– Да? – Он остался стоять на месте, и мне пришлось самой подойти к нему.
– Я не хочу здесь оставаться одна. И куда вы хотели меня пригласить?
– В кафе, здесь неподалеку.
В машине незнакомца было уютно, тепло и пахло нагретой кожей. Мужчина сел за руль, я – рядом. Он молча смотрел на меня.
– У тебя все в порядке, а?
Наверное, у меня был обалдевший вид, раз он задал мне этот вопрос.
– Ну да, в порядке. Каждый день застаю мужа с любовницей, так что – все о’кей. А ты ожидал от меня что-то другого? – Я перешла на «ты», чем-то этот тип здорово раздражал меня, а с другой стороны… притягивал, что ли? От него исходило ощущение властности, уверенности и еще мужской силы. Я сердито мотнула головой. «Тоже мне, голубушка, – пропел внутри меня ехидный голос, – нашла время рассуждать о мужской силе».
– Ты как-то странно смотришь на меня. Я что, похож на твоего знакомого или на привидение?
Я вспыхнула:
– Если это шутка, то глупая.
– Пардон.
Машина отъехала. Я потерла щеки руками. Они горели. По бокам тянулись темные ели, и внезапно заморосил мелкий дождь.
– И куда мы едем?
– Я уже сказал: в одно кафе. Оно тут первое по пути. Ни свернуть, ни пропустить. Там и посидим, пока в себя не придешь.
Кафе с названием «Мадлена» выглядело типичной дорожной забегаловкой. По бокам стояли два фонаря, один из которых не горел. Мы втиснулись между «Тойотой» и белой «БМВ».
– Выходим! – скомандовал мой спутник, не глядя на меня. В кафе были свободны только два столика, мы направились к тому, который находился в дальнем углу.
Мужчина заказал себе салат и мясо, я – графин водки, картошку и маринованные огурчики.
– Больше ничего не будешь?
– Нет.
– Опасное сочетание. Водка, огурцы… а кто тебя потом тащить будет? Я думал, ты успокоишься. А похоже, все идет по нарастающей.
– Вам-то что?
– Грубить ты умеешь, в этом я уже убедился.
Я выпила стакан водки, закусила огурцами и подцепила вилкой картошку.
– Мамаша готовит лучше.
– Что? – мой собеседник не сразу отвлекся от своих мыслей.
– Мать готовит лучше. И картошку, и огурцы.
– Твоя мать из деревни?
Я кивнула:
– Я тоже оттуда. Что, я для вас провинциалка?
Мужчина издал краткий смешок.
– Да что ты, дорогуша, мне совершенно все равно. Из деревни ты или из Нью-Йорка. Абсолютно без разницы, можешь мне поверить.
– Ты чего не пьешь?
– Приглашаешь?
– Да.
– Тогда выпью. А сколько сейчас времени?
– Посмотри на часы.
Я поднесла руку к глазам. Была половина двенадцатого.
– Ого! – присвистнула я. – Загуляла!
Я подперла щеку рукой. В голове шумело. Муж, небось, по второму кругу кувыркался с «очаровательной брюнеткой». А я сижу здесь. А если отомстить ему? Здесь и сейчас? Прямо с этим типом! В каком-то женском журнале я читала, что женская месть иногда необходима для «самоутверждения и повышения самооценки».
– Послушай, – обратилась я к собеседнику. – Тебя как зовут?
– Предположим, Николай.
– Предположим?
– Именно так. – Мужчина издевался надо мной, но, наверное, я этого заслуживала. Неотесанная провинциалка из глубинки, попавшая волею случая в Москву. Почему я решила, что интересна собственному мужу, если наша семейная жизнь катилась по накатанной колее, как школьное расписание, где все уроки расписаны на три месяца вперед? Мне надо было как-то заниматься собой, пойти на работу, в конце концов. Я стала неинтересна самой себе, а потом и собственному мужу. Поделом мне! Я пригорюнилась.
– У вас есть работа?
Брови мужчины взлетели вверх.
– А тебе зачем это знать?
– Вам нравятся неработающие женщины?
– Кажется, с водкой пора завязывать.
– Мила! – позвал он официантку. – Забери водку и принеси кофе.
– Здесь наверняка не кофе, а пойло, – уцепилась я за рукав мужчины. – И вообще, кофе пьют утром в постели. А вечером пьют в хороших ресторанах, а не в дешевых забегаловках.
– Пить ты не умеешь, – с чувством сказал мужчина. – Зачем тогда лезешь?
Я пожала плечами. Мне было уже все равно. Вот только… этот изгиб тела – почти аркой, этот танец любовников, увиденный мною в окне… я не могла выкинуть это из головы… как ни старалась.
– Я хочу спать.
– Я довезу тебя до дома.
– Не стоит. Я хочу заночевать здесь.
– Ого! – Брови мужчины взлетели вверх. – Прямо здесь и прямо сейчас?
– Да. Здесь есть номера?
– Положим, есть. Хочешь номер?
– Да. Только помоги мне добраться.
Николай посмотрел на меня тяжелым взглядом.
– Сама не дойдешь, что ли? – недовольно буркнул он.
– Не дойду. Помоги же, – капризно протянула я. – Женщина просит.
– Надо еще справиться о наличии этих самых номеров. Ничего гарантировать тебе я не могу.
– Ну, пожалуйста… – прошептала я.
В голове шумело, стреляло, и больше всего хотелось упасть на кровать и больше не просыпаться.
– Ладно, сиди тут.
Он ушел, я залпом допила остатки водки в стакане и обвела зал взглядом. Мне казалось, что все смотрят на меня и осуждающе качают головами. Но это была, конечно, полная иллюзия, потому что на меня никто не обращал ровным счетом никакого внимания.
Николай вернулся через десять минут.
– Пошли!
– Куда?
– Ты же хотела в номер! Или уже передумала? Слушай! Давай я тебя отвезу домой, а? До квартиры пешочком ты уж как-нибудь дотопаешь! Чего тебе здесь делать? Обстановка не совсем подходящая для молодой девушки.
– Это уже тебя беспокоить не должно. Какая мне обстановка подходит, а какая нет, я решу сама. Не беспокойся.
– Смотри! Мое дело – предупредить.
– Я приняла к сведению. И этого достаточно. Право выбора – за мной.
Я поднялась со стула, и меня резко качнуло вправо.
– Э-э-э!.. – протянул Николай. – Так совсем не годится. Ты и до номера-то не дойдешь.
– Помолчи, а!
Он ловко обхватил меня за талию и пошел рядом. Я прижалась к нему. И по моему телу прошла невольная дрожь. Мы шли, чуть ли не обнявшись, и мне было не по себе… А что, если правда, соблазнить этого типа и повысить свою самооценку? Почувствовать себя женщиной? Почему бы и нет! Такие советы часто давались и в журналах и в телепрограммах типа «Совет да любовь» и «Семейный круг».
Мы вышли во внутренний двор, гостиница находилась в другом здании. Мы зашли в него и поднялись на второй этаж. Николай ключом открыл дверь, довел меня до кровати, и я плюхнулась на нее. Раздался щелчок.
– Света нет.
– Мне свет не нужен. Хотя…
На тумбочке стояла толстая свеча в стеклянном подсвечнике-стакане.
– Свечка есть! – кивнула я. – Зажги.
Николай поднес зажигалку к свече, и вспыхнул тоненький фитилек-язычок.
Я огляделась. Это была тесная комната с двумя кроватями и одной тумбочкой. Еще были шкаф с болтающимися рассохшимися дверцами, тумбочка и стул.
– Н-да.
– Ну, я пошел. Счастливо оставаться.
– Подожди! А туалет здесь есть?
– Вон дверь.
– Дай мне руку.
Он протянул мне руку, я встала, и меня снова качнуло; он пытался подхватить меня, но я крепко вцепилась в его плечи, и мы, потеряв равновесие, упали на кровать, и мои губы нечаянно встретились с его губами. Мы замерли в наступившей тишине, от которой, казалось, можно было оглохнуть, слышно было только биение наших сердец.
Он осторожно, робко, словно пробуя на вкус, коснулся моих губ. Я издала протяжный вздох. Я страстно, отчаянно нуждалась в ком-то, кто бы прогнал тот мрак, в который я погрузилась за последние часы. Мне было все равно…
Мне было нужно только тепло человеческого тела, только нежность, которая бродила, как хмельное вино, и ударяла в голову, только эти губы, вдруг ставшие такими волнующими и мягкими.
Поцелуи были робко-торопливыми. Он наконец оторвался от меня и сделал движение, намереваясь встать.
Я замотала головой и притянула его вновь.
– Не уходи! Пожалуйста…
Он рывком встал:
– Не пори чепухи! Пьяная женщина, которой непонятно что взбрело в голову. Наутро ты возненавидишь меня и себя. И проклянешь все на свете.
И тут я тихо заплакала. Мне было так страшно и одиноко, и вообще жизнь вдруг предстала огромной свинцовой тучей, нависшей надо мной, которая грозилась вот-вот раздавить…
Я испытывала вселенский ужас, что сейчас он уйдет и я останусь одна, страх, что все рухнуло и мне неоткуда ждать спасения, и еще было чувство, что я лечу в бездну и никогда уже ничего не будет по-прежнему.
Никогда.
А сейчас закроется дверь, и я останусь одна.
– Слушай, – он сел рядом, – поедем домой, а? Тебя даже страшно оставлять одну здесь.
– Иди ты!
– Ты сейчас спустишься вниз и склеишь любого мужика. У тебя крыша конкретно едет. Перепила ты, девочка, маленько, а теперь чудишь. И сама не соображаешь, что делаешь.
Он хотел добавить что-то еще, но замолчал.
– Домой я не поеду, – упрямо мотнула я головой, перестав плакать. – Да и нет у меня дома. Понимаешь – был, а теперь нет. Я не могу вернуться к мужу после того, что увидела.
– Я не лезу в ваши семейные дела, – непонятно почему разозлился он. – Мне до этого дела никакого нет. Я просто хочу убедиться, что с тобой все будет в порядке. Ясно?
– Пошел ты! Уходи… Ты мне уже поперек горла. – Для большей выразительности я провела рукой по шее. Теперь я уже хотела остаться одна, без этого типа, действовавшего мне на нервы. Одна так одна. Так даже лучше. Немного приду в себя, пойду вниз и склею любого первого попавшегося под руку мужика. Так, кажется, предлагал мне Николай? Именно таким образом я и поступлю.
– Вы свободны, – хихикнула я. – Гоу хоум. – В голове по-прежнему шумело, стреляло, взрывалось петардами.
– Ты уверена?
– Ага. Уверена. Я со всем справлюсь сама.
– Сомневаюсь.
– Вас это не должно заботить. Вы – мне никто. И вообще… Проваливайте!
– Послушай! Я понимаю, что увидеть мужа с другой женщиной – приятного мало. Я тебя отлично понимаю! Но переживи это и поезжай домой. Не ты первая, не ты последняя. Тебе здесь не место.