Я не разделял их, как должен был. Лелию и ребенка. Не хотел разделять. Но принял эту мысль лишь тогда, когда Донсон принес ужасную весть. Когда увидел Лелию беспомощной и почти мертвой на больничной кушетке. Уже было плевать, кто она, плевать на ее статус. Она была моей. Только моей. И я ее терял. Я был готов пожертвовать собственной кровью внутри нее, если бы это понадобилось для ее спасения. Не мог представить, что больше не увижу ее. Не коснусь.
К черту Вария! Сейчас я думал об этом с особым наслаждением. К черту Вария и его советы! Я заслужил право хотя бы один раз поступить так, как хочу. А не заслужил — тоже плевать. Она — моя, и останется со мной. Я уничтожу того, кто пытался отнять ее у меня. Кем бы он ни был.
Я посмотрел в лицо Политы, залитое холодным светом. Она была заплаканной, на темной коже оставались подсохшие белесые полосы.
— Ты знаешь, в чем тебя подозревают?
Она осмелилась посмотреть мне в лицо, но тут же опустила голову. Кивнула несколько раз. Плечи вздрагивали от рыданий. Полита вновь упала на колени, сжалась:
— Поверьте, мой господин, я бы никогда не посмела. Никогда, мой господин! Эта рабыня носила ваше дитя, об этом знал весь дом. Кто бы осмелился?
Я кивнул:
— Но кто-то осмелился. Покуситься на нее — все равно, что покуситься на меня. Это кровь высокородного. Нет преступления страшнее.
Полита лишь кивала:
— Это великое преступление, мой господин. Но моей вины нет.
Я не верил ей, ни единому слову.
— Говорят, ты угрожала Лелии.
Лигурка вздрогнула всем телом, сжалась:
— Никогда, мой господин. Все это сплетни. Лелия бы сама подтвердила, что такого никогда не было.
Даже если Полита не виновна в покушении, она уже была виновна во вранье. Я больше не хотел слушать ее.
— Позвольте мне сказать, мой господин, — от дверей вышла маленькая сиурка. Я не помнил ее имени.
Донсон схватил ее за руку и хотел выставить, но я остановил:
— Пусть говорит.
Сиурка поклонилась:
— Мой господин, я служанка Лелии. Я сама слышала, как Полита угрожала ей. Однажды даже кинулась драться. Я сама прогоняла ее.
Полита вскинула голову, сжала кулаки:
— Это все ложь! Ложь! Не было такого!
— Замолчи, — я раздражался. Повернулся к сиурке: — Говори дальше.
— У меня есть основание полагать, что вчера вечером Сильвия намеренно заняла меня в бельевой. Это не входило в мои обязанности. Вечером я должна была оставаться в покоях Лелии и вернуться в тотус только для того, чтобы переночевать. Возможно, это было сделано с умыслом, для того, чтобы оставшись в покоях, я не помешала. Или чтобы не пострадало… имущество моего господина. — Она снова почтительно поклонилась, не решаясь смотреть мне в лицо. — Я не знаю этого наверняка, мой господин, это лишь предположения. Но накануне я видела, как Сильвия и Полита разваривали на лестнице.
Полита встрепенулась, вскинула голову, лицо исказилось:
— Обвинять в том, что я разговаривала со старшей рабыней? Разве это преступление, мой господин? Велите ей замолчать!
— Будешь говорить только тогда, когда спросят. — Я посмотрел на Донсона: — Сильвию сюда.
Управляющий вышел, а на пороге камеры показался Невий. Горящий взгляд, заинтересованность на лице. Кажется, у него было прекрасное настроение. Он даже слегка склонил голову в знак приветствия:
— Мое почтение, отец.
Невий перевел взгляд на Политу, и та вся сжалась. Вновь посмотрел на меня:
— Кажется, здесь что-то интересное. Могу я поприсутствовать с вашего позволения?
Его колкости сейчас волновали меньше всего. Я кивнул:
— Оставайся, если хочешь.
Меня волновало то, что сказала эта сиурка. Если замешана еще и Сильвия — то это уже сговор. Но Сильвия всегда была на хорошем счету, представлялась надежной и преданной.
Вальдорка казалась испуганной, я впервые видел ее такой. Обычно собранная, деловитая, даже суровая. Но сейчас будто вошел кто-то другой. Она поклонилась:
— Мой господин…
Сильвия бросила быстрый взгляд на Политу, стоящую на коленях на полу, и сжалась, низко опустила свою огромную стриженую голову.
Я кивнул в сторону сиурки:
— Вчера вечером ты задержала эту рабыню в бельевой. Это так?
Сильвия кивнула:
— Все так, мой господин.
— Почему ты оставила ее, если прежде она никогда не работала там? Если ты знала, что у нее есть другие обязанности?
Сильвия замялась. Искала ответ, но, кажется, не находила. Пожала огромными квадратными плечами:
— Нужна была девушка…
— Именно в то самое время, когда в моем доме происходило преступление?
Вальдорка бледнела, сливалась со стеной. Молчала и опускала глаза.
— Ты с кем-то в сговоре? Если в сговоре, то ты причастна и будешь наказана со всей строгостью, как и полагается за такое страшное преступление.
Надо же, ей хватило достоинства не падать на колени. Сильвия опустила голову:
— Я все скажу, мой господин. — Она снова бросила беглый взгляд на Политу. — Меня попросили ненадолго задержать Гаар.
— Кто?
Она помедлила:
— Полита…
Услышав свое имя, лигурка сжалась, обхватила себя руками.
— Зачем Полита просила тебя об этом?
— Сказала, что хочет поговорить с Лелией, чтобы Гаар не встревала, наладить отношения. Они не ладили — это все знают.
— И ты согласилась?
Вальдорка лишь кивнула:
— Я хотела помочь.
Полита вмиг подняла голову:
— Она надеялась, что мы опять подеремся, мой господин. — Сорвался нервный смешок. — Господин Огден наказал Сильвию из-за Лелии, тогда, когда та хлеб рассыпала. Вот она и взъелась. А теперь корчит благородство!
Невий не удержался:
— Сумасшедший дом!
На этот раз я полностью разделял мнение своего сына. Я оставил Лелию в этом змеином клубке, даже не предполагая, что происходит в моем тотусе. Но то, что я услышал, трудно было назвать совпадением.
Я подошел к Полите, сгреб волосы на макушке и запрокинул ее голову:
— Как тебе пришло такое в голову? Как ты осмелилась?
— Это не я! Не я, мой господин! Клянусь, чем угодно! На мне нет вины. Мне велели только избавиться от Гаар. Я причастна только в этом.
— Кто велел?
Она какое-то время молчала, бегая глазами, на лице появилось полубезумное выражение:
— Мне пообещали, что я снова смогу заслужить вашу благосклонность, когда Лелия исчезнет. Что все станет, как раньше.
— Кто? — Я уже просто тряс ее голову. — Кто тебе приказал?
Она глубоко вздохнула, косясь куда-то в сторону, не глядя мне в лицо. Помедлила, наконец, выдохнула:
— Господин… Огден.
Глава 35
Варий покачал головой, причмокнул неизменный кофе:
— И ты веришь этим словам?
— Нет. Она искала его глазами — я хорошо видел это.
Старик кивнул, пожевывая губу:
— Ты нарочно не выставил его?
Я закурил, горький дым всегда успокаивал, будто расставлял мысли по местам.
— Он явился даже кстати. Не думаю, что Невий понял глупость этого поступка. Никто из рабов не осмелится указать на него. Будь он трижды виновен. Ни в его присутствии, ни без. Ты же понимаешь это не хуже меня. Такое обвинение уже само по себе тяжелое преступление. Они все до единого станут молчать. Зато он теперь спокоен. Во многом.
— Но ведь это лишь догадки. Догадки, Квинт. Эта рабыня могла искать защиты, он тоже господин. Это инстинкты. И не забывай, дома, как муравейники, изрыты тайными ходами. Огден наверняка знает их все. Да, я защищал его, но…
Я заглянул Варию в лицо:
— Твоя проницательность ушла на покой? Так бывает?
Он кивнул:
— Порой мне уже начинает так казаться. Старость никого не жалеет. Потихоньку всегда забирает свое, если, конечно, ее не обгонит смерть.
Я даже отвернулся:
— Дядя, только не сейчас. Мне нужен твой совет, а не философия. Или не хочешь лезть в это дело?
Старик, наконец, поднес чашку к губам, отпил:
— Это дело слишком дурно пахнет. Слишком… Должен же быть предел…
— Пределы мы сами расставляем для себя. Каждый. Ты, мой отец. Я усвоил ваши пределы, но мой сын, как оказалось, мыслит шире, с размахом Теналов. Покопайся в истории их дома и найдешь достаточно примеров. Невий оказался намного свободнее меня.
Варий какое-то время молчал, ковыряя ногтем узорную столешницу. Наконец, поднял голову:
— Но у тебя ведь нет доказательств.
Я даже рассмеялся:
— Мне подождать, когда они будут? Вчера покушались на моего ребенка, завтра — на меня. Мой труп послужит для тебя достаточным доказательством? Ты ведь даже не допускал подобный расклад, когда подавал такую блестящую идею. Я прав?
Варий опустил голову. Я редко видел его таким. Может даже впервые. Казалось, его поставили в тупик, что само по себе представлялось совершенно немыслимым. Варий знал все обо всех и планировал на несколько шагов вперед. Теперь очевидно просчитался.
Он посмотрел на меня:
— Ну, уж настолько не преувеличивай. Ты совсем не даешь мальчишке шансов?
Я покачал головой, чувствуя, как отвратительно скребет внутри:
— Мне казалось, всему есть предел. Но я ошибался. Поражения тоже нужно уметь признавать.
Варий снова молчал. Такие паузы всегда были дурным знаком. Если Варию нечего сказать, то выхода попросту не было. Он допил кофе, отставил чашку:
— Что будешь делать? Сослать его невозможно, мы оба видели, что из этого вышло.
— Сам пока не знаю. У меня есть время подумать. Послезавтра я вылетаю на Лигур-Аас. Приму решение, когда вернусь. Все это ни к стати…
Кажется, это был тот редкий случай, когда я сумел удивить старика новостью, а не наоборот. Он скривился:
— Долго же они тянули. Дрянная планета — я не перестану утверждать это.
— Последний визит. Это просто формальность.
Варий промолчал, и я был рад этому. Чертов завод — больная тема, но это была бесполезная лирика. Я посмотрел в его льдистые глаза:
— У меня к тебе просьба — я не приму отказа.