– Выводим с вахты, но не сейчас, по мере необходимости. Таков протокол. Почему поле в боевом режиме?
– Автоматика сработала минут десять назад, еще не разбирался в причинах, сначала капсулы.
Подошел к монитору, запросил историю событий. Сейсмический удар, триста километров к востоку, вероятная причина применение баллистической ракеты с ядерной боеголовкой средней мощности, герметичность в норме, возможность снятия тревоги в ручном режиме.
– Все нормально. Снимаем защиту, – ввел пароль. Защитное поле сменило окраску на светло-голубой. Путь был свободен.
– Кто старший на объекте?
– Теперь – ты, остальные кто где.
– Остаешься здесь, я на первый подземный, уточнять обстановку. Через три часа, если меня не будет, откроешь восьмую капсулу с Кирилловым, дальше по обстановке.
Вышел из комнаты, дежурное освещение в режиме тревоги. На полу мигают ярко красные указатели в направлении эвакуации. Дошел до лифта, работает. Поднялся на минус первый уровень, дошел до комнаты дежурной смены. Мое появление неожиданным не было. Капитан в камуфляже, поднялся навстречу, протянул планшет для опознавания. Приложил левую руку, появилось мое фото на экране с указанием статуса. Он посмотрел на планшет потом на меня.
– Товарищ майор за время дежурства…. – и осекся. Он был немного не в себе. Взъерошенный вид, красные от напряжения или недосыпания глаза. Неуверенный голос.
– Капитан, как тебя зовут?
– Валентин… Иванович
– Вот что Валентин, вскрывай аптечку и сделай себе укол стимулятора. Тебя долго еще не сменят, а спокойного дежурства уже не будет. Ты все сделал как надо. Потом проверь своих подчиненных. Где журнал событий?
– Вот там, – он указал на один из компьютеров на столе.
Подошел, стал изучать записи на мониторе. Длинные столбцы текста с указанием точного времени фиксировали малейшие изменения в жизни объекта и обстановки. Пока изучал, вернулся капитан, посвежел, взгляд более осмысленный.
– Радиопереговоры фиксируете?
– Так точно, товарищ майор, можем вывести на громкую связь.
– Выводи.
Капитан скрылся за дверью радиоузла, комнату наполнили звуки радиопомех и работы сканера. Вышел и извиняющимся тоном проговорил:
–Товарищ майор, переговоров уже нет, могу запись включить.
– Включай.
Вновь скрылся за дверью и в комнате раздались крики. Из динамиков на стене слышались встревоженные, а потом и панические обрывки переговоров на разных языках. Внезапно вклинился разговор на русском:
– Вента – Дону, Вента – Дону, боевая тревога, полста один, повторяю полста один… Системы связи вышли из строя, работаю открытым каналом, компьютерный сбой, тревога полста один. Остановить не можем, компьютерный …
Познаний в других языках, хватило, чтобы определить, что картина почти везде одинаковая. Повсюду в мире люди пытались остановить запуск средств поражения и не могли ничего с этим поделать. Если в начале еще как-то пытались соблюдать правила радиообмена и сохранять спокойствие, то ближе к концу записи панические настроения преобладали. От пожелания гореть всем в аду, до «Храни Вас Господи». Дослушивать не стал, ошибки быть не могло. Глобальная ядерная катастрофа началась, и уже, возможно, закончилась.
Мы были готовы к этому. Точнее мы думали, что готовы к этому. Правда такова, что к этому нельзя быть готовым. Только сейчас, представив в красках, под звуки теряющих контроль над собой и ситуацией голосов я осознавал, что этого быть не должно, но произошло. Где сейчас те политики, которые подвели черту под развитием цивилизации, те олигархи, которые в борьбе за ресурсы и сферы влияния спровоцировали не один локальный конфликт, те военачальники, которые ежедневно утверждали, что именно их армиям ничего не угрожает, те многочисленные сенаторы, депутаты и избранники всех стран и народов, которые кричали с трибун о независимости, лоббируя при этом интересы только своего кармана, многие другие, кто приложил свою руку к тому, чтобы эта катастрофа состоялась. Ответ был, они превратились в пепел и тлен, вместе с большинством населения планеты. Ущерб еще предстояло оценить, но было очевидно, что человечество в прежнем его состоянии перестало существовать, вместе с государствами, экономикой и научным прогрессом, которым так гордились. История начиналась заново, какой она станет – зависит теперь только от нас. Появление капитана вернуло меня к действительности. Он уже какое-то время стоял и наблюдал за мной.
– Протокол день «икс» – задействовали? – спросил его.
– Только первую часть протокола, ждем указаний, – бодро ответил капитан.
– Считайте, что они у Вас есть. Соблюдать радиомолчание. На просьбы о помощи не реагировать, сейчас мы никому ничем не сможем помочь. Все фиксируйте. Копии журнала и переговоров – загрузите в планшет. Через три часа, если обстановка не изменится, снимайте тревогу со всех уровней, кроме надземного и объявляйте общий сбор в конференц-зале минус первого уровня. В остальном соблюдайте протокол.
Я возвращался на нижний уровень, планшет с копиями прихватил с собой. Нет времени объяснять, доказательства – лучше всего.
Как только я появился, Николай вздохнул облегченно.
– Какие новости? Тебя почти три часа не было.
– Без изменений, ошибки нет, вот, доказательства, – показал на планшет. У нас есть время, чтобы все обсудить, потом начнем действовать. Но сначала по людям… как так получилось, что Виталия Семеновича нет?
– Он с Лидией Михайловной позавчера в Питер уехал на объект, вернуться должен был завтра, так что с ними должно быть все в порядке.
– Понятно, будем надеяться, что так. Сколько всего человек сейчас на объекте?
– Тридцать плюс одиннадцать здесь, плюс три дежурная смена, ну и я – итого сорок пять, – посчитал вслух Томский.
– Где еще пятнадцать? Или штаты поменяли?
– Не поменяли, сезон отпусков, десять в отъезде, плюс трое на базе у Борисовича на подготовке. Двое, включая полковника в командировке.
– Думаю людей на базе в расчет пока не принимать, доставим, когда получится. Убежище там месяца на три. Подготовки им думаю хватит, чтобы сразу на поверхность не лезть.
– Согласен. Из ученых всего три человека осталось, Цветков и младшие сотрудники. Когда остальных думаешь с вахты выводить?
– Сейчас смысла нет, только киснуть будут. Протоколом и так предусмотрено выводить по два или три человека за раз, чтобы коллективного помешательства не было. Думаю о первом выходе пока рано говорить, недели две, не раньше. В связи с этим предложение – тебе стать комендантом объекта до прибытия Виталия Семеновича. Я же начну готовить группу для первого выхода на базу Борисовича.
– Не скажу, что рад этому, я же командир боевой группы, не хозяйственник или управленец.
– По этому поводу не сомневайся, есть кое-какие мысли, это не надолго. Мне сейчас будет за всеми не успеть, нужно сосредоточиться на одной задаче.
– Если так, то хорошо. С какого объекта будем начинать?
– От обстановки зависит, даже если сами пройдем – людей надо еще вывести, здесь спешка ни к чему будет. Значит договорились?
– Договорились, – вполне искренне заверил Николай.
– Вот еще что, я дежурную смену в чувство привел, думаю, сменить их надо будет пораньше. Досталось им по полной, до сих пор в мыле.
– Понял, сделаем.
– Вот и хорошо, тревогу снимут, поднимай нас на минус первый, я пока подумаю, кого из них выводить.
Томский ушел, а я остался в тягостном раздумье. Выбор был непростой. Из подразделения в распоряжении одиннадцать человек, плюс трое на базе и я, итого пятнадцать, остальные на других объектах, в расчет пока не берем. Объектов шесть, действовать лучше тройками, не меньше. Вот и получается, что сначала нужно прокладывать маршрут в Питер, а по возвращении на остальные объекты. Для выхода на базу Борисовича мне нужны были Алена и Сомов. Есть смысл Алену пока не беспокоить, а вывести с вахты по возвращении на объект Виталия Семеновича и Лидии Михайловны с Питера, это полгода, может больше. Неизвестно как она отреагирует на их отсутствие. Однако нужна информация об обстановке на поверхности, без выхода из убежища, а лучше нее с этой задачей никто не справится. Если сейчас ее не привлечь, будут осложнения. По поводу Сомова, основной вопрос заключался в том, успел он восстановиться или нет. Показатели капсулы по температуре в норме – тридцать шесть и шесть, но не факт. Значит так, сначала на базу, забираем своих и вшестером в Питер, посмотрим, насколько возможен сам факт эвакуации, дальше по обстановке. Сомнения насчет Алены пропали, я достал ключ из сейфа.
Алена сидела и смотрела на планшет в своих руках, по которому шли столбцы текста из журнала событий. Я обошелся без стандартной процедуры проверки, она и так меня узнала и поцеловала. На вопрос «Что случилось?» – просто передал ей планшет. Когда начались радиопереговоры, она напряглась, вслушиваясь. Пару раз прокрутила назад отрывок и прошептала
– Водолей.
– Не понял. Воды принести? – подумал, что ослышался.
– Я сама не поняла, вот по-китайски несколько раз упоминается «Водолей», не позывной, точно. Может система какая-то. Они первые тревогу забили, похоже, что сбой у них начался. Очень интересная запись, надо ее изучить обязательно. Маме уже показывали?
Я с ужасом ждал вопроса про родителей, так как гарантии, что они в безопасности у меня не было и оказался просто не готов
– Понимаешь… Алена, их здесь нет, – ее лицо закаменело. – Ты не волнуйся, они в Питере.
Если можно было как-то по-глупому сообщить эту новость, то я это сделал. Мысленно обругал себя, за то что не подготовил речь и торопился исправиться. – Они позавчера уехали на объект, должны были вернуться завтра, так что должны быть в безопасности.
– И папа тоже? – она выделила главное из моей сбивчивой речи.
– Да, милая, мы сразу пойдем за ними, как только это станет возможно, – я обнял ее за плечи.
Алену это не успокоило, слезы лились по щекам, плечи вздрагивали. Я не знал куда мне деваться от жалости, но помочь сейчас я ничем не мог. Подождал, пока успокоится.