». И вот после 12-летнего перерыва увидела свет новая работа Рапопорта — «Мутационное действие 1,4-бисдиазо-ацетилбутана».
В начале 60-х Нобелевский комитет выдвинул Рапопорта на получение премии. Помня скандал с лауреатством Бориса Пастернака, шведы осторожно запросили мнение советских властей о кандидатуре Рапопорта. Мудрые мужи в ЦК поставили условием поддержки заявление от Рапопорта о повторном вступлении в партию. А члены КПСС были обязаны поддерживать «мичуринскую биологию». Конечно, Рапопорт отказался. Отказался от всемирного признания, от почти автоматического избрания академиком, от денег, наконец. Для него существовали иные ценности. В итоге ни Рапопорт, ни Ауэрбах не стали нобелевскими лауреатами (таковы правила — оба или никто). Одно из блистательных достижений генетики XX века — химический мутагенез — так и не было отмечено высшей международной научной наградой, хотя награда за радиационный мутагенез была вручена Г. Дж. Меггеру еще в 1946 году.
Возглавляя отдел химического мутагенеза Института химфизики, Иосиф Абрамович стал основателем нового научно-практического направления. Вот он, яркий пример практичности хорошей теории. В содружестве с агрономами и селекционерами было создано почти 400 новых сортов, устойчивых и урожайных. К ним надо добавить множество штаммов-продуцентов промышленных микроорганизмов. Оказывалась помощь лесоводам и животноводам. Откликаясь на нужды времени, он наметил программу работ по рекультивации почв после промышленных загрязнений… А чиновник из Госкомитета по науке и технике никак не мог взять в толк, почему этот Рапопорт не ставит своей фамилии в десятках статей, использующих его наработки? Бедняга мерил своим аршином.
В декабре 1990 г. член-корреспондент Академии наук СССР, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии Иосиф Абрамович Рапопорт трагически погиб: на пешеходном переходе его сбила машина.
В святоотеческой литературе принято разделять праведников на строителей-просветителей, мучеников за веру и защитников отечества. Жестокие испытания времени проявили все три ипостаси личности Иосифа Абрамовича».
Е. РАМЕНСКИЙ
Мой оппонент кандидат химических наук Е. Раменский торопится занести И. А. Рапопорта во все разделы святоотеческой литературы (если мы с ним имеем в виду одно и то же Отечество). Безусловно, И. А. Рапопорт достоин быть занесенным в списки защитников Отечества. Он, как и Марина Владимировна Алексеева, чью статью я публиковал, добровольцем пошел на фронт и, надо думать, честно там сражался за СССР. Более того, Рапопорт вызывает уважение и потому, что он, как говорится, не пальцем сделан, — когда в 1948 г. стадо генетиков на сессии ВАСХНИЛ (Всесоюзная академия сельхознаук им. Ленина) начало каяться в генетической глупости, Рапопорт твердо отстаивал эту глупость до конца. Для него эта глупость была чем-то важным, суррогатом Великой идеи, и он за эту Идею дрался, невзирая на личные потери.
Однако в святоотеческой литературе любого Отечества в просветителях Рапопорту делать нечего. Как можно просветить глупостью?
Ведь даже не сегодня, а уже тогда, в далеком 1948 г., глупость генетических идей была очевидна, и за эти идеи среди ученых держались только идиоты, которые сами по себе биологии (науки о жизни) не понимали, а повторяли слова, которые им казались умными. Умными же считались те слова, которые говорят лауреаты Нобелевских премий, а один из отцов генетики Т. Морган (американец в придачу) был как раз лауреатом этой премии. Представляете — американец, да еще и лауреат Нобелевской премии?
А между прочим эти идеи не грех и вспомнить, то есть вспомнить те статьи, которые Морган и Касл дали в «Американскую энциклопедию» и что было последним писком достижений генетики. Выше эти статьи уже цитировались, и именно в этот бред свято верил бедный Рапопорт.
И вот представьте, что на сессии ВАСХНИЛ в 1948 г. на трибуну полезли «ученые» с моргановскими идеями и стали их внушать советским биологам. Что они могли услышать в ответ? Наверное, вот такое заключение Т. Д. Лысенко или его учеников:
«Менделизм-морганизм, претендуя на раскрытие законов развития живых тел (законов наследственности), нацело отрицает самое развитие. Согласно этой «науке», каждая курица получается (развивается) из яйца. Но ни одно яйцо не развивается из курицы. Яйца непосредственно происходят только из яиц. Тело курицы образуется путем развития, но это развитие никакого влияния на потомство не может оказать, т. к. никакого потомства организм якобы вообще не может дать. Потомство возникает непосредственно из того же яйца, из которого возник и данный организм. Другими словами, то, что развивается, не входит в потомство, выдуманная же неизменяющаяся «непрерывная зародышевая плазма» дает потомство. На этой схоластичной основе и построена хромосомная теория наследственности. Вместо непрерывной жизни, которая осуществляется через развитие живого (яйцо — организм — яйцо), менделисты-морганисты представляют непрерывность «зародышевой плазмы» (яйцо — яйцо).
Согласно данным этой «науки», «наследственным веществом» являются только хромосомы клеток. Отсюда получилось и название «хромосомная теория наследственности». В основу этой теории было взято надуманное положение о том, что часть вещества хромосомы к обычному телу отнесена быть не может и только этому особому веществу присуща наследственность. Все же остальное тело организма якобы не обладает наследственностью. Отсюда и сделан был вывод, что организм и каждая клетка организма состоят из обычного тела (сомы) и из наследственного вещества, находящегося в хромосомах. Согласно же мичуринскому учению, организм состоит только из обычного тела. Никакого отдельного от обычного тела наследственного вещества в организме и в клетках не имеется.
Наследственностью обладают не только хромосомы, но живое тело вообще, любая его частичка» (БСЭ, 1952 г.).
А теперь для того, кто это забыл, напомню, что клетка состоит из ядра, в котором расположены хромосомы, и цитоплазмы — остальной своей части. Так вот, принадлежащее Т. Д. Лысенко утверждение, что «наследственностью обладают не только хромосомы, но живое тело вообще, любая его частичка», то есть наследственностью обладает и цитоплазма, высмеивалось всеми идиотами-генетиками до самого 1983 г., когда американке Барбаре Макклинток была присуждена Нобелевская премия за открытие наследственных свойств цитоплазмы. Но ведь Лысенко открыл это за полвека до Макклинток и подтвердил это открытие своими опытами. Это ведь его премия!
И когда вам, читатели, будут впаривать, что генетика великая наука, вы спрашивайте умника: а нашли ли уже генетики те гены, которые составляют зародышевую плазму, расположенную в яичниках, как учат их Морган с Вейсманом? И на лепет, что, дескать, участки хромосом это и есть гены, отвечайте — не надо! Не надо ля-ля!! Это Лысенко говорил, что за наследственность отвечают и хромосомы как частицы тела! А генетики болтали об отдельном от тела и хромосом наследственном веществе — зародышевой плазме как смеси генов. Где она, эта смесь?
Теперь о дебилизме (умственной неполноценности) генетиков.
Что такое окружающая среда? Это, прежде всего, окружающие и поступающие во внутрь организма химические соединения, это свет, температура, радиация. Лысенко утверждал, что наследственность есть результат воздействий внешней среды, усвоенных организмами в ряде предшествующих поколений, а генетики утверждали, что внешняя среда на наследственность не влияет.
Но что такое химический мутагенез (изменение наследственности от действия химических соединений), которым занимался Рапопорт? Это изменение наследственности под действием всего лишь одного элемента внешней среды — химического соединения — это то, что утверждал Лысенко. Рапопорт, возможно, из-за глупости, сам того не понимая, своими опытами подтверждал идеи Лысенко, при этом втаптывая самого Лысенко в грязь. Святоотеческий поступок, сказать нечего. Работы Рапопорта к моргано-вейсмановской генетике не имеют ни малейшего отношения — они опровергают ее. Мало этого, генетика занимается половым размножением, а Рапопорт изменял наследственность микроорганизмов. Но они-то размножаются не половым путем, а делением! Это-то каким боком к генетике? То есть все эти генетики-рапопорты прежде всего не понимают основ самой генетики.
Так что Лысенко принадлежат Нобелевские премии и за радиационный, и за химический мутагенезы. Ему же принадлежит Нобелевская премия за температурный мутагенез — за яровизацию, подтвержденную опытами по превращению озимой пшеницы в яровую воздействием низких температур.
Но премию за химический мутагенез он должен был бы поделить с Мариной Владимировной Алексеевой. В 1933 г. она привила на пасленовые (табак, дурман) черенки помидора (тело помидора). От корневой системы табака и дурмана тело помидора стало питаться новыми химическими соединениями, вырабатываемыми корнями подвоев. Напомню, что, к сожалению, их лабораторию передали во Всесоюзный институт растениеводства, которым руководил пресловутый Н. И. Вавилов. Тупость всегда злобна, и Вавилов душил советскую биологию как мог. В «Дуэли» № 32 за 1998 г. М. В. Алексеева писала так: «…из ВИРа приехал замдиректора академик П. М. Жуковский и пригласил двух заведующих кафедрами генетики Тимирязевской сельскохозяйственной академии и МГУ.
Они осмотрели участок (около 400 растений). Было обнаружено, что листья томата, привитого на табак, содержат никотин, сказалось также влияние и других подвоев. Тем не менее комиссия вынесла решение: «работа не имеет ни теоретического, ни практического значения, тему закрыть, растения уничтожить». Однако я сохранила все записи, фотографии и семена, собранные с привитых растений».
И только в 1939 г. Марина Владимировна смогла высеять сохраненные семена помидоров, полученные под воздействием химических соединений, и получила результат химического мутагенеза — новые сорта помидоров. Результаты этих опытов были рассмотрены вместе с Т. Д. Лысенко, и открытие химического мутагенеза было обнародовано на дискуссии при журнале «Под знаменем коммунизма» еще до войны.