В поселок вернулись на рассвете. Скорого возвращения, да еще в полном составе, ни кто не ждал. На подъезде вышли на связь. Организовали доставку воды и развернули пункт дезактивации с использованием систем БТР. Только после окончания очистки, загнали технику под разгрузку. Радость капитана от успешного окончания рейда быстро сменилась хмурой сосредоточенностью, он догадался о причине нашего скорого возвращения. Подошел ко мне.
– Что с людьми в части?
– Все остались в убежище, там и похоронили, без необходимости не суйтесь, фонит сильно. И себя не вини, ты сделал все правильно, это был их выбор. Запасов хватает, но не злоупотребляйте.
– Я понял, только по необходимости.
Я дополнил свою информацию о зонах заражения, которую уже сообщал ему накануне. Он пообещал, что в случае угрозы, держаться за место не будет и уведет людей дальше. Я ему верил. Капитан окончательно оттаял и выходил из оцепенения. Та безнадега, в которой мы его застали в первый день, которая ощущалась даже в воздухе, была в прошлом. Сейчас, глядя на его активность, я не сомневался в нем. Если в очередной раз нужно будет спасать и защищать людей, ставших ему семьей, он сделает все что нужно и даже больше. Может ли Водолей учитывать такие факторы? Я сомневался. Пока в битве с костлявой счет почти равный, благодаря именно таким людям, как капитан. Задержались еще на несколько часов для отдыха. В полдень колонна возвратилась на маршрут, о чем не забыл сообщить Водолей. Позади себя мы оставляли надежду и островок пусть временного, но благополучия. На душе было легко, значит, сделали все правильно. Потеряли почти двое суток не зря. За трое суток мы преодолели лишь десятую часть маршрута, теперь необходимо было наверстывать.
За Уралом, в Европейской части обстановка была еще хуже, даже по тем данным, которые имелись в нашем распоряжении. Как обстоит на самом деле, предстояло убедиться самим. Еще не поздно было поменять маршрут на южный. Его преимуществом была разветвленная сеть дорог и возможность обходить препятствия на пути. Только карта постъдерного мира говорила о неразумности такого решения. Наличие больших и малых городов ставших зонами бедствия, почти сплошные зоны заражения, АЭС, химические и стратегические предприятия, ставшие объектами ударов – все это заставляло выбирать северный маршрут. Рано или поздно необходимо было выезжать или пересекать некогда оживленный Северный широтный коридор, стараясь при этом двигаться вдоль него, при наличии такой возможности, избегая непредвиденных встреч и столкновений, обходя города и крупные населенные пункты. Наличие больших и малых рек на маршруте не останавливало. Температура воздуха уверенно приближалась к минус тридцати градусам по Цельсию.
Следующий поселок оказался намного больше и оказался заброшенным. Нас встречали пустые улицы и нетронутый следами человека и животных, снег. Люди покинули это относительно безопасное место совсем недавно. Судя по всему, причиной было не заражение местности. Никакие другие причины, кроме голода, не могли заставить людей покинуть это место. Это было похоже на организованный исход, дома заперты, окна закрыты ставнями или деревянными щитами. Предположения подтвердились, когда на окраине поселка обнаружилась длинная канава, большей частью заметенная снегом, с телами, зашитыми в мешки и самодельными деревянными крестами. Холод и голод сняли щедрую жатву, крестов было много. Теперь поселок уже не воспринимался как оставленный, это был погост. Даже разговаривать в полный голос было невозможно. Тем не менее, это место нас устраивало для ночлега. Один из домов кирпичной постройки пришлось вскрыть. Остатки деревянной мебели были сложены возле камина, остальная мебель была использована прежними хозяевами дома для обогрева. Покрытия на полу и ковры еще хранили следы от нее. Осмотр кухни только подтверждал наши догадки. Ни крошки хлеба. Беспорядка не было, почти все личные вещи на месте, уходили налегке и, видимо, рассчитывали когда-нибудь вернуться. Сколько человек покинули это место, оставалось неясно. Наверняка, нашелся капитан, который собрал людей и увел их из гиблого места. Направление было только одно – в сторону магистрали, в сторону жизни.
На ночь выставили охранение, дом протопили, разложили спальные мешки прямо на полу и рано легли спать. Утром, не сговариваясь, начали спешно собираться. Хотелось скорее покинуть это место, где мы стали невольными нарушителями спокойствия. К обеду выехали на магистраль, но следов машин и людей не было и здесь. Эта оживленная дорога была абсолютно пуста, ничем не отличалась от прежних дорог по бывшим просекам и второстепенных дорог, соединяющих поселки. Первая и последняя брошенная машина встретилась нам только через два десятка километров. Наполовину заметенный снегом внедорожник. Внешних повреждений не было. Когда отогрели стекла, обнаружили три тела в салоне. Вероятно, поломались в дороге или закончилось топливо, помощи не дождались. Терять время не стали, продолжили двигаться на запад. Водолей периодически уточнял пройденное расстояние и отмечал, что с маршрута мы не отклонились. Навигационную систему я больше не отключал. Кто-то один из нас постоянно находился в скафандре. Водолей периодически запрашивал разрешение на снятие информации с систем жизнеобеспечения. Опасений он больше не вызывал, воспринимался как одна из встроенных систем, по сути являлся помощником. Если бы мне сейчас сказали, что он стал решающим фактором в произошедшей катастрофе, принимал решения, перехватывал контроль над спутниками и средствами поражения, я бы не поверил. В дороге у меня было время пообщаться с ним по самым разным вопросам, не переставая при этом вести наблюдение за прилегающей местностью. К своему удивлению, обнаружил, что у него есть чувство юмора, да и некоторые его высказывания говорили о том, что эмоции ему не чужды. Для меня это было открытием, как к этому относиться я пока не знал, решил оставить это на более подходящее время. Советоваться с Аленой по этому поводу тоже не стал, не хотел, чтобы он слышал наш разговор. По пути, в стороне от дороги, иногда встречались поселки. Достаточно было посмотреть на трубы домов, что бы понять, что ничего нового мы там не увидим. Уровень радиационного заражения иногда повышался, был выше нормы, но не опасен. Задерживаться на таких участках было опасно, жить тем более, но в движении опасности не было, бронекорпус защищал надежно. Такие зоны фиксировал Водолей, я отмечал для себя на карте, делая необходимые пометки. Статистику вести для себя перестал. Количество брошенных поселков говорило о том, что войну со смертью мы проиграли и прогнозы скорее верны, чем нет.
Тем приятнее было увидеть на вечернем горизонте огни небольшого поселка с освещенными, тусклым светом свечей и керосиновых ламп, окнами. Над несколькими домами курился дым от печных труб. Мало того, не было никаких заграждений или систем обороны. И это еще не все, на подъезде к поселку дорога была расчищена, что воспринималось, как неоспоримый признак цивилизации. Это все свидетельствовало о том, что люди сбились в крепкую общину и приспособились к новым условиям, худо или бедно организовав свой быт. Рисковать не стали, остановились на подъезде и попытались выйти на связь, безуспешно. Памятуя прошлую, нескладную встречу с капитаном, два БТР съехали с дороги, заняв позиции. Как ни протестовала Алена, оставили ее на связи. В поселок поехали втроем. Проехали почти до центра поселка, как из под земли по сторонам от дороги появились два дюжих молодца, с автоматами. Широко улыбаясь, подали знак остановиться.
Я включил режим маскировки и старался не двигаться, не хотел пугать невольных свидетелей. Сомов и Томский должны были отправляться на переговоры. С собой только легкое оружие, автоматы и другое оружие с собой не брали. Остановились. Сомов вышел первым, за ним Томский. Пока дверь закрывалась, один из них заглянул в боевое отделение, меня не заметил.
– Здорово, бродяги, – пробасил тот, что постарше, в теплой гражданской куртке, рассчитанной на арктические морозы, – Далеко путь держите? Давно у нас гостей не было.
– Здорово, коли не шутишь, – в тон ему ответил Томский.
Дальнейшего разговора я не слышал. После первой встречи мы решили поменять легенду, представляясь научной экспедицией, оценивающей масштабы ущерба из Алтайского научного центра. То, что вооружены и оснащены, так время такое. На ботаников не похожи? Так в экспедиции разные люди бывают. При других обстоятельствах Томский вполне сошел бы за научного сотрудника с его глобальным уровнем мышления. Чем неправдоподобнее версия, тем охотнее в нее верят. Задумался было, пока снаружи не ударили по броне. Сначала подумал, что подают мне сигнал на выход, потом насторожился. И Сомов, и Томский знают, что в скафандре я не выйду, значит должны сами появиться и дождаться, пока я переоденусь. Сомнения оказались напрасны, боковая дверь открылась, я ожидал увидеть Сомова. Вместо этого появилась голова в капюшоне арктической куртки и, озираясь по сторонам, забасила:
– Выходи, старший зовет… – не дождавшись ответа, продолжил, – ну как знаешь, два раза повторять не буду.
– Да нет тут никого, – произнес второй голос, – когда лось этот вываливался, я заглянул внутрь, зуб даю, нет никого. Ботаники явно попутали. Думали, в сказку попали…
– Хайло завали, Рябой, кишки простудишь, – осадил первый его басом, – Ползи внутрь, смотри, чего они нам там привезли.
Второй полез внутрь, едва не задев меня, второй сдернул автомат с плеча, снял предохранитель. Незваный гость осмотрелся и присвистнул.
– Ворон, вот это пруха, тут арсенал целый и хавчик, мля буду, бабы только не хватает. Давай сюда…
Договорить он не успел, недалеко раздался шум битого стекла и удар двери. Кто-то вынес дверь дома, не открывая, вместе с косяком. Секундного замешательства мне хватило. Рябой повалился, больше никогда уже не встанет. Пока Ворон соображал что происходит, клинок уже торчал у него из горла, тонкая струйка крови стекала на снег. Отошел в сторону, выдергивая оружие из мертвого уже тела. Кровь брызнула фонтаном, значит, еще не совсем мертв. Придержал, аккуратно укладывая на снег и перехватывая оружие. Вспомнил про режим маскировки, положил