Видите ли, Сергей Георгиевич, Вы яркий пример человека с расщепленным сознанием, когда говорите о науке.
Гражданин — это человек, находящийся под защитой государства и служащий ему. Без службы государству каждого нет защиты от государства отдельному. Вы это понимаете, и Вам не откажешь в этом — Вы гражданин и, по моему глубокому убеждению, из лучших. Но… Другой половиной сознания Вы некий «ученый», который служит не государству, а некой «науке».
Как гражданин Вы требуете себе защиты от государства — зарплаты, приборов и т. д. А как «ученый» Вы отстаиваете право ничего не давать государству, так как Вы служите поиску «объективных истин». Это именно то, что Вы называете общественной шизофренией.
И Вы понимаете, что Вы не правы, Вы понимаете, что Вы не Наполеон, но не можете с расщеплением своего сознания совладать. Вот выше Вы написали: «Я думаю, что, прочитав статью за подписью А. Н. Тонова… 95 % русских ученых испытали бы сильные отрицательные эмоции». А почему Вы не написали 100 %? Кто те 5 % ученых, которые одобрят мысли А. Н. Тонова, которым поперек горла стоит и не дает служить Родине вавиловщина? Это ведь не Ваша описка, Вы знаете, что такие люди действительно есть и что именно они и есть «русские ученые». Я защищаю этих людей, а Вы кого? Тупую серость, которая пролезла в науку только потому, что не хотела «гореть» у доменных печей, пылиться на комбайнах, мерзнуть у нефтяных вышек? Подлость, которой не хватает даже ума скрыть себя?
Мы дали статью сыновей Т. Д. Лысенко, которой они пытались еще в 1987 г. оказать сопротивление новому потоку лжи вавиловщины. Формальной причиной их реакции была статья генетика Ф. Х. Бахтерева «Уроки Вавилова» в журнале «Коммунист». Этот «генетик» пишет: «Бороться же с Лысенко, разоблачать его бредовые идеи означало потерять должность, звания и, в конце концов, неминуемую гибель — Вавилов, по свидетельству родных, не заблуждался на этот счет».
Вы защищаете ученых, ищущих «объективные знания». Оттого, что мы по-разному мыслим, Вы не видите, что и я защищаю их же. Но где Вы видите из этой мысли, что Бахтерева и, с его слов, Вавилова хоть на копейку интересуют «объективные знания»? Я подчеркнул в этой цитате то, что для всей вавиловщины имеет единственную и исключительную ценность — должность, звания и связанные с этим деньги. Вот что им всегда нужно, и плевать они хотели на Ваши «объективные знания».
Вы упоминаете о сессии ВАСХНИЛ 1948 г., «о разгуле мракобесия». А ведь на этой сессии сами менделисты громили генетику, свой менделизм. Теперь Бахтерев объясняет, что это, дескать, происходило оттого, что отстаивание своих «научных» взглядов, «объективных знаний» в те годы вело бы к «неминуемой гибели». Этакие были галилео галилеи, эти морганисты-менделисты.
Допустим. Но под страхом чего отказалась от своих «объективных знаний» нынешняя свора философов, экономистов, историков? Какой Берия грозил им смертью?
А ведь в основе действий и тех и других лежит не только откровенная подлость, но и полное непонимание своих наук. Повторяю, этих ученых «советского строя» «объективные знания» никогда не интересовали. Только «должности, звания» и деньги, деньги, деньги. За деньги они примут любую веру, поскольку истин просто не знают. Не зная, к примеру, основ экономики, они препарировали СССР, как вошь.
Скажем, цитируемый мною биолог Бахтерев не различает яровизацию и превращение яровых форм пшеницы в озимую. Я в своей практике столкнулся с профессором физики, который не различал кажущуюся, активную и реактивную мощности, но на основе своей физической глупости создал теорию вечного двигателя. А у меня требовал заводские деньги на его постройку. И хотя он, как и Вы, обзывал меня мракобесом, но я-то отказал, а вот другим физикам «советского строя» правительство СССР выделяло миллиарды под нечто подобное — под «термояд».
Поэтому я и пишу, что Ваша «опора советского строя» — это глупость советского государства.
И Вы это отлично знаете, но все же боретесь с «бредовыми идеями Мухина». Я уж даже молчу о том, что Вы их пока просто не понимаете. Но зачем боретесь-то? Чтобы отстоять право части русских людей, чаще всего не самых глупых, быть паразитами на теле России? А что эта борьба дает даже им? Разве быть насекомым, даже с кличкой «ученый» — это большая радость для человека?
«Мне дорога газета «Дуэль», она — огромная ценность. Потому я и пишу эти вещи».
И Вы нам дороги, Сергей Георгиевич, но это не означает, что мы будем соглашаться с каждым Вашим рассуждением.
Я уже 10 лет главный редактор газеты «Дуэль», но до сих пор не пойму — это я прокладываю курс дискуссиям в ней или его прокладывают читатели? Вникать в генетику, заниматься ее проблемами я совершенно не хотел, да и времени на это не было. Но пришлось, о чем я не жалею.
Глава 2. Генетика — «продажная девка» партноменклатуры
История нашей науки, как и история вообще, переполнена мифами. Но и среди них, пожалуй, наиболее подлым и наиболее прочным является миф о советской генетике.
Вот Г. С. Хромов написал очень толковую книгу «Наука, которую мы теряем». Написал очень точно и правдиво, но даже он, касаясь биологии, начинает бездумно повторять избитые мифы, не пытаясь провести хотя бы элементарную фактическую или логическую проверку того, о чем он пишет. К примеру:
«В истории самой лысенковщины прослеживаются три последовательных этапа. На первом и самом трагичном Лысенко сумел убедить партийно-государственное руководство в том, что Н. И. Вавилов и его сотрудники являются вредителями, злокозненно препятствующими развитию передового сельскохозяйственного производства. Это стоило жизни самому Н. И. Вавилову и некоторым из его ближайших сподвижников, но мало затронуло содержание отечественных биологических исследований.
Второй этап, в конце сороковых годов, понадобился Лысенко, вероятно, прежде всего для того, чтобы скрыть собственные скандальные и опасные для него провалы за все десять лет после устранения научных конкурентов. Тонкий конъюнктурщик, он воспользовался кратковременным идеологическим давлением на науку, придав противоборству с возрождающейся подлинной генетикой идеологический смысл. В результате «мичуринская биология» получила статус единственно истинной партийно-государственной догмы, а все остальное — вредного для науки и несовместимого с мировоззрением советского человека. Вторжение в тематику исследования, осуществляющееся, кстати сказать, руками самих ученых, было на сей раз тотальным и разрушительным. Закрывались целые научные направления, ликвидировались исследовательские коллективы, изгонялись из науки ученые. Однако государственных репрессий, в привычном для нас мрачном смысле этого словосочетания, было сравнительно мало, и — гораздо менее жестоких, чем в конце тридцатых годов.
Определенная часть ведущих генетиков нашла убежище за стенами закрытых научных институтов. Их руководители, при своем исключительном тогда положении и влиянии, вероятно, особенно и не рисковали, допуская у себя официально не одобренные исследования. Но все равно — честь им и хвала от современников и потомков!
Длительный третий этап начался в середине 1950-х годов еще одной, и снова успешной, попыткой Лысенко войти в доверие нового руководства партии и государства. Он сумел завоевать симпатии Н. С. Хрущева уже в качестве притесняемого праведника. По-видимому, у Никиты Сергеевича были свои представления об ученых и какие-то претензии к ним (как и к художественной интеллигенции). Он решительно встал на сторону Лысенко — настолько решительно, что, по преданию, поставил тогдашнего президента АН СССР М. В. Келдыша перед перспективой отставки. С уходом Н. С. Хрущева быстро пресеклись и карьера Лысенко, и сама «мичуринская биология». Все оказалось наконец-то расставленным по своим местам, но последствия остались».
Когда Гавриил Сергеевич Хромов писал эти строки, то почему бы ему было не взять хотя бы «Энциклопедический словарь» и посмотреть на даты жизни Т. Д. Лысенко?
Ведь Лысенко был смещен с поста президента Академии сельхознаук в 1956 г., а это и есть «середина 50-х». В том году Хрущеву очень нужны были верные союзники: он начинал кампанию дискредитации Сталина и начинал освоение Целины. Лысенко был принципиальным противником целинного сельскохозяйственного безумия и за это поплатился должностью. Это плохо напоминает «завоевание симпатий Н. С. Хрущева». Когда научные противники Лысенко довели на Целине дело до идиотизма, Лысенко попробовали вернуть. В 1961 г. он еще раз становится президентом ВАСХНИЛ, но ненадолго — в следующем, 1962 г. его сместили, и уже навсегда. А Хрущева сняли в 1964 г., так что не «с уходом Н. С. Хрущева пресеклись и карьера Лысенко, и сама «мичуринская генетика», а именно при нем, и именно Хрущев их и «пресек».
Но посмотрите, мифы о событиях в биологии настолько прочно осели в головах даже, казалось бы, непредвзятых людей, что и они историю излагают с точностью до наоборот.
Г. С. Хромов легко пишет о Т. Д. Лысенко: «тонкий конъюнктурщик… партийно-государственной догмы». А ведь в отличие от «подлинных генетиков», скажем, П. М. Жуковского, Т. Д. Лысенко никогда не был ни членом ВКП(б), ни членом КПСС. Это похоже на «тонкого конъюнктурщика»?
В этой работе я невольно коснусь и еще одного мифа о том, что «второй этап» истории «лысенковщины», то есть критика морганизма-менделизма в 1948 г., потребовался самому Лысенко.
В СССР никогда не было гонений или запрещений раздела микробиологии, названного генетикой. В. Селина уже писала, что в 10-м томе Большой Советской Энциклопедии, подписанной к печати 26.01.52 г., было написано: «Генетика — раздел биологической науки о развитии организмов. Ее можно также назвать разделом науки, изучающей наследственность и ее изменчивость…»