– Ну что? Заждались, наверное? Извините, раньше не смог, надо было начинать ужин без меня, семеро одного не ждут…
– Ничего страшного, пойду разогревать, – Лидия Михайловна прервала его поток извинений.
Обстановка разрядилась и даже как-то ожила, помещение наполнилось разговорами и звуками. На столе появились бутылки с вином и коньяком. Когда бокалы были наполнены, Виталий Семенович поднял свой и заговорил.
– Хочу выпить за твое возвращение и успешно пройденную подготовку, в чем я не сомневался. Надеюсь оставшееся время до вынужденного расставания ты проведешь с пользой и никогда не пожалеешь о сделанном тобою выборе.
– Пап, не надо о грустном, за поздравления спасибо.
Алена, видимо слова о выборе поняла по-своему, потому что после того как все пригубили и поставили бокалы на стол, она продолжила.
– Я свой выбор сделала, мы с Костей любим друг друга и намерены пожениться. Надеюсь, представлять его не надо, вы его и так прекрасно знаете.
Я был слегка шокирован, на мой взгляд, это было не самое удачное время, чтобы сообщать о своих намерениях. Нет, я не передумал, об этом даже и речи быть не могло, только не понимал такой спешки. Планировалось сообщить об этом незадолго до вахты, оставляя меньше времени для возможных попыток организовать свадьбу и устроить свадебное путешествие и другие хлопоты. Об этом я и хотел поговорить с Аленой перед ужином, но не успел, сам виноват, теперь надо поддержать.
– Я тоже решил, – нарушил я паузу, возникшую после слов Алены. – Виталий Семенович и Лидия Михайловна я прошу руки Вашей дочери, мы хотим пожениться.
Лидия Михайловна молча улыбалась, ожидая ответа от главы семьи.
– Не могу сказать, что я в восторге от столь своевременного решения… – как холодным душем окатил Виталий Семенович. Лидия Михайловна слегка поменялась в лице, Алена не выдержала:
– Ты не рад? – она с трудом понимала что происходит.
– Я не сказал, что не рад, я сказал, что не считаю это решение своевременным. Я рад, что ты нашла человека, с которым решила связать свою жизнь, рад, что этим человеком оказался именно Константин, я вижу, как вы друг к другу относитесь, это как отца меня радует. Но больше всего меня беспокоит то, как это отразится на проекте. Мне стоило немалых усилий, и Лидия Михайловна это подтвердит, чтобы убедить профессора прервать самый долгосрочный эксперимент в истории программы и найти возможность увеличить состав группы. Однако, если ситуация изменится, мы снова будем вынуждены подстраивать проект под обстоятельства. Мы не можем себе позволить постоянно кромсать проект в угоду своим хотелкам, оправдания этому, как и разумных обоснований не будет. Более того я не знаю каким образом это обстоятельство отразится на степени готовности группы, а оно неизбежно отразится, не пытайтесь убедить меня в обратном.
– Как это может отразиться, папа, о чем ты говоришь? – возмутилась Алена.
– О детях вы не думали пока? Не думаешь же ты, что я стану рисковать здоровьем будущих внуков, допуская тебя до вахты в интересном положении?
– Без вахты или лечения в капсуле внуков не будет, – коротко ответила Алена.
Виталий Семенович задумался, посмотрел на Лидию Михайловну
– Чего еще я не знаю? – уже ледяным тоном поинтересовался у обеих женщин, потом видимо вспомнил о моем присутствии и решил отложить разговор, обращаясь уже ко мне, произнес: – Константин, не принимай это на свой счет, я рад, что у Вас с дочерью наметились серьезные отношения, я не против, только торопиться не нужно, до вахты осталось не так много времени, если свадьба состоится после нее, думаю, никому от этого хуже не будет.
У меня были серьезные возражения на этот счет, но я не хотел дальше обострять ситуацию и превращать ужин в семейный скандал, поэтому сделал вид что согласился.
– Для меня это не принципиально, как чье-либо одобрение или нет, моего отношения к Алене это не меняет, как и положения вещей. Если только не возникнет мысль вывести меня или Алену из проекта, тогда мы уйдем вместе.
– О выходе из проекта даже речи быть не может и мысли такой не возникало, – поспешил заверить меня Виталий Семенович, – в остальном, я думаю, мы нашли понимание.
– Лично я ничего не имею против, – добавила Лидия Михайловна, – я рада за вас.
Дальше ужин прошел своим чередом, эта тема больше не поднималась. Главное, что о своем решении, так или иначе, мы объявили, и одобрение родителей получили, остальное детали. Алена еще какое-то время дулась, потом настроение выровнялось, и ужин закончился в положительном ключе.
После этого мы еще долго разговаривали в ее комнате. Обнаружилось преимущество моего положения, я мог открыть двери ее комнаты без ее участия, а она мою нет. Это дало нам повод для шуток насчет любовников под кроватью. В результате разговора пришли к мнению, что расписаться можем до вахты, никого в это не посвящая, а свадьбы с лимузинами и толпой малознакомых людей и так в планах не было. Если родители хотят свадьбу после вахты, значит, так тому и быть. Я же серьезно сомневался, что до окончания вахты придется ждать все десять лет, как и в том, что на момент окончания останутся ЗАГСы и лимузины. Алена со мной была согласна.
На протяжении недели мы занимались освоением боевых скафандров, проводя в них не меньше двенадцати часов в сутки. Уже на третий день все режимы были освоены. Состоялся выход на поверхность в режиме маскировки. За десять часов были проверены все запасные выходы и замаскированные вентиляционные шахты. На другой день проверяли системы сигнализации на подъезде к объекту и аварийные антенны связи и наблюдения. В конце недели проверили аэродром и посетили базу подготовки в качестве наблюдателей. В начале, передвигаться в лесу без оружия было непривычно. По большому счету опасности никакой не было, если не считать диких животных, скорее всего это был обычный рефлекс, привычка носить при себе оружие и быть в готовности к нападению в любое время. Если учесть, что боевой скафандр сам по себе является грозным, пусть и оборонительным оружием, то нельзя сказать что чувствовали себя беззащитными. Даже медведь вряд ли справится с человеком в боевом скафандре, но проверять на себе почему-то не хотелось. Сохранялся и запрет на использование на поверхности средств связи и приборов навигации, поэтому часть функций была заблокирована. В конце недели Кириллов объявил об окончании курса изучения и на некоторое время исчез из поля зрения. Поскольку официально я еще не был назначен, а числился кандидатом, меня это обстоятельство не сильно интересовало. Если надо будет, поставят в известность. Следующие две недели мы занимались охраной комнаты боевого дежурства, поочередно по двенадцать часов находясь в скафандре на минус первом уровне, периодически проверяя сохранность замков и сейфа и показатели капсул. Чье сейчас время дежурства можно было определить по тому, кто из нас был в скафандре. На третий или четвертый день это перестало отвлекать от изучения информации в ноутбуке и ознакомления с остальными уровнями. Когда возникла необходимость нам обоим посетить объекты на других уровнях, мы сообщили об этом Виталию Семеновичу. Он назначил время, когда мы можем это сделать. Тогда я первый раз увидел его в боевом скафандре и узнал не сразу. По времени он ограничивать он нас не стал, поэтому у нас было достаточно времени, чтобы проверить помещения группы на других уровнях. Когда мы вернулись, он был в блоке и никуда не торопился. Очевидно, пребывание здесь в прежнем качестве было ему приятно. Когда зашли в комнату он взял в руки подаренный Аленой камень, который лежал на виду, покрутил его в руках, явно что-то припоминая, положил на место.
– Ваша подготовка подходит к завершению, через три дня я приму у вас устный экзамен, касается обоих, – он посмотрел на Алену. Потом будем готовиться к пересмене. Прошу к этому отнестись серьезно. Непосредственно перед вахтой, у вас будет десять суток на боевое слаживание в составе подразделения и десять суток отпуска для решения личных вопросов.
К подготовке к экзамену мы отнеслись серьезно, проверяя знания друг друга по широкому кругу вопросов. Поскольку предварительных вопросов для подготовки озвучено не было, приходилось заново вспоминать буквально все моменты, касающиеся программы. К исходу третьего дня наши возможности были на исходе. Простейший вопрос мог ввести в ступор или повлечь многословное объяснение простых в принципе вещей. Решили отвлечься. Чем ближе к экзамену, тем оживленнее становилось в убежище. Теперь уровень был заполнен людьми, некоторые из них были уже мне знакомы. С чем это связано, мне было не понятно. Алена на это ответила просто:
– Пересмена. Такое раз в десять лет бывает.
Виталий Семенович был постоянно занят, мы даже надеялись на перенос или отмену экзамена, но просчитались. С утра меня к себе вызвал Виталий Семенович.
– Проходи, присаживайся, готов?
– Так точно, командор, – сказал я как можно бодрее, может даже слишком бодро. В голове была пустота.
– Вот это мы сейчас и проверим…– задумчиво произнес полковник.
Это не был экзамен в привычном смысле, скорее собеседование, оценок тем более никто не ставил. Это была беседа, основной целью которой было выяснить, насколько я вник во все детали проекта «Омега». Помимо этого, основные вопросы касались выполнения обязанностей командира спецподразделения и порядка действий при наступлении часа «икс», всевозможных протоколов, инструкций и алгоритмов действий. Продолжалась это почти пять часов. Если в начале я долго думал, только потом отвечал, то сейчас, выдавал ответы почти сразу, иногда сам удивляясь при этом как у меня отложилась та или иная информация. Ближе к концу беседы, которая мне уже не казалась утомительной, возник спор по одному из вопросов, изложенных в инструкции. Вопрос был не принципиальный, но остроту ему придавало то, что инструкция эта была когда-то написана самим Виталием Семеновичем, я же идти на попятную не хотел, поскольку был уверен в своей правоте. Спор разрешился быстро, стоило только найти эту инструкцию и вывести на экран. Я оказался прав. Самолюбие полковника от этого не пострадало, но он попытался завести меня в тупик, пре