— Как пожелаете, ваше величество. Мы обязательно будем.
Императрица подалась вперед, солнечный луч, бивший сквозь узорную решетку на мгновение осветил ее лицо, и глаза мелькнули сиреневым. Или показалось? Я слишком нервничала в последние дни. Я замерла, стараясь вглядеться, но Лавиния вновь откинулась на спинку кресла, укрываясь в тени:
— Я не посмею больше вас задерживать, госпожа Мателлин. Вас все ждут. Ступайте и помните, что императорский дом благоволит вашей семье.
Я поклонилась и вышла за дверь. Не глядя, следовала за гвардейцем. Я сама не понимала, что ощущала. Уже не было тревоги, волнения. Меня охватило необъяснимое чувство, которое я не сумела бы описать. И я почему-то знала, что слова, сказанные старой императрицей, должны остаться только между нами. Как большая тайна.
Я вернулась в комнату, Квинт дергался, как на иголках:
— Наконец-то! Нас ждут.
Мы пошли за гвардейцами чередой очередных коридоров, остановились перед дверями с императорским гербом. Нянька, наконец, передала мне ребенка, как было положено для церемонии. Грат не спал, разулыбался на моих руках. А я снова вглядывалась в его огромные глаза — сейчас мне это казалось особенно важным. Я отчетливо различала сиреневые блики, кто бы что мне не говорил.
Квинт сжал мой локоть, ободряя. Едва заметно кивнул. Я кивнула в ответ.
Двери открылись, и я услышала сильный голос распорядителя:
— Высокородный Квинт Мателлин, высокородная Лелия Мателлин, высокородный Грат Мателлин, обретающий имя.