Молли поставила бутылку на полку у двери и удивленно оглянулась на Моргана.
— Вы правы, — сообщила она мне. — Ему место в античной трагедии. Разве кто хоть слово сказал про магию?
Она запустила руку под свою футболку и немного повозилась там. Не прошло и пары секунд, как она вытащила через рукав лифчик, бросила на полку, взяла бутылку и приложила ее на несколько секунд сначала к левой груди, потом к правой. В результате соски довольно рельефно обрисовались, натянув тонкую ткань.
— Что скажете? — спросила она, одарив меня самой что ни на есть распутной улыбкой.
Я бы сказал, что Винс обречен.
— Скажу, что твоя мать убила бы тебя на месте, — произнес я вместо этого.
Молли ухмыльнулась.
— Звоните своему механику. Пойду составлю ему компанию, пока тот не приедет. — Она повернулась, чуть сильнее, чем требовалось, вильнув бедрами, и вышла на улицу.
Когда дверь закрылась, Морган издал негромкий одобрительный звук.
Я пристально посмотрел на него.
Морган перевел взгляд с двери на меня.
— Я ведь еще не умер, Дрезден. — Он закрыл глаза. — Восхищаться женской красотой еще никому не вредило.
— Возможно. Но это… это неправильно как-то.
Морган улыбнулся, хотя даже это причиняло ему боль, судя по тому, какой натянутой вышла улыбка.
— А все-таки она права. Особенно когда речь идет о молодом мужчине. Женщина способна заставить его видеть все в другом свете.
— Неправильно, — пробормотал я. — Совсем неправильно.
И пошел звонить Майку, механику.
Молли вернулась минут через сорок пять. Она сияла.
Моргана к этому времени заставили принять еще болеутоляющих средств, так что он погрузился в беспокойный сон. Я осторожно, чтобы не разбудить его, закрыл дверь.
— Ну? — спросил я.
— Кондиционер у него в машине хороший, — самодовольно заявила Молли. — У него не было ни единого шанса.
В пальцах у нее была зажата белая визитная карточка вроде той, которую получил я.
Я помахал в воздухе своей.
Она перевернула карточку, помахав у меня перед носом написанной от руки строчкой на обороте.
— Я прям-таки боюсь за свою работу в качестве вашей помощницы. — Она театральным жестом приложила руку ко лбу. — Случись с вами что, куда мне податься? Что делать?
— Ну?
Она отдала мне карточку.
— Ну, Винс предложил мне подумать о работе в адвокатской конторе. Он даже фирму предложил. «Смит, Коуэн и Маклирой».
— Что, так работу и предложил? — удивился я.
Она снова ухмыльнулась.
— Ну, не мог же он просто сказать, кто его нанял. Это было бы нечестно.
— Жестокая ты женщина. Жестокая и бессердечная. — Я прочитал надпись на карге. Там было написано: «Смит Коуэн Маклирой», потом номер телефона, потом имя. «Эвелин Дерек».
Я повернулся и встретился с Молли взглядом. Она расцвела еще сильнее.
— Черт, а все-таки я молодец.
— Не буду спорить, — согласился я. — Теперь у нас имеется хоть какая-то зацепка. Иной назвал бы это даже уликой.
— Не только это, — сказала Молли. — У меня теперь есть ухажер.
— Отлично сработано, Кузнечик, — произнес я, невольно ухмыляясь. — Почти очко в нашу пользу.
Глава двадцать вторая
Смит, Коуэн и Маклирой, как выяснилось, представляли собой адвокатскую контору высшего разряда в центре Чикаго. Дом, где располагался их офис, стоял в тени Сирс-Тауэр, и вид из него на озеро, должно быть, открывался фантастический. Поскольку, так сказать, зрения я неприятеля временно лишил, я надеялся на то, что нам дадут небольшую передышку. По крайней мере без слежки Винса Морган мог рассчитывать на несколько часов в безопасности.
Впрочем, мне все равно предстояло придумать, куда бы его перевезти — но только после того, как я навещу мисс Эвелин Дерек и выясню, кому она передавала сообщения Винса.
Вид я имел, должно быть, слегка помятый и всклокоченный, поскольку охранник при входе подозрительно покосился на меня, стоило мне ступить на порог. Я почти видел, как крутятся у него в голове колесики — пускать меня или нет.
Я одарил его самой дружелюбной из своих улыбок — боюсь, правда, что по причине усталости она вышла просто вежливой.
— Прошу прощения, сэр, — обратился я к нему. — У меня назначена встреча с консультантом Смита, Коуэна и Маклироя. Они ведь на двадцать втором этаже сидят, так?
Он немного расслабился — очень, надо сказать, кстати. Гражданский костюм не помешал бы ему выставить меня взашей: сложения он был более чем подходящего.
— На двадцать четвертом, сэр.
— Ну да, спасибо. — Я еще раз улыбнулся и уверенно зашагал мимо него к лифту. Уверенность — главный фактор, если вам нужно убедить людей в том, что вам положено попасть куда-либо… особенно в случае, если на деле вам этого не положено.
— Сэр, — окликнул меня из-за спины охранник. — Я был бы вам признателен, если бы вы оставили у меня свою дубину.
Я задержался и оглянулся через плечо.
У него, конечно, был пистолет. Не то чтобы он положил руку на кобуру, но он заткнул большой палец за пояс в непосредственной близости от рукояти.
— Это не дубина, — как мог спокойнее сказал я. — Это прогулочная трость.
— Длиной шесть футов.
— Традиционные озаркские ремесла. Народное искусство.
— С отметинами и царапинами по всей длине.
Я подумал немного.
— Я внушаю вам подозрения?
— Береженого Бог бережет. — Он протянул руку.
Я вздохнул и отдал ему посох.
— Хоть расписку дадите?
Он вынул из кармана блокнот и написал что-то на листке. Потом вырвал и протянул мне. Расписка гласила: Получена традиционная озаркская прогулочная трость длиной шесть футов, одна штука, от м-ра Хитрожопого.
— От доктора Хитрожопого, — поправил я. — Я не провел восьми лет в институте оскорблений, так что на «мистера» не тяну.
Он прислонил посох к стене за стойкой и уселся обратно в кресло.
На лифте я поднялся наверх. Лифт оказался одним из этих скоростных девайсов, что стартуют и тормозят с ускорениями, достаточными, чтобы сломать позвоночник или по крайней мере повредить барабанные перепонки. Адвокатская контора, как выяснилось, занимала целый этаж.
Само собой, на ресепции у них сидела неумолимо привлекательная девица. В комплекте с ней прилагались стеновые панели из дубового массива, живопись маслом (оригиналы, не копии какие-нибудь), мебель ручной работы, а также легкий аромат политуры с лимонной отдушкой — одним словом, все, что ассоциируется с формулой «Польза-Прочность-Красота».
Девица смотрела на меня с вежливой улыбкой. Длинные темные волосы манили; юбка была достаточно коротка, чтобы обратить на это внимание, но недостаточно для того, чтобы уронить ее обладательницу в ваших глазах. Улыбка мне понравилась. Может, я все-таки не слишком напоминал измолоченную боксерскую грушу. Может, помятость моей одежды казалась этаким стилем.
— Прошу прощения, сэр, — произнесла она, — но курсы реабилитации алкоголиков находятся на двадцать шестом этаже.
Черт.
— Мне необходимо поговорить здесь кое с кем, — отозвался я. — Если это, конечно, Смит, Коуэн и Маклирой?
Она выразительно, хотя все еще вежливо покосилась на обращенную ко мне сторону стойки, где значилось набранное простым типографским шрифтом название фирмы.
— Ясно, сэр. Кто именно вам нужен?
— Мисс Эвелин Дерек, с вашего позволения.
— Вы договаривались с ней о встрече?
— Нет, — ответил я. — Но ей наверняка захочется побеседовать со мной.
Девица покосилась на меня с таким выражением, будто в рот ей попала какая-то особенная горечь. Что ж, значит, я правильно рассчитал время прихода. Она явно с удовольствием сбагрила бы меня секретарю, или старшему менеджеру, или кого там у них положено звать в таких случаях, чтобы уже тот решал, позволено ли мне находиться здесь. Однако секретарь мисс Эвелин Дерек наверняка ушла на обеденный перерыв — собственно, именно потому я и выбрал этот час.
— Как мне о вас доложить?
Я достал из кармана карточку Винсента Грейвера и протянул ей.
— Пожалуйста, скажите ей, что у Винса появилась важная информация, которую ей необходимо знать.
Она нажала кнопку, надела наушники с микрофоном и послушно передала все это кому-то на другом конце провода. Потом выслушала ответ и кивнула.
— Прямо по коридору, сэр, вторая дверь слева.
Я кивнул в ответ и прошел в дверь за ее спиной. Ковер сделался еще толще, а декор — богаче. В стенной нише, рядом с которой стояли два кожаных кресла (штуки по две баксов каждое), журчал маленький искусственный водопад. Весь интерьер буквально кричал о богатстве, успехе и желании сообщить об этом всем и каждому.
Готов поспорить, Эдинбургским катакомбам они все равно позавидовали бы.
Я открыл вторую дверь слева, вошел и закрыл ее за собой. В помещении стоял стол секретаря с пустовавшим в описываемый момент креслом; открытая дверь вела в кабинет, соответствующий статусу юрисконсультанта Эвелин Дерек.
— Проходите, мистер Грейвер, — послышался из кабинета недовольный женский голос.
Я вошел и закрыл за собой дверь. Кабинет оказался большой, но не огромный. Судя по всему, в фирме мисс Дерек занимала не самую высокую должность. Мебель здесь была строгая, ультрасовременная — много стекла и металла. Обстановку составляли маленький шкаф с папками, полка с юридическими справочниками, тонкий и хрупкий на вид ноутбук на столе. На стене висело что-то вроде растянутой в дорогой золоченой раме овечьей шкуры. В кабинете имелось окно, но с матовым стеклом — только чтобы пропускать свет. На стеклянном столе, журнальном столике и баре в углу не виднелось ни пятнышка, даже отпечатка пальцев. Тепла во всем этом было не больше, чем в операционной.
Женщина, печатавшая что-то на ноутбуке, вполне могла входить в комплект меблировки. Самые зеленые глаза, какие мне приходилось видеть, смотрели из-под очков без оправы. Черные как вороново крыло волосы были подстрижены совсем коротко, выгодно выставляя напоказ узкое лицо и изящную шею. Одежду ее составляли темный шелковый пиджак, такая же юбка и белая блузка. Туфли на длинных, стройных ногах, наверное, обошлись ей в сумму, превышающую стоимость среднего юридического контракта. При этом я не увидел на ней ни колец, ни серег, ни колье — вообще никаких украшений. Что-то ледяное ощущалось в ее позе, и пальцы ее стучали по клавиатуре с четкостью барабанщика из военного оркестра.