— Пять тысяч — девушка в красном платье с белым пером. Итак, пять тысяч раз…
— Нет-нет, я только спросить хотела, — перебила аукциониста эта малявка с пером, — почему в этот раз на лотах так много одежды? Как же мы их узнавать будем?
— Так, это что еще за намеки? — зашипела я однобалконницам и единомышленницам. — Она их что, без одежды опознать может?
— Девушка… — Одновременно со мной дядечка с молоточком и суровым голосом начал воспитательный процесс. — Вы, видимо, ошиблись залом. Вечер встречи с участниками «Без Дома-3», где вы можете задавать любые вопросы, в соседней аудитории. А теперь будьте любезны дождаться, когда вашу ставку перебьют, или готовые деньги и можете быть свободны.
— Как он ее на место красиво поставил — сразу чувствуется моя школа, — сейчас была очередь Юстис рассматривать с помощью оптики раскинувшийся внизу плацдарм.
— В смысле? — Геля потянула «гляделки» на себя.
— В прямом. Ведущий — мой бывший знакомец, по одному делу проходил. Ловкий дядька, кстати. Именно у него я и достала перечень лотов, чтобы не ошибиться, кто из мальчиков под каким номером будет.
Поймав мой удивленный взгляд, наш уголовный специалист пояснила:
— Я понимаю, что ты Дария и с закрытыми глазами узнаешь, но лучше подстраховаться. Тем более что мальчики переоделись перед началом аукциона.
— Пять тысяч два… Десять тысяч, — перебил сам себя ведущий и сместил «указующий перст» в противоположную сторону.
И тут ставки снова полетели вверх как угорелые, аналогично продажам двух предыдущих позиций, когда покупали Изю и Шапочку.
— Ну-с послушаем, во сколько они оценят моего Макса…
— Это тебе интересно, во сколько оценят, нас больше волнует — кто его купит. Ты так и не созналась, что задумала. Покажи хоть, кто из этих акул — твоя протеже.
— А вы еще не догадались?
Вот хитрюга! В зале столько шикарных дамочек, и неординарных тоже, что угадать не представляется возможным. Однако на нас напал азарт, и мы стали, вырывая друг у друга бинокль, рассматривать и обсуждать все возможные варианты.
— Продано! — возвестил усиленный микрофоном голос, и по залу разнесся стук молотка. — Восхитительной блондинке в третьем ряду.
Мы вперили взгляды в зал. Независимо от месторасположения, рассмотреть покупательницу нам удалось со всех сторон — как только ее выхватил луч прожектора, она поднялась с кресла и покрасовалась перед публикой.
— Ни фига себе она дылда, — не удержалась я, глядя на эти почти два метра роста.
— Но согласись — эффектная, — с уважением заметила Медуза.
Мужикам было от чего закапать пол: густая грива вьющихся волос, по которым пробегали ведьмовские искры, длинные изящные руки, выдающийся вперед бюст, объемная корма, подчеркнутая кожаными брюками, длиннющие ноги, заканчивающиеся светящимся в темноте педикюром и высокими каблуками.
— Юстис, а ты уверена в своем агенте? Какая-то она слишком… порочная, что ли, — девочки выражали умеренное беспокойство.
— На все сто.
— Тогда в чем прикол? — Я схватила оптику для изучения объекта вблизи.
— Всему свое время. — Коварная Юстис опять уклонилась от прямого ответа и быстренько перевела разговор: — Машуль, если ты не сосредоточишься на процессе, то пропустишь продажу Дария.
Пропустить такое событие я не могла и вообще подумывала о том, чтобы раздобыть у операторов копию с записью всего аукциона. Это ж какая память для потомков! А сколько материала для чтения лекций по выживанию в мегаполисе.
Сами торги любимого лота меня интересовали только с целью выявления смертниц, позарившихся на моего мужа. И не надо меня убеждать, что, возможно, они лотом ошиблись — всех посчитаю и со всеми посчитаюсь. Однако мысли о страшном возмездии выветрились у меня из головы, как только аукционист крикнул бессменное «Продано!» и прожектор осветил любимую бабулю.
— Кхе-кхе-кхе, — закашлялась я, поперхнувшись воздухом. и выхватила бинокль из рук Гели. — Вы что с Бабалей сделали?
— С кем? — хором спросили двойняшки.
— С бабушкой моей, хомячки вы крашеные. Ее Алина Валерьевна зовут, а для меня Баб Аля.
— А что с ней не так? — поинтересовалась Сфено, забирая «гляделки» и направляя орудие в эпицентр разгорающегося шоу.
— Начнем с того, что она никогда раньше не носила пуховый платок поверх седого шиньона. — Это я все в оптику разглядела, даром что армейская. — Толстую вязаную безрукавку поверх блузки из «пансиона благородных девиц» и крестьянскую юбку в пол. Надеюсь, лапти вы на нее не надели?
— Она отказалась, — со вздохом посетовала Эвриала. — Говорит, уже не может без каблуков ходить, а приклеить их к вашим местным плетеным тапкам мы не успели.
— Ой-ой, смотрите, — привлекла наше внимание Горгона, — ваша Баб Аля на подиум полезла…
Я тут же вперила взгляд вниз и успела заметить, как любимая родственница, потыкав аукциониста тростью, вынудила его подтянуть ее за эту самую трость наверх. Грация, с которой она «вознеслась над миром», несколько подпортила образ старой кошелки, но бабуля не сдавалась. Поправив висевшую на локте плетеную корзинку; она двинулась в сторону выкупленной маски.
— Ну а в корзинке-то у нее что? — не выдержала я, оседая с бессильным смехом на стул.
— Насколько я вижу, — Сфено вошла в роль комментатора, пользуясь «вооруженным» взглядом, и докладывала обстановку, — пирожки с… яйцами и вязание.
— С какими яйцами? — из последних сил выдохнула я.
— Либо с луком, либо твоих бывших кавалеров. В любом случае свидание обещает быть… жарким!
— Ой, что-то так сразу есть захотелось, — пробурчала Юстис, поглаживая животик.
— На свиданиях отъешься, они как раз в ресторане будут. Очень удобно. — Эвриала в этот раз обо всем позаботилась.
— Главное, чтобы вас потом никто не съел. — Сфено наконец-то убрала технику от глаз и весело посмотрела на меня. — Маш, а что твоя прародительница там делает?
— Отвечу, если ты признаешься, как узнала про начинку пирожков?
— Как-как, на ценнике было написано, в буфете. Я ж сама ей корзинку собирала — все, как в сказках.
— Образ сказочной Бабы-Яги тебе удался. А на твой вопрос отвечу так: раз Баб Аля вошла в роль, значит, проверяет, не бракованный ли товар, — усмехнувшись, я перевела взгляд на «представление». — Вот, анкетирование проводит, а теперь проверяет спортивность формы.
— Что, и зубы смотреть будет?
— Это нет, маска мешает.
Как только охрана вспомнила о своих прямых обязанностях, бабушкино шоу свернули. Саму родственницу под уверения ведущего, что раньше на товар никто не жаловался и возврата и замен не было, спровадили за кулисы.
Восстановив тишину в зале, ведущий объявил, что из-за непредвиденных обстоятельств они выбились по времени. Конечно, чтобы мою бабулю предвидеть, надо быть ведьмой в седьмом колене! И дабы успеть распродать все лоты — следующие два кандидата отдаются оптом. Ну, кто бы сомневался, что это будут Вель и Валерьянка.
Мама двух милых сестричек решила поучаствовать в процессе по полной и сделала первую ставку. Насколько я могла судить со своего места — это была миниатюрная женщина в строгом длинном платье канареечного цвета. Она с азартом опытного брокера перебивала любые попытки обойти ее ставку. Неудивительно, что этот раунд завершился достаточно быстро ее безоговорочной победой.
«Продано!» — разнеслось по залу, и я невольно бросила взгляд на стоящие вдоль сцены мужские фигуры. Даже такими, застегнутыми на все пуговицы, они притягивали взгляд. И тут, как вспышка, понимание: остался последний лот — Елисей. А я так и не узнала, что же девочки заготовили для него. Только я повернулась к зачинщице сегодняшнего безобразия с просьбой утолить мое любопытство, как меня опередили.
— Лучше посмотри, теперь-то уж чуть-чуть осталось. Не успеешь умереть от любопытства, зато получишь удовольствие от интриги.
— Для своего жениха ты, видимо, приготовила все самое лучшее.
— Лучшее, не лучшее, но самое провокационное уж точно! — Эвриала перевела взгляд на подиум, и все последовали ее примеру.
Перед нами вновь развернулось ожесточенное сражение за последний на этом показе лот. Дамы вскидывали вверх руки в попытке перебить ставку конкурентки за право провести вечер в прекрасной компании и поесть с рук шикарного представителя рода мужского. И я не удивилась бы, если особо рьяные участницы вцепились друг другу в волосы. Однако конфликт предотвратила совершенно неожиданная ставка, в два раза перебившая последнее максимальное значение.
— Продано! — возвестил удар молотка. — Ши… кхм-кхм, — привычный комплимент очередной растратчице состояния застрял в горле аукциониста, вынудив того прокашляться. — Шикарному мужчине в первом ряду.
— Ой, он, кажется, даже покраснел. — Геля, держащая бинокль, могла рассмотреть больше, чем мы.
— Кто, покупатель? — Змейка не ожидала такого поведения от своего агента.
— Да нет, ведущий, — засмеялась Путешественница. — Видимо, он не привык делать комплименты мужчинам.
А комплименты тем временем сами просились на язык. Змеиный засланец был высок, широк в плечах, которые подчеркивал явно дизайнерский джемпер, узок в бедрах, которые облипали светло-голубые джинсы. Когда он повернулся к нам, отреагировав на чей-то вопрос, я смогла убедиться, что и лицо у него более чем шикарное — «голос аукциона» не ошибся. Блондин с короткой стильной стрижкой и ухоженным лицом производил впечатление красивого метросексуала.
— Ну что, на этом мероприятие считаю закрытым, а задачу — выполненной. — Эвриала светилась довольством. — Предлагаю перемещаться в ресторан — скоро там начнется самое интересное.
— Эй, — возмутилась я такой поспешности, — и это все? А объяснения? Это что вон там за симпатичный хомячок и почему Елисей должен его испугаться? Неужели это твой…
— Нет, это мой, — засмеялась Юстис, — мой знакомый налоговый инспектор. Чего больше всего боится бухгалтер? Конечно же, налоговой проверки. Вот о ней Ипполит с Елисеем и побеседуют за столом.