Выезд на поверхность происходил через главные ворота. В восемь часов в прежнем составе мы выехали из ворот, остановились на площадке у бункера. Бортовая система радиационного контроля постоянно выдавала сигнал тревоги, пришлось ее отключить. Достаточно было интегрированной системы скафандров. Счетчик дозы продолжал менять цифры, но уже не так резво, как накануне. Корпус БТР значительно снижал вредное воздействие. Алена постоянно наблюдала за показаниями приборов и периодически их озвучивала. Я наблюдал за местностью в оптические приборы по маршруту движения. Пару раз делали короткие остановки для осмотра, не спешивались, необходимости не было. До аэродрома доехали сравнительно быстро, направились к ангару. Бетонное поле было покрыто трещинами и слоем пепла.
Система охраны оказалась не повреждена, однако когда Алена ввела код, двери ангара открылись лишь на метр и застопорились. Свет не загорелся. Изнутри ангара нас обдало жаром, о чем немедленно сообщили системы скафандров. Температура семьдесят градусов, воздух непригоден для дыхания. Оставили Пегаса снаружи, вошли. Внутренность ангара полностью выгорела. Что послужило причиной, короткое замыкание или взрыв топливозаправщика, было непонятно. На месте самолетов и вертолетов была лишь груда искореженного железа. Ворота с внутренней стороны имели многочисленные повреждения.
– Неужели снаружи была такая температура, что защита ангара не помогла? – Алена недоумевала, лица за стеклом было не видно, но голос дрожал.
– Надо проверить остальное, – я направился к воротам в другом конце ангара.
Здесь нас ожидало второе разочарование за сегодня. Консоль системы охраны была исправна, следы копоти и повреждения были только на защитном люке, но моего допуска оказалось недостаточно, система отказала в доступе.
– Кто-то говорил о неограниченном уровне допуска. Как это понимать? – вопрос был риторический. За время после катастрофы я уже второй раз с этим столкнулся и мне это не нравилось. Если так будет дальше смогу ли я выполнить то, что должен? – Оставим вопрос открытым, не думаю, что в ближайшее время понадобится авиация.
Долго горевать над пепелищем я Алене не дал. Мы вышли из ангара. Открытым его оставлять нельзя, однако и закрыть сразу не получилось. Только после того как, мы с Пегасом переключили скафандры в максимальный режим и вручную сдвинули обе створки ворот, получилось запереть на электронный замок и включить систему охраны. В результате таких событий, уровень тревожности начал расти вместе с уровнем радиации, о чем постоянно оповещала система скафандра. В довершение ко всему начинался дождь. Поспешили укрыться в броне. Продолжать движение пока не стали, надо осмотреться.
– Барс, уровень радиации за бортом растет, приближается к опасному, – Алена включила бортовую систему и следила за показателями.
– Принял. Стоим пока на месте. Какие будут предложения? – спросил на всякий случай.
– Командир, надо продолжить разведку, пока нам ничего не угрожает, – высказался Пегас.
– Цифра? – со своего места увидел, как она встрепенулась, я редко к ней так обращался.
– Можно продолжить с остановками, об опасности предупрежу, – отозвалась она.
– Пегас, вести сможешь? Грязный дождь сплошной стеной, – я наблюдал это в триплексы.
– Смогу, но поедем медленно, – предупредил он.
– Тогда вперед, скорость выбирай самостоятельно, торопиться некуда.
Так всегда было в разведке, каждый имеет право голоса, но решение за командиром. Если есть сомнения, прислушайся, возможно кому-то это спасет жизнь. Было плохое предчувствие, но знал точно, что останавливаться нельзя. Дальше двигались можно сказать на ощупь. Никакие приборы тут не помогли бы. Остановиться и переждать тоже не вариант, неизвестно, сколько это продлится.
– Перед мостом остановись, – предупредил Пегаса, – шестое чувство подсказывало, что мы уже рядом.
– А нет никакого моста, – раздалось в шлеме через пару минут, БТР затормозил и немного сдал назад. – Разрушен.
Выходить под кислотный дождь нельзя. В скафандре ничего не будет, а вот отсек БТР потом очистить будет сложно. А списывать по БТРу в утиль после каждого выезда никакого автопарка не хватит.
– Пегас, без моста сможем переправиться? – я ожидал ответа, преодоление водных преград на БТРе мы не отрабатывали, все предусмотреть невозможно.
– Не рекомендую, – подала голос Алена, – Река сейчас как сточная канава, на почве воду ничего не держит, все сгорело. Все стекает в реку.
– Сможем, командир, был опыт. Только лезть в это дерьмо без крайней нужды не стал бы. Чтобы машину подготовить нужно будет выйти.
– Понял, сдавай назад пятьдесят метров. Цифра, пробуй установить связь с убежищем базы, «Причал» вроде, частоты помнишь?
– Пробую, «Причал»-«Омеге», «Причал»-«Омеге», прием, «Причал» ответь «Омеге», прием, – потом замолчала на пару минут и радостно сообщила,– Есть связь!
Мы слышали только ее речь.
– Вывести нас сможешь в канал? – задача была не простая, согласовать три разные сети, но не для нее, через минуту доложила:
– Сургут на связи, переключаю, – щелчок и помехи.
– Сургут – Барсу, прием.
– На связи Сургут, нахожусь на «Причале», нас шесть человек, один трехсотый, нужна помощь, еще вчера, прием.
– Принял, кто трехсотый? Прием.
– Илья, как понял?
– Понял, ждите, будем искать переправу. Отбой связи.
– Цифра давай на внутреннюю, с ними канал не теряй.
– Тут я, – отозвалась Алена, – дед говорит есть брод почти напротив бани, где причал, берег ровный.
Я припоминал широкую поляну, на берегу, мы там были, осталось найти где это.
– Пегас, говори, что нужно сделать для подготовки к переправе, я выхожу наружу искать место, сообщу.
– Воздухозаборник установить, остальное в этой машине на кнопках. Он пристегнут на броне, увидишь.
– Цифра, скажи им, пусть готовятся на выход, защита максимальная, ждут нас внутри.
– Приняла, в воду не заходи, мало ли…
– Отставить. Все по необходимости, – я уже выходил под дождь.
Нашел место сразу, оказалось совсем недалеко, подъехал Сомов. Установил воздухозаборник, пришлось повозиться. Скафандр выдерживал и доза росла не быстро, но система настоятельно рекомендовала покинуть зону заражения. Может быть в другой раз так и сделали бы, можно переждать и вернуться позже, но раненый ждать не станет. Если «вчера» – то дело совсем плохо. Вернулся, закрыл за собой боковую дверь, проверил люки, предупредил на всякий случай:
– Внутри как снаружи, заражено, все приняли?
– Пегас, принял.
– Цифра, приняла.
– Барс, проверь боковые двери, Цифра –люки.
– Проверено, – отозвались хором.
– Тогда поплыли в тапках по … – бормотал Пегас себе под нос, съезжая в воду.
Ко дну не пошли, титановый корпус легко держался на плаву. Тут же обнаружились и недостатки более легкого веса, начинало сносить течением, приходилось плыть к нему под острым углом. Большой уровень воды и течение, сильно загрязненное вспененной массой, больше похожей на кисель, тоже делали свое дело. Я почти физически ощущал, как Пегас борется с рекой. Тревога бортовой системы не умолкала, извещая о высоком уровне радиации за бортом, отключать нельзя. Внутри – уровень приемлемый, сориентировался по показаниям систем скафандра. На преодоление небольшой, казалось бы, речушки ушло минут десять, не меньше. Повезло, что берег напротив был пологий на большом протяжении и уровень воды высокий. Снесло метров на двести, запомнил, на обратном пути пригодится.
Возле убежища нас уже ждал один человек из группы в скафандре. Подъехали почти вплотную, удобнее грузить будет. Высадился, остальным приказал оставаться на месте и ждать
– Сургут? – поинтересовался, подходя к нему,– готовы?
– Да, Сургут. Мы готовы, трое в Демронах, трое в скафандрах. Один сильно пострадал, на носилках. Дед и Татьяна не отходят от него, пока держится.
– Довезем или надо на месте осмотреть?
– Довезем, все, что надо уже сделали. Переправы нет, даже плот сделать не из чего, так бы сами донесли на руках. Но в Демронах не дойдут и ждать нельзя.
– Я понял тебя, это потом. Если готовы, тогда грузимся, убежище закрывайте, еще пригодится. С собой только личное оружие, места мало. Помощь с погрузкой нужна?
– Справимся, командир.
Грузились быстро, молча, аккуратно. Разместились все. Носилки заняли почти половину отсека, один остался придерживать. Убежище закрыли. Личных вещей не брали. Переправа прошла по накатанной. На обратном пути то и дело напоминал Сомову, чтобы не разгонялся, дорога размыта, да и трясти начинало. Доехали в два раза быстрее. На подъезде Алена вышла на связь с убежищем и уже раздавала указания, что, где, как подготовить к приему раненого. В основные ворота нам путь был заказан. Пошли через систему шлюзов, раненого раздели прямо там и переложили в стерильный переносной бокс. Алена убежала вслед за ними, Михаил Дмитриевич за ней не успевал. Деда с Татьяной увели в карантин на обследование. Остальные спустились в блок группы. Можно было перевести дух. А вот БТР оставили на площадке у входа, группе дезактивации теперь предстоит непростая работа, внутри наследили здорово. Не предназначена техника для таких маневров в зоне заражения. Закрылись, преодолели, поехали дальше, без всяких резких движений в самой зоне, как то так, иначе сама техника превратится в очаг заражения. Но в данном случае техника меня интересовала меньше всего.
Я направился в блок, чтобы переодеть скафандр и узнать, как обстоят дела с раненым. С этого дня решено было возвращаться с выходов на поверхность через отдельный вход, напрямую в комнату боевого дежурства. Во-первых, так было ближе. Во-вторых, даже самая совершенная система шлюзов не гарантировала полной очистки, это могла обеспечить только система очистки контейнеров для хранения скафандров. В-третьих, это гарантировало соблюдение стерильности самого убежища.
В результате этого выхода помимо очевидных результатов, были сделаны