Вот они показались на берегу: впереди Сережка, замыкают двое ребят из его непосредственной группы. Освобожденные пленники — посередине, прикрытые мобильным силовым куполом; это правильно. Мало ли что могут предпринять вдогонку обозленные, безнадежно опоздавшие, обведенные вокруг пальца… ОНИ.
Звениславина дочка уже не плакала, прижимаясь щекой к лицу Багалия, который нес ее на руках, похожий на какую-то древнюю военно-патриотическую статую. Сама Звенислава бежала рядом, непостижимым образом оказываясь то с одной, то с другой стороны, касаясь то щиколотки дочери, то локтя Андрея. Запрокидывала голову и улыбалась — им обоим.
Семья, счастливая семья… Особенно в клеточке по центру монитора, края которой оставляли за кадром сопровождающих в камуфляже.
Александр усмехнулся, Подключился на Серегину приват-волну:
— Молодец. Благодарность «Перелета». Теперь подменишь меня в катере и доставишь их куда договаривались. И пусть ждут. У меня еще здесь дела. Потом вернешься за мной.
Разблокировал входной люк и спрыгнул на песок.
Никаких дел у него, собственно, не было. Не допрашивать же камуфляжных «шестерок» на предмет, кто и зачем их сюда послал. Александр ограничился тем, что запер всю эту публику в одной из хозяйственных построек возле дворца, для верности поставив пару заслонов. Ничего, когда-нибудь о них вспомнят и прилетят-освободят.
На скорую руку оправдался перед собой тем, что после настолько ответственной операции необходимо расслабиться — перед не менее ответственным собранием, ради которого в общем-то… Расслабиться и привести в порядок мысли. Все-таки ему предстоит убедить в своей правоте публику, не желавшую прислушаться к его доводам ни тридцать, ни пятнадцать лет тому назад. От того, насколько он, Александр, будет убедителен сегодня, зависит… зависит ВСЁ. А лишние десять минут уже не играют роли.
А то, что ему просто не хотелось лететь вместе с ними… ну так почему бы и нет? Он и на это имеет право.
И все же он злился на себя и ничего не мог с этим поделать. Багалий… да кто он такой, этот Багалий?! Пожизненная марионетка в чужих руках, Последние несколько минут — в руках персонально Александра Линичука, организатора и руководителя операции по его освобождению. Разве нельзя посмотреть на произошедшее именно в таком ракурсе?
Но будем честными: останься ты за рулевым пультом, когда он занял место в телепорткатере, — и ты превратился бы в обыкновенного пилота, личного водителя шефа: разрешите вас доставить туда-то? И вовсе не потому, что он Президент. Потому что — Андрей Багалий. Вечно первый, главный, самый лучший. Черт!!!
Андрей успел узнать его: «Гэндальф?!» — и даже улыбнуться — за полсекунды до того, как сквозь портал в силовом куполе просочился в телепорткатер. А Звенислава не успела — да что там! — и не попыталась; она смотрела только на НЕГО. Она, черт возьми, до сих пор… а ведь сколько времени прошло.
Девчонка непопсовой красоты, с черной косой и непопсовым же именем, на подоконнике общаговской кухни: девчонка Андрея. Чего оказалось вполне достаточно, чтобы его, Гэндальфово, восхищение ею навсегда осталось чисто эстетическим чувством. А если б и нет — это ничего бы не изменило. Не пришло же ему в голову оказать хоть символическое сопротивление, когда и Алька… теперь-то оно смешно. Давно проехали; хоть она и помнит до сих пор почему-то о той подсказке на экзамене…
У него, Александра, между прочим, где-то есть взрослая дочь, В отличие от Баталия он построил свою жизнь так, как считал нужным. Вот только не сумел справиться с дурацкой привычкой смотреть на некоторых снизу вверх.
На тех, кто уж точно не процент погрешности.
Сегодня ни в коем случае нельзя этого допустить. Сегодня он обязан — кровь из носу — найти единственные нужные слова. Ведь в том, что произошло, есть доля вины каждого из них… каждого из НАС. И они — люди, связанные между собой только запрятанной как можно дальше пластиковой карточкой диплома МИИСУРО, — понимают это: иначе его идея потерпела бы крах в самом зародыше. Иначе какие рычаги заставили бы успешнейших людей страны все бросить и собраться вместе в подземном коридоре, где когда-то, по словам некоего Александра Линичука, располагалась секретная лаборатория проекта «Миссури»?.. Не ностальгические же чувства бывших однокашников!
Сейчас — время для чего угодно, только не для ностальгии.
…Впрочем, оно уже упущено, время для чего бы то ни было. Закончилась сказочка о невинном и перспективном проекте «Миссури», гаранте светлого Будущего отдельно взятой страны. Реальность — ядерные и плазменные взрывы по всему земному шару. Реальность — господство одного очень миролюбивого государства надо всем прочим миром. Реальность нельзя игнорировать. Но, возможно, все вместе они — именно они, изначально способные в любой ситуации найти выход, верное решение, — еще могут что-то изменить.
Как в той невообразимо старой песне из Геркиного репертуара:
Возьмемся за руки, друзья,
Возьмемся за руки, друзья,
Чтоб не пропасть поодиночке…
Ну вот, снова ностальгируем. Где, черт побери, Серега с телепорткатером?!.
Подкова Острова стремительно свернулась в белую запятую на синем фоне и пропала; так давным-давно, еще до рождения Александра, заканчивались «в диафрагму» черно-белые кинофильмы. Серега, наверное, таких и не видел.
Парень явно ждал «разбора полетов». Вернее, чуть более расширенной похвалы, чем перепала ему сразу по окончании операции. Первого серьезного дела на счету юного перелетчика. Черт, не до него.
— Доставил? — все-таки снизошел до лишнего в общем-то вопроса.
— Доставил! — с готовностью воспрял Серега. — Только знаешь, там народ уже нервничает. Первые, кого мы собрали, они ведь уже часа два кантуются…
— Подождут.
Попытался мысленно прогнать основные моменты предстоящей речи; то есть, тьфу, какая там речь… короче, того, что он им скажет. Серьезные ученые всегда так делают, готовясь к научным конференциям, а старательные студенты — к экзаменам; но он-то никогда не был ни серьезным, ни старательным, Он всегда выезжал на экспромтах, на интуиции и браваде, и все это никогда его не подводило. Но сегодня — не имеет права. Слишком высокая, блин, миссия, Спасатель — спаситель? — мира… усмешка застряла на губах.
— А еще какие-то козлы письмо прислали, — вспомнил Сергей. — Требовали сдать телепорткатер, обещали аннигилировать… ну, как всегда.
— Кто именно? Покажи.
Пацан, кажется, был горд. Не совсем, правда, понятно, чем.
— А ты фиг прочитаешь. Там такая примочка, битый час в глаза смотрит. Я уже подумал, вирус…
Вот теперь Александр улыбнулся. Широкой блаженной ухмылкой идиота, отразившейся в боковом вариозеркале; ну и физиономия,
— Дремучий ты, Серега…
Смешно и абсурдно, но он действительно был счастлив. Заметили, да?.. Таки удалось стать ВАМ костью поперек горла?!. И к тому же опустились до банальнейших угроз, которые вряд ли собираетесь выполнять, — иначе Сережки уже не было бы в живых… тьфу-тьфу. Ни на что ВЫ не способны, Но зашевелились — значит боитесь. Уважаете!..
Могли бы, кстати, обратиться и ко мне лично, А то ведь этот младенец по невинности своей мог ничего и не передать. Вот был бы облом.
Просветил:
— Это гриф-мессидж.
Они уже кружили над городом — в обычном режиме, настраиваясь на координаты точечной телепортации, — когда грянул первый беззвучный залп.
Серега, кажется, и не сообразил сразу, ЧТО произошло, — однако сработал профессионально, с молниеносной реакцией телепортера-спортсмена. В точке пространства, которую только что занимала их машина, в ослепительной вспышке исчезла случайная птица,
ОНИ вовсе не играли в пустые угрозы.
Снова вспышка у самого борта.
Сергей бросал телепорткатер туда-сюда, лихорадочно менял режимы, заставляя машину бешено метаться в воздухе, — и был прав: только так и можно обмануть аннигиляционную установку, вырваться на какое-то время из-под направленного луча. Но у пилота не оставалось даже доли секунды, чтобы повернуться к нему, командиру, задать хоть один вопрос, получить хоть малейшие инструкции, И Александр кожей чувствовал, что парня надолго не хватит: не выдержит, сломается, стормозит — и всё. Но и у него самого не было ни четверти мгновения, чтобы перехватить рулевой пульт…
Они проваливались в черные пространственные коридоры и пробкой выскакивали в стратосферу, выходили из пике на сумасшедших виражах и телепортали за сотни километров; Александр уже не имел ни малейшего представления, где находится. Впрочем, для аннигиляционного луча расстояние ничего не значит: все решает скорость изменения угла, под которым он направлен. Хорошо — если человеком. Этаким охотником в пылу азарта; но, кажется, у НИХ таких не держат. Девяносто восемь из ста, что все параметры катера давно загнали в киберсистему, и луч меняет направление автоматически. Вопрос на засыпку: кто быстрее устанет — навороченная компьютерная установка или желторотый пацан за пультом управления?!.
Но ведь ОНИ могли сделать это гораздо раньше, И без предупреждения — ладно, пускай с таковым, из чистой любви к красивым жестам. Пускай уже после окончания молниеносной войны против всех и завоевания мира: допустим, раньше не было времени отвлекаться по мелочам. Но — почему не до того, как он, Александр, организовал и провел операцию по освобождению Андрея Багалия?..
А может быть, ОНИ — знали?! Может, ИХ вполне устраивало, что Александр Линичук, выпускник МИИСУРО, поступит именно так и никак иначе? Потому что это был единственно верный выбор. А на неправильный он, участник проекта «Миссури», изначально не способен…
Он привык думать о себе как о свободном человеке. Как о проценте погрешности.
С чего он это взял?!!..
Однако сейчас он явно делает не то, чего от него ждут. Не то, что ИМ нужно; в противном случае его не стремились бы уничтожить. Жестко, всерьез, на поражение. ОНИ не допустят, чтобы он долетел.