чный отдел занимался только исследованиями внутри проекта, то сейчас разрабатывает только основные направления, но по широкому кругу вопросов, привлекая исполнителей по всей стране и щедро оплачивая их работу. Наш научный отдел давно превратился в административно-научный, поэтому я и не захотела в нем оставаться. К давним разногласиям деда с отцом добавились и семейные противоречия. Дед не хотел, чтобы я покидала научный отдел и продолжала династию, отец не хотел, чтобы я была в силовом подразделении проекта и только благодаря маме я нахожусь здесь. Она поставила обоим довольно жесткие условия. Поэтому отношение моего деда к тебе, это дань истории, а не что-то личное. Ты правда этого всего не знал?
– Откуда я это мог бы узнать, по-твоему? – искренне удивился я
– И про звездные своды ничего не знаешь? – теперь удивлялась она.
– Как тебе сказать, наверное, нет.
– Везет же, пойдем, сейчас я тебе покажу.
Не дожидаясь моего ответа она резко встала, эффект был неожиданный. Ее как будто подбросило. Я невольно дернулся. Тут же опомнился.
– Без резких движений, тебе же сказали. С тобой все в порядке?
Она стояла на ногах в недоумении.
–Да, все нормально, забыла просто. Идем? – не дожидаясь ответа, пошла к выходу.
Мы спустились на лифте на самый нижний уровень. Потом пошли по коридорам и ответвлениям. Я следовал за ней, было понятно, что она здесь уже бывала и хорошо ориентируется. За все время движения на пути никого не встретили. Уровень был необитаем, только дежурное освещение и индикаторы электронных замков. Цифры на защитном стекле скафандра известили о повышении температуры на несколько градусов, но жарко не было. Наконец мы остановились у одной из дверей без привычных обозначений, только цифры.
– Открывай, – приказала Алена.
Перечить не стал, было самому любопытно, чего ради мы проделали этот путь. Привычно приложил ладонь, ввел пароль, этого оказалось мало. Поднял стекло, прошел сканирование сетчатки глаза. Двери разошлись в стороны. Это было обычное помещение с дежурным освещением по кругу, абсолютно пустое, по размерам похожее на центральные залы уровней. Я стоял и смотрел на Алену в ожидании. Она подошла к консоли управления справа от двери и дежурное освещение погасло. На шлеме включил один из встроенных фонарей, дававший ослепительный поток света.
– Посмотри вверх, – подсказала она.
Я поднял взгляд и застыл в изумлении, весь свод под лучом фонаря светился ярким, насыщенным, изумрудным светом. Приглядевшись, стал различать вкрапления породы, именно так, не наоборот. Весь купол как будто бы состоял из цельного куска драгоценного камня с небольшими примесями горной породы.
– Это то, что я думаю? – спросил Алену, когда первое впечатление прошло и вернулся дар речи.
– Это изумрудный свод. Раньше здесь добывали изумруды, потом законсервировали, свод укрепили с помощью генератора поля во избежание обвалов. Как ты думаешь, на какой мы сейчас глубине?
Припоминая план объекта, я не мог вспомнить, чтобы мне попадались сведения о глубине уровней, поэтому был не уверен.
– Метров четыреста, может шестьсот.
– Если быть точным, четыре тысячи метров,– поправила меня Алена. Лифт скоростной, поэтому тебе кажется иначе. Этот уровень производственный, поэтому так глубоко расположен. Это неизвлекаемые запасы, об их наличии никто и не догадывался. Это еще не все. Есть звездный свод – там алмазы и кровавый свод – там рубины, но не так красиво, как здесь. Этот мне нравится больше всего.
В подтверждение своих слов Алена повела меня по другим коридорам и показала оба этих свода. Блеск россыпи алмазов в куполе помещения действительно напоминал скопления звезд на ночном небосклоне. Луч света, отраженный от более крупных вкраплений рубинов, наполнял красными бликами помещение с рубиновым сводом, полностью оправдывая свое название.
– А золотых сводов нет? – поинтересовался я в шутку, когда возвращались к лифту.
– Золотых сводов нет, а вот запасы золота, платины и иридия есть. Эти шахты работают в полностью автоматизированном режиме.
Обратная дорога прошла под впечатлением, ничего подобного я раньше не встречал. Еще больше поражало отношение к таким сокровищам. У людей, участвующих в этом проекте уже давно сложилась своя система ценностей, в которой обогащение и личные интересы занимают последнее место. Интересно как развивалась бы история, если бы такие люди встали во главе правительств во всем мире? Проект «Омега» тогда был бы точно не нужен. Пока я не был уверен на свой счет, но то, что Алена из их числа, это очевидно. И восторг от изумрудного свода был связан только с красотой зрелища, как северного сияния или салюта в праздничный день. И клинок, достойный королей из платиноиридиевого сплава. Считалось, что такой существует только в теории и способен пробить бронежилет любого уровня, потому что равных по твердости и прочности не имеет. О стоимости такого клинка нет даже предположений. Для них все это не важно. Как сказал полковник «мишура», разменная монета, средство достижения главной цели. Для них это даже не стратегические запасы, это кладовка с бусами для туземцев, которые не знают истинную цену вещей. Мир переворачивался, а если быть честным перед собой, то вставал с головы на ноги, приобретая правильные очертания.
Остаток дня я провел за изучением истории проекта, убеждаясь в полноте изложенных Аленой сведений и открывая ранее неизвестные мне факты. Финансовые документы, имеющиеся в отдельном каталоге файлов, интереса для меня не представляли. Я бегло просмотрел пару последних годовых отчетов, и только лишний раз убедился, что программа не финансируется из государственного бюджета. Открытием было то, что доля доходов от добычи полезных ископаемых не превышала трети от общих доходов. Дальнейшие поиски в этом направлении прекратил, когда в комнате зазвучал вызов внутренней связи. На панели возникло лицо Алены. Во-первых, она была уже не в скафандре, во-вторых, напомнила, что сегодня мы приглашены на ужин. Наступила моя очередь подпрыгивать. За короткое время мне предстояло вернуть скафандр на законное место, успеть привести себя в порядок и согласовать с Аленой пару личных вопросов. Я успел все, кроме последнего пунктика.
Когда я уже собирался выходить, чтобы зайти за Аленой, она стояла уже на пороге и зашла сама в мою комнату. На ней не было вечернего платья, как и смокинга на мне, но на наше настроение это не влияло.
– Это тебе, – она протянула ко мне руку и разжала кулак. На ладони лежал крупный ограненный изумруд в форме сердца.
Я не привык получать подарки от женщин, даже от единственной и любимой и хотел сразу отказаться от него. С другой стороны это были старые стереотипы, а подарок явно со смыслом, и обижать Алену отказом я не хотел. Взял камень в руки и внимательно стал его рассматривать.
– Алена, зачем? – попытался смягчить, насколько возможно.
– Тебе не нравится? – она была в недоумении
– Обычно мужчины дарят подарки…
– Глупости, – она не дала мне договорить. – Мне его папа давно подарил, как талисман, с одним единственным условием, никогда не выносить отсюда.
– Тем более что подарок и талисман…
– Мне он теперь не нужен, у меня есть ты, – она поцеловала меня.
– Хорошо, я сохраню, будет нашим талисманом, – я держал его в руках и не знал куда положить, чтобы не потерять. Оставил пока на столе, нужно было поторопиться, опаздывать нехорошо.
На этот раз опоздали не мы. К назначенному времени мы уже стояли на пороге жилого отсека научного блока. Лидия Михайловна радушно нас встретила, искренне обрадовавшись нашему приходу, а вот Виталия Семеновича не было. В ожидании его прихода было время осмотреться. Стол был сервирован, Алена с Людмилой Михайловной расставляли тарелки с салатами и закусками, периодически о чем-то негромко разговаривали на кухне. Ничего общего с уже виденными помещениями, это не имело. Теплое освещение, яркие краски стен, отдельная кухня и спальня, рабочий кабинет и гостиная, служившая сейчас столовой. Я мог бы подумать, что оказался в обычной малометражной квартире в одном из мегаполисов, не хватало только обоев и занавесок на окнах, как и самих окон. Где-то роль окон выполняли огромные настенные светильники, где-то картины и экраны настенных панелей, на которых всеми красками оживали пейзажи заповедных уголков с цветами и водопадами. Антикварной мебели, как и предметов роскоши, свидетельствующих о вкусах и предпочтениях хозяев жилища, не было. Как не было чего-то суперсовременного или экстраординарного. Обычная мебель, подобранная со вкусом, мягкий диван и пуфики, журнальный столик, массивный обеденный стол. Небольшим исключением была кухня, оборудованная современной техникой и системами хранения. В целом светло, уютно и стерильно чисто. Такое внимание к месту своего временного пребывания было понятно, если принять во внимание, что сотрудники научного отдела почти все свое время проводят в убежище. Этим объяснялось и расположение не в отдельном жилом блоке, а здесь, ближе к работе. Возможно, у рядовых сотрудников было иначе, но Лидия Михайловна в их число не входила. Она была заместителем начальника отдела, а фактически выполняла функции начальника отдела. Ее отец, профессор Цветков Михаил Дмитриевич, как я понял из рассказов Алены, принимал только наиболее важные решения и занимался исследованиями по своей программе, вся рутинная работа, включая разъезды по стране, была на плечах Лидии Михайловны.
Виталий Семенович задерживался, Алена начала проявлять признаки беспокойства, периодически поглядывая на дверь, я намекнул ей, что мы не торопимся, вроде успокоилась. Семейных альбомов не было, чтобы чем-то меня занять, поэтому Лидия Михайловна принялась расспрашивать нас с Аленой о событиях во время подготовки и дальнейших планах. Алена охотно поддерживала разговор, но плохо скрывала, что озабочена отсутствием отца. Во время этого разговора и пришел глава семейства, Алена поспешно вышла его встречать, но сказать ничего ему не успела, подошла Лидия Михайловна, а следом и я. Он поздоровался со мной, обнял за плечи жену и дочь, проходя в комнату, начал извиняться.