Старые же хлебородные богатейшие районы перестали получать машины, удобрения, средства — все гналось на целину. Словно по волшебству злого колдуна социалистическое земледелие двинулось вспять — к первобытной, залежной системе земледелия. Страна оказалась перед угрозой голода».
Но зато «генетики» победили. Или все же, как всегда, победила партноменклатурная сволочь?
Както, когда С. Г. Кара-Мурза еще активно занимался газетной публицистикой, я пригласил его в «Дуэль», но сообщил, что мы гонораров не платим. «Разве в них дело? — пожал плечами Сергей Георгиевич. — Ведь написать статью — это уже удовольствие!»
Действительно, когда ты вник в какое-то дело до границ, от которых начинаешь не только работать, но и творить, а не повторять известное, то удовольствие от результатов дела становится вроде кайфа для наркомана: вроде можно уже что-то и не делать, но не можешь себя пересилить — хочется сделать еще одну «затяжку».
Так вот и у меня. Я уже написал несколько обширнейших статей, правда, не о генетике, но она в этих статьях была одним из главных действующих лиц. Можно бы и успокоиться, но не могу, не могу по-настоящему переключиться на что-либо другое — в голове все время вертятся недописанные мысли.
Слаб человек, и я сделаю еще одну, надеюсь, последнюю «затяжку» — напишу собственно о генетике как о науке. Я не хотел бы, чтобы читатель, не связанный с биологией, сразу же прекратил читать эту статью; не могу поручиться, но постараюсь ее написать просто, чтобы, как говорится, и самому понимать, что написал.
Полагаю, что подавляющая масса читателей помнит о биологии не больше, чем я. Поэтому еще раз напомню, о чем речь.
Тело любого организма состоит из маленьких живых частиц — клеток и различных необходимых для жизни веществ. Клетка состоит из клеточного вещества (цитоплазмы) и ядра. В ядре клетки находятся структуры, напоминающие нити, — хромосомы. Хромосом всегда четное количество. Это в каждой клетке организма. Грубо говоря, цитоплазма и хромосомы — это и есть тело организма.
В половых клетках, скажем, в яйцеклетке и сперматозоиде, хромосом половинное количество. Соединяясь при оплодотворении, половые клетки создают новую клетку и суммируют в ней свои хромосомы, их становится полное количество. Эта новая клетка начинает делиться, и создается тело нового организма, у которого в клетках половина хромосом — от матери, половина от отца. Пожалуй, это все, что нам пока надо вспомнить, поскольку в те времена, когда возникла генетика, не знали и этого.
Людей, которые с помощью микроскопов пытались понять, из чего состоит клетка, называют цитологами (цито — клетка). Сегодня их называют и молекулярными биологами ввиду того, что развитие исследовательской техники позволяет им сегодня анализировать живое уже на очень мелком уровне — на уровне того, из каких молекул состоят элементы живых клеток. Людей, которые улучшают живые организмы на благо людей, называют селекционерами.
Люди всегда интересовались, как устроена жизнь, и во второй половине позапрошлого века чешский монах Г. Мендель нашел определенные закономерности в передаче признаков от родителей детям. Но с чем это связано, при том развитии цитологии понять было невозможно. Поэтому на рубеже веков немецкий зоолог А. Вейсман сформулировал основную, базовую идею новой науки о «наследственности» — идею о генах, о том, что это частицы некоего наследственного вещества, что они находятся в отдельной от тела организма зародышевой плазме и от тела организма, то есть от цитоплазмы и хромосом, никак не зависят.
Популяризатором и дальнейшим разработчиком генетических идей Вейсмана стал американский ученый Т. Морган, который за это стал лауреатом Нобелевской премии в 1933 г. (а когда Н. И. Вавилов был президентом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук, то Морган стал и почетным академиком СССР).
Давно известно, что советская и русская интеллигенция (ученые в том числе) заменяют отсутствие собственного ума крайним низкопоклонством перед гением западных ученых. Поэтому неудивительно, что, несмотря на критику генетики Тимирязевым и Мичуриным, в СССР нашлось полно последователей гениальных идей Вейсмана.
Но все же давайте покажем базовую идею генетики, как науки, не моими словами, а высказываниями лауреата Нобелевской премии Т. Моргана, взятыми из его статьи «Наследственность» в Американской энциклопедии за 1945 г. (Encyclopedia Americana, 1945 г.) (выделено мною):
«…Начиная с 1883 г. Август Вейсман в ряде статей, которые были частично умозрительными, однако подкреплялись постоянной ссылкой на наблюдения и опыты, подверг критике господствующую идею о том, что признаки, приобретенные индивидуумом, передаются зародышевым клеткам и могут появиться в потомстве. Во многих случаях было показано, что зародышевые клетки уже на ранних стадиях развития эмбриона отделяются от остальных клеток и остаются в недифференцированном состоянии, в то время как другие клетки, из которых образуется тело индивидуума, дифференцируются. Зародышевые клетки становятся впоследствии основной частью яичника и семенника. Поэтому по своему происхождению они независимы от остальных частей тела и никогда не были его составной частью. Тело защищает и кормит их, но в каком-либо другом отношении на них не влияет.
…Элементы, которые, как предполагается, в некотором смысле представляют наследственные признаки, обычно именуются генами, а термин «генетика», или изучение поведения генов, в современных работах по наследованию заменил старый термин «наследственность» с его многочисленными сопутствующими значениями.
…Таким образом, зародышевая плазма рассматривается как общая сумма всех генов, совместное действие которых ответственно за каждый признак тела».
В этой же энциклопедии в статье «Генетика» генетик Касл написал:
«…Это происходит потому, что потомки не являются продуктом тела родителей, но лишь продуктом того зародышевого вещества, которое облечено этим телом… Заслуга первоначального разъяснения этого обстоятельства принадлежит Августу Вейсману. Тем самым его можно считать одним из основоположников генетики».
Как видите, наука генетика ни на минуту не сомневается, что есть некие отдельные от организма частицы, называемые генами, которые в сумме составляют никак не относящуюся к телу зародышевую плазму (вещество). А эта плазма расположена в яичниках у женщин и в семенниках у мужчин.
Заслуга перед генетикой самого Моргана, основателя хромосомной генетики, в том, что он считал, что гены располагаются на хромосомах половых клеток яйцеклетках и сперматозоидах), то есть зародышевая плазма как бы опыляет генами только эти клетки. Он пишет: «Зародышевая плазма представляет собой капитал расы, причем на образование новых особей в каждом поколении расходуются лишь проценты».
Еще раз обратите внимание. Генетика упорно заявляет — гены к телу организма (состоящему из цитоплазмы и хромосом клеток) отношения не имеют. Тело — это одно, а за наследственность отвечает отдельная от тела зародышевая плазма, состоящая из генов. Поэтому генетика немедленно стала научной основой расизма всех типов.
Обратите внимание еще на одно: и Морган, и Касл основателем генетики считают Вейсмана, они без его идей генетику не представляют, и это действительно так. А вот «Советский энциклопедический словарь» 1987 г. в статье «Генетика» Вейсмана в число основоположников генетики не включает, в этой статье основоположники генетики только Мендель и Морган, хотя в статье «Вейсман» о нем и написано, что он «предвосхитил современные представления о дискретности генов, их локализации в хромосомах и роли в онтогенезе. Основатель неодарвинизма».
А о Т. Д. Лысенко в этом же словаре, после дат жизни, написано: «Труды в области биологии и с.-х. культур; положения Л., касающиеся наследственности, видообразования, не получили экспериментального подтверждения и производственного применения».
Следовательно, труды Вейсмана, в которых он считал, что наследственность не имеет отношения к телу организма, то есть не имеет отношения к его хромосомам и расположена в виде зародышевой плазмы в яичниках и семенниках, оказывается, получили подтверждение! Ну и ну! А труды Лысенко, утверждавшего, что за наследственность отвечает каждая частица тела организма (хромосомы и цитоплазма всех клеток), оказывается, не подтверждены…
А нам интересно другое — почему современные генетики, в отличие от Моргана, стали отказывать Вейсману быть основоположником генетики? Вопрос, конечно, интересный.
Но прежде отвлечемся на следующие рассуждения. В пору своего наивысшего расцвета генетика могла предсказать, какова вероятность появления в поколениях того или иного наследственного признака. Допустим, у вас сахарный диабет, и генетик, если он знает, на ком женаты вы и на ком в будущем женятся ваши дети, может предсказать, какова вероятность заболеть сахарным диабетом у ваших внуков. Вам это очень надо? То, что сахарный диабет — это наследственная болезнь, знали и без генетиков. Какая вам радость от того, что генетик вам объявит, что вероятность болезни у внуков равна 25 %? Что вам толку с этих 25 %?
Поскольку, как ученый, этот генетик живет на ваши деньги, то вы, наверное, предпочли бы, чтобы он, как ученый, занялся не дурацкими предсказаниями наследования признаков, от которых нет толку, а лучше бы искал способы, как вылечить сахарный диабет.
Материально улучшают нашу жизнь биологи-селекционеры. Они дают нам новые продуктивные породы животных и сорта растений. Уже в 80-х годах даже не генетики, а молекулярные биологи расспрашивали самых известных американских селекционеров, что дала им генетика. Выяснилось — ничего! Они используют старые способы своей работы не потому, что они ретрограды. А что им может дать предсказание признаков? Им ведь нужна не вероятность того, получится или нет нужная порода животного, а высокопродуктивные животные в любом случае. Им это баловство с процентами вероятности совершенно ни к чему.