– Я не хочу домой, – упрямо мотнула я головой. – И вообще – дома у меня нет. Я уже сказала! Я хочу остаться с тобой. Здесь. И провести ночь. Понимаешь, с тобой!
– Хочешь таким способом отомстить мужу?
– Хочу, – с вызовом сказала я. – Очень хочу.
– Я не оружие для мести. И не собираюсь им быть.
– Я тебе не нравлюсь как женщина?
Мой собеседник вздохнул:
– Это вообще не разговор. Ты в бешенстве, и тебе все равно, кто рядом. Лишь бы переспать назло своему мужику.
– А тебе разве не все равно, с кем получить удовольствие?
– Нет. Не все равно.
– Но вам же, мужикам, лишь бы баба давала. И без проблем была. Разве не так?
– Ничего ты в мужиках не понимаешь! Сразу видно.
– Это почему же?
– Потому что все хотят, чтобы ими не пользовались, а испытывали какие-то чувства. Ты же не проститутка, в конце концов.
Я вздрогнула, как будто меня ударили.
– Что ты мелешь!
– Вот и я о том: все, что тебе нужно, – это выспаться.
– Значит, ты мне отказываешь?
– Опять двадцать пять!
Я скривила губы в улыбке.
– Женщине обычно отказывают либо голубые, либо импотенты. К какой категории ты себя относишь?
Он размахнулся и изо всех сил ударил меня по щеке.
Ойкнув, я схватилась за нее, а потом ринулась к нему, размахивая кулаками. Он моментально схватил меня в охапку и крепко придавил руки.
– Пусти…те… больно.
– Пришла в себя?
– Я и не выходила.
– Истерика на истерике.
– Послушайте! Вы что, раньше с женщинами, которым плохо, не общались?
– От неврастеничек бог миловал.
– Значит, вы никогда не любили.
– А это уж тебя не касается. Следи лучше за собой, дамочка. Совсем с катушек съехала!
И тут я зарыдала, громко, навзрыд. Сквозь пелену я чувствовала, что меня трясут за плечи, потом гладят по голове, что-то шепчут. Я уткнулась ему в грудь и судорожно вздохнула.
Он буквально впился в меня губами, и от этого поцелуя перехватило дыхание. Он был страстным и вместе с тем нежным. От этой нежности в груди заливались-звенели колокольчики и хотелось плакать и смеяться одновременно.
Да что же это со мной творится?
Я обвила руками его шею, а он обнял за талию, и мы замерли. Затем руки стали гладить меня, все сильнее и настойчивее. Он освободил меня от одежды, продолжая скользить руками по коже, и в местах, к которым он прикасался, мне казалось, оставались ожоги, так болезненно-сладостны были эти прикосновения. В его поцелуях был привкус талой воды и свежего ветра, и этот пьянящий запах наступающей пробуждающейся весны бодрил и ударял в голову, как шампанское.
– Ты уверена? – хриплым голосом спросил он.
– Да-да, – выдохнула я.
Меня охватила дрожь, и только когда наши тела слились, я ощутила, что дрожь прошла, растворилась в наслаждении.
Никогда у меня не было такой ночи, я даже не знала, что секс может быть таким нежным и страстным, успокаивающе-расслабленным и бурным, я качалась на волнах то пронзительной трепетности, то иссушающей ярости.
И не думала о том, что когда-то все закончится.
Потом он лежал рядом со мной, и я поминутно дотрагивалась до него: до шеи, до волос, губ, подбородка, мне хотелось удостовериться, что он рядом, никуда не пропал и не исчез.
Я подавила вздох и устроилась поудобнее в его руках.
– Какие тебе нравятся девушки? – спросила я, сплетая свои пальцы с его.
– Как ветер. – Мне показалось, что он улыбается.
– Что ты имеешь в виду?
– Свободные, легкие, независимые. Без упреков, скандалов и претензий.
– Это твой тест?
– Можно сказать и так.
– А что ты любишь еще?
– Устраиваешь перекрестный допрос?
– Я хочу знать о тебе все.
– Придется довольствоваться скупыми данными. Рост 185 сантиметров, вес 82.
– Это не ответ.
– А большее знать не положено.
Я уже хотела обидеться, как он сказал:
– Ну что это за вопросы, ей-богу, просто смешно! Я себя чувствую, как на инквизиторском костре.
– Ну хорошо, – возникла легкая пауза. – Кто твои родители?
– Интересно, тут можно курить?
– Не знаю.
– Если очень хочется, то можно.
Горела свеча, он прикурил от нее, подвинул пепельницу. Я лежала, плотно прижавшись к нему, и смотрела на крохотный огонек сигареты.
– Они умерли.
– Прости, – я уткнулась в плечо. – Правда, прости.
Наступило молчание.
– А твое любимое время года?
– Лето. Без вариантов. Девчачий опросник?
– Что делать? Допрос ты отверг!
– Отверг, что есть, то есть.
– Любимая музыка?
– Рок и Рахманинов.
– Ого! Любимое кафе?
Раздался легкий смешок.
– «Ночной койот».
– Это где такое?
– В Питере! Ты была там?
– Нет.
– Ясно.
Мне вдруг стало обидно.
– Что «ясно»? Что я не была в Северной столице?
– Ясно, что перед тобой весь мир распахнут и все еще впереди.
В голосе слышался сарказм, но я проглотила и это.
– Твой любимый напиток текила или виски?
Он усмехнулся и резко затушил сигарету в пепельнице.
– Ни то ни другое. «Ром одинокого пирата».
– Никогда о таком не слышала.
– Фирменный напиток, – не сразу отозвался он.
– В «Ночном койоте»?
– Может быть… Давай спать.
Он повернулся ко мне и поцеловал в губы.
– «Спят усталые игрушки»… – промурлыкал он. – У тебя смешной кулон на цепочке. Два сердечка. Подарок мужа?
– Нет. Родственницы.
Через минуту он уже спал или делал вид, что спит.
Я приподнялась на локте и какое-то время прислушивалась к его дыханию. Я вспомнила Александра, сцену в коттедже, и мне захотелось заплакать, но потом я передумала и, приткнувшись к теплому мужскому боку, вскоре уснула.
Я открыла глаза и какое-то время привыкала к темноте. Не сразу я поняла, где я и как сюда попала. Машинально я повернула голову и бросила взгляд на соседнюю кровать. Она была пуста. Николай исчез, даже не простившись. Ушел, не захотев меня будить.
И кто я для него?
Истеричка?
Девушка на одну ночь?
Несчастная брошенная жена?
Женщина, которой изменяет муж?
Я села на кровати и провела рукой по волосам. Около свечи лежала зажигалка, и я взяла ее в руки.
На улице раздался шум, чьи-то голоса, и я подошла к окну. Во двор въехала машина, из которой вышла женщина, при виде которой мои ноги приросли к полу, а за шиворот будто бы кинули горсть ледышек. Это была та самая брюнетка, с которой самозабвенно, потеряв всякое чувство реальности, трахался мой муж.
Я узнала ее по четкому каре. Темные волосы обрамляли лицо. Свет фонаря упал на него, и по спине пробежала дрожь. Я отступила за занавеску. Во рту стало сухо. Мне хотелось одновременно сделать два взаимоисключающих действия: остаться в комнате, точнее, забиться в шкаф, и убежать куда подальше.
Я снова подошла к окну и выглянула, аккуратно отодвинув занавеску. Машина, в которой приехала брюнетка, стояла пустой.
«Ты сошла с ума, Настя! Точно! Возьми себя в руки и через десять минут беги отсюда подальше. Лучше не сталкивайся с этой дамочкой. Ты, курица наивная, выдашь себя на счет раз. У тебя, дурехи, все на лице написано».
Во двор въехала еще одна машина, из нее вышел коренастый мужчина, который неожиданно резко задрал голову, и я, вся дрожа, шагнула назад, боясь, что он успел меня увидеть. В комнате было темно, но напротив горел фонарь.
Теперь я уже жалела, что не уехала домой. Было тревожно и как-то не по себе. Необязательно было напиваться и прыгать в постель с незнакомым мужиком. Я села на кровать и просидела так минут пятнадцать, затем встала и, открыв дверь, вышла в коридор. Спустившись вниз, я пересекла двор и попала в кафе, где почти никого не было. Только один посетитель, перед которым стояли три бутылки пива, сидел в углу и щелкал кнопками сотового. Я решила попросить стакан воды или минералки – в горле пересохло, и ужасно хотелось пить.
Бармен за стойкой смотрел телевизор, висевший наверху: передавали футбол, мои шаги он услышал не сразу, а когда повернул голову, на его лице появилось заученно-вежливое выражение.
– Чего-то хотите заказать?
Я откашлялась.
– Стакан воды можно?
– Со льдом, с лимоном, с мятой?
– Со льдом и с лимоном. Сколько с меня?
– Пятьдесят рублей.
Я щелкнула замком сумочки и услышала сзади стук каблуков. Я резко обернулась и увидела брюнетку, от которой собиралась удрать.
При виде меня она внезапно побледнела, ее зрачки расширились, как будто она узнала меня, и я похолодела.
– Ваша вода, – протянул мне стакан бармен.
Я протянула деньги и взяла стакан, выпила его почти залпом и уже собралась уходить, как вдруг услышала рядом саркастический голос.
– Сигареткой не угостите?
– Не курю.
– А я курю, – произнесла женщина с некоторым вызовом. – Могу вам дать. Виски! – крикнула она бармену.
– Спасибо.
– Спасибо «да» или спасибо «нет»?
– «Нет», извините, я тороплюсь.
– Советую остаться, – протянула женщина. – Мне кажется, нам есть о чем поговорить…
Я немного пришла в себя.
– Не думаю. Я вас не знаю, – добавила я. – Так что – не по адресу.
– Да брось, Мариночка! – женщина затянулась сигаретой и тряхнула волосами. – Мы же друг друга знаем. И сталкивались на вечеринке на яхте. Забыла, что ли? Мы еще тогда подумали: куда ты делась? А ты всех разыграла, да? Ловко! – она выпустила мне в лицо колечко дыма. – А ведь никогда не подумаешь – дама вроде респектабельная. А на самом деле… только представить, как всех вокруг пальца обвела! И так вовремя… С тобой как раз Андрей разводиться собирался. А ты пропала… А теперь объявилась!
– Вы меня с кем-то путаете. Моего мужа зовут не Андрей, а Александр… с ним, возможно… – в этом месте я сглотнула. – Вы и знакомы. Но вас я точно не знаю и вижу в первый раз. Здесь вы определенно ошибаетесь!
В ответ на мои слова дама захохотала. Она хохотала красиво, картинно откинув голову назад и демонстрируя крупные белые зубы. Единственный посетитель кафе уже оставил сотовый и с интересом смотрел на нас.