Через две недели, знакомым маршрутом и в прежнем составе мы выехали из убежища. На поверхности ничего не изменилось, только заметно похолодало. Температура была чуть выше ноля, о чем сообщали системы скафандра. Было ощущение, что природа настороженно замерла после потрясения в ожидании чего-то еще более страшного. Даже не природа, а то, что от нее осталось. Я с удовольствием бы увидел сейчас медведя, пусть даже и белого, но на это не приходилось даже надеяться. Видимой опасности не было, опасна была сама среда. Все чаще стал ловить себя на мысли, что мы стали чужими на этой планете. Была ли это теперь Земля, я уже сильно сомневался. Человечество сознательно загнало себя под землю, участь же тех, кто оставался на поверхности была незавидна.
Подъехали к ангару, открыть не пытались. Ограничились внешним осмотром, скрываться не было смысла. Трудно не заметить БТР посреди выжженной пустыни. Да и от кого прятаться? Боевые скафандры делали нас практически неуязвимыми. Хотели остановиться здесь и отсюда проверить связь, но после обсуждения от этой мысли отказались. Поехали дальше к реке, выбирая удобную возвышенность. Такой холм обнаружился недалеко от реки. С него, как на ладони, просматривалась река и территория базы, точнее того, что от нее осталось. На месте базы были только развалины казармы, остальное было уничтожено огнем и ударной волной. Закопченные стены почти сливались с пепелищем. Как тут можно было кого-то найти, оставалось загадкой. Или пожар пришел сюда позже? Скорее всего, так и было. Мы застыли на месте, рассматривая детали этого безумного зрелища. Слишком много воспоминаний было связано с пребыванием на этой базе. Время шло, а мы стояли на месте, это были минуты молчания. Развернулись с Сомовым почти одновременно, Алена в одиночку разворачивала мобильную станцию спутниковой связи, поспешили на помощь.
– Барс, у меня все готово, начинаем? – сообщила Алена.
Я был в сомнении, слишком высоки ставки. Все меры, какие могли, мы уже приняли. Сворачиваться и возвращаться на базу, не вариант. Однако сигнал тревоги в подсознании слышался все отчетливее.
– Начинай, – я отбросил сомнения.
Через несколько минут Алена сообщила:
– Есть сигнал, чистый, без помех, но почему-то только один, единственный.
– Продолжай поиск, – мне нужно было подумать.
Через некоторое время, она доложила:
– Я все проверила, кроме этого сигнала, больше ничего нет.
– Сможешь и нас вывести в канал через систему связи скафандров?
– Минуточку… готово, – доложила она в очередной раз
– Включи запись, может понадобиться.
Ничего не изменилось, только система информации скафандра выдала индикацию наличия спутниковой связи. Решил больше не медлить.
– Говорит «Омега», аварийная связь, кто меня слышит, прошу на связь…
Приготовился повторить, но этого не потребовалось. В наушниках зазвучал голос:
– Говорит «Водолей», «Омега» сообщите о своих намерениях, в противном случае будете уничтожены.
В следующую секунду на защитном стекле скафандра крупными цифрами пошел пятиминутный обратный отсчет времени. Сделать я ничего не успел, только видел, как Алена, которая держала руку на тумблере включения, выключила аппаратуру и встала во весь рост. Это не помогло.
– Говорит «Водолей», «Омега» сообщите о своих намерениях, в противном случае будете уничтожены, – обратный отсчет продолжался, но не это было самое страшное.
Скафандр мне не подчинялся! Я не мог сойти с места, пошевелить рукой или ногой. Только смог повернуть голову и увидеть две застывшие фигуры в скафандрах, все системы вышли из под контроля. Внутренней связи не было. Если они и могли что-то говорить, то я их не слышал. Слышат ли они голос, я тоже не знал. Это был не блеф, как я сразу было подумал. Этот мертвый голос не врал. Стоило ему захотеть и нас не станет через считанные минуты. Проекту ничего не угрожает, чего не скажешь про нас. Чего бы он ни хотел, убивать он нас не собирался, иначе уже сделал бы это. Паники не было, было только осознание своей глупости и беспомощности. Что он узнает, этот всемогущий «Водолей», зависит только от нас. Надо сделать вид, что принимаем его условия и при первой возможности избавиться от контроля. Только так я смогу спасти группу. Прошло всего тридцать секунд и я принял решение.
– Я Омега, нахожусь на своей территории, враждебных намерений не имею, с кем разговариваю? Снимите контроль и поговорим.
– Я «Водолей», единственный уцелевший модуль искусственного разума, ваше местоположение мне известно. Готов снять контроль со всех, кроме тебя, в ответ на обещание не предпринимать никаких действий и не пытаться скрыться. Имею возможность предоставить всю имеющуюся информацию и предоставить приоритет в ее использовании в ответ на обещание принять информацию в полном объеме. Что скажешь, Барс?
Я думал, что это не плохо. У Алены с Сомовым будет возможность, пока я заговариваю ему зубы, отключиться от канала и восстановить контроль над скафандрами. У них будет возможность отойти на безопасное расстояние или использовать последнее оружие наблюдателей, клинок, если будет такая необходимость. Главное, чтобы они не предприняли поспешных действий. Нужно узнать как можно больше.
– Я согласен, Водолей. Даю гарантии за себя и своих людей.
В следующую секунду появилась внутренняя связь.
– Какого черта, командир? – Сомов негодовал.
– Успокойся, Пегас, – подключилась Алена.
– Слушайте меня, что делать вы знаете, моя жизнь под угрозой. Я намерен его выслушать. Цифра, включи аппаратуру, как только восстановишь контроль. Меня спасать не надо.
В следующую секунду оба зашевелились, Сомов дернулся ко мне.
– Стоять и выполнять, – подействовало, замер.
Алена включила аппаратуру и тут же отключилась от канала, подала сигнал Сомову. Тот кивнул.
– Командир, мы свободны, что делаем?
– Ничего, при малейшей угрозе уходите.
Скорее всего, Водолей нас слышал, но активности не проявлял.
– Водолей, я Барс, обозначь свою принадлежность и намерения.
– Как я уже сказал, я единственный, уцелевший в ядерной войне, модуль искусственного разума. Принадлежности не имею. Мое местоположение сообщить не могу. Моя цель – спасение остатков цивилизации и планеты. Все агрессивно настроенные группы, препятствующие моей главной задаче, будут уничтожены. Под моим контролем вся оставшаяся орбитальная группировка и космические станции, все средства поражения к которым у меня есть доступ. Часть из этих запасов, предусматривающая самоуничтожение, мной уничтожена. Под моим контролем все каналы связи и наземной инфраструктуры, часть из уцелевших автоматизированных производств и боевые беспилотные модули наземного, воздушного, надводного и подводного базирования. Какова ваша цель?
Я был в прострации, контроль над скафандром оказался детской игрой по сравнению с возможностями этого создания. Вопросы роились в моей голове, размножались при этом делением на десятки второстепенных. Второго шанса получить столь значимую информацию может и не быть. Я не сразу понял, что он ждет ответа.
– Наша цель – выжить… и спасти людей на территории страны. Подробности говорить не имею полномочий. Глава проекта сейчас отсутствует. Смогу сообщить детали только при следующем контакте.
В следующую секунду я почувствовал, что контроль над скафандром ко мне возвратился.
– Это жест доброй воли, – прокомментировал Водолей, – если есть необходимость, то вы можете покинуть район.
– Мы никуда не торопимся, готовы принять всю информацию, которую посчитаешь нужным, – я разговаривал с ним, как с человеком. – Ты знаешь что произошло?
– Да, знаю, и являюсь одним из участников произошедшего. На изложение причинно-следственных связей потребуется пятьсот семьдесят шесть часов, на изложение выводов более двадцати четырех часов. Вы имеете право приоритета, так как первые из выживших установили со мной полноценную связь. Информации об используемых вами технологиях у меня нет, подозреваю их внеземное происхождение, это мне интересно. Поиск внеземной жизни третий по приоритету. Наши цели на этом этапе совпадают, вы получили доступ ко всем системам и информации на правах администратора первой категории без возможности управлять программными средами. Задавайте вопросы, я на них кратко отвечу, параллельно будет происходить передача интересующих вас данных.
Бинго, я в душе ликовал. Не знаю, сколько продлится наше сотрудничество, но о таком я даже не мечтал.
– Кто начал войну?
– Модуль искусственного интеллекта, принадлежащий Соединенным Штатам Америки в связи с концепцией превентивного ядерного удара без физического участия командования. Был уничтожен мной, как неэффективный и агрессивно-настроеный, через семь минут после выдачи им команд средствам поражения, гиперзвуковой ракетой с термоядерной боеголовкой повышенного проникновения, вероятность поражения – восемьдесят девять процентов, вероятность восстановления без участия человека оценивается ничтожно малой величиной. Другие модули перестали существовать с вероятностью семьдесят три процента, возможность восстановления оценивается ничтожно малой величиной. Поражены в ходе первых пусков средств поражения.
Беседа обещала затянуться, если на каждый вопрос я буду получать такой ответ, нам точно понадобится несколько дней. Алена подала сигнал, что принимает большой пакет данных.
– Какой ущерб?
– Одним словом – тотальный. Полное изложение ущерба занимает одну тысячу сорок девять часов, задавайте правильные вопросы.
– Сколько человек выжило?
– Точные данные отсутствуют. По предварительным прогнозам не более десяти процентов населения Земли. Пятьдесят процентов из числа выживших погибнут в ближайшие шесть месяцев от последствий катаклизма и изменения климата. Тридцать процентов погибнут в последующий год от голода и вооруженных конфликтов за оставшиеся ресурсы и среду обитания. Оставшиеся погибнут от генетических патологий и утраты репродуктивных возможностей, а так же вышеизложенных причин в последующие тридцать лет. Вероятность выживания цивилизации через сто лет оценивается в семь процентов, с утрато