в пруд и медленным шагом прошлась несколько раз по тропинке у поместья на случай, если Фэлле захочется выглянуть из окна.
Вернувшись в свою спальню, Лана посмотрела в овальное зеркало на туалетном столике. Красивое, в позолоченной раме, украшенной цветами с камешками вместо лепестков, на ажурных ножках, напоминающих стебли диковинных растений, – подобную вычурность точно бы не одобрила Мать Настоятельница.
Быстрым движением Лана смахнула зеркало со стола. Осколки со звоном разлетелись по полу. Один вышел удачно длинным и тонким – его Лана подобрала и спрятала под подушку вместе с сон-травой. Остальные осколки она усердно разбила на более мелкие и позвала Фэллу.
– Ох, как же так вышло, – причитала служанка, собирая стекло в передник. – Хорошо, что вы не поранились. Напугались, поди?
– Немного, – Лана слабо улыбнулась.
Фэлла ушла, а Лана, вооружившись осколком и листом пергамента, принялась измельчать сон-траву, пока та не превратилась в кашицу. Подходящая склянка нашлась в ванной – среди отдушек для купания. В ней Лана смешала кашицу с водой и спрятала склянку в рукав платья.
Она хотела исхитриться и добавить сон-траву в ужин Ригеру. Например, в вино. Но дядя на ужине так и не появился. Не объявился он и ночью, хотя Лана ждала его в своей спальне не смыкая глаз, сжимая под подушкой осколок зеркала. План, и без того необдуманный, рушился. Нужно было что-то делать.
Едва первые лучи солнца пробрались в комнату, Лана вскочила с кровати, сама заправила постель, наспех оделась, проверила, надёжно ли расположилась в рукаве скляночка с зельем, не выглядывает ли из-под подушки осколок зеркала, и помчалась на кухню.
Фэлла с помощницами уже готовили завтрак.
– Как вы рано, – заулыбалась Фэлла, завидев на пороге Лану. – Проголодались? Вчера за ужином почти ничего не съели.
– Да, – Лана постаралась изобразить обезоруживающую улыбку.
– Погодите минутку, я отнесу господину утренний кофе, и мы с вами что-то придумаем.
– А давайте!.. – голос Ланы сорвался от напряжения. Она заставила себя говорить спокойнее. – А давайте я сама отнесу, а вы пока мне что-то придумаете.
Лане показалось, что Фэлла что-то заподозрила. Уж больно проницательный и долгий был у неё взгляд. Но спустя мгновение её пухлый рот расплылся в довольной улыбке.
– Решили порадовать господина? – служанка поспешила заварить кофе в высокой медной турке. – Умничка! Вот увидите, проявите к нему заботу – он ответит тем же.
– Я… – Лана собиралась с силами, надеясь, что её заминку Фэлла воспримет как девичье стеснение. – Я бы хотела его порадовать ещё… кое-чем… ну… то есть… пусть нас какое-то время никто не беспокоит…
Фэлла ойкнула, слегка разлив кофе, зарумянилась и звонко рассмеялась, как молоденькая кокетка.
– Да, конечно, госпожа, – Фэлла протянула Лане поднос с кофе и свежеиспечёнными булочками. – Думаю, мы сможем начать завтрак чуть позже обычного. Господин у себя в кабинете.
Лана взяла поднос, и посуда на нём едва слышно зазвенела. Она сделала глубокий вдох, улыбнулась Фэлле и вышла из кухни.