Несколько заброшенных селений для нас интереса не представляли, нам необходимо было переправиться через реку. Мы преодолели половину пути, впереди была его Европейская часть. Тот маршрут, который раньше мы проехали бы за двое суток максимум, сейчас растянулся на десять суток почти непрерывного движения с раннего утра до позднего вечера. Мосты через реку были разрушены, на поиск уцелевших время тратить не стали. Уровень реки перед замерзанием заметно вырос, затопив все прибрежные районы. Ожидали повышенного фона и приготовились искать проходы, но этого не потребовалось. Только в поймах и разливах уровень заражения был немного выше. Там, где подо льдом сохранялось течение, фон был в норме. На другой берег переправляться не стали. Отсутствие повышенного фона в русле реки, заставило пересмотреть маршрут в пользу более северного варианта. Дальше двигались по льду реки строго на север, придерживаясь левого берега. Это едва не закончилось для нас крахом и окончанием пути.
Минометный обстрел начался внезапно, превращая транспортную артерию в непреодолимое препятствие. Вести ответный огонь смысла не было, непонятно откуда нас обстреливали. Левый берег реки был ближе, но интуиция подсказывала, что двигаться нужно к правому. С правого берега заработала автоматическая пушка БТР, как оказалось, не по нам. Мы попали под перекрестный огонь на чужом поле боя. Рассредоточившись, на максимальной скорости продолжили движение к правому берегу. Совсем неожиданно по радиостанции нас вызвали
– Омега, ответь Омеге-4, прием. Омега…
– На приеме Барс, кто на связи?
– Леший на связи, поторопитесь, мы прикрываем, ходу ребятки, ходу, пока они не пристрелялись, – голос заметно нервничал и был мне знаком, я его вспомнил.
Майор Бородин, возглавлявший Объект номер четыре в Ижевске. Как он тут оказался, у меня предположений не было. Увлекшись поиском проходов в зонах заражения, мы совсем не предполагали откровенных враждебных действий, а стоило бы. Здесь не Североуральская республика, прием оказался горячим, но без хлеба и соли. Об этом сейчас я не думал. Второй залп с недолетом ударил позади нас. Лед пошел глубокими трещинами. Похоже на сто двадцатый миномет «Сани», думаю, что даже титановая броня наших БТР прямого попадания не выдержит. Мы выехали на берег, намереваясь занять позиции вдоль берега в складках местности, но голос по рации зазвучал вновь.
– Барс – Лешему, не останавливайтесь, уходите влево по дороге, встречу.
Обстрел прекратился. Проехали пару километров, показался шлагбаум блокпоста. Рядом стоял такой же как у нас БТР, возле которого нас уже ждал Леший. В след за мной из брони высадился Сомов.
– Что за шляпа, Леший, что у вас здесь происходит? – Пегаса колотило не от адреналина, а от злости. Не привык он оставлять такие факты без внимания и спасаться бегством.
– Спокойно, Пегас, – я осадил его, – сейчас в машину отправлю, будешь мешать. – Докладывай, что у Вас здесь? – обратился уже к Лешему.
– Бои местного значения, рассказывать долго. Поехали на базу, там расскажу… Рад Вас видеть, – он был абсолютно спокоен, это передалось нам.
– Мы-то как рады, не представляешь, – пробубнил Сомов себе под нос, но я его услышал.
Базой оказался поселок на берегу водохранилища. Покинутый местными жителями он стал опорным пунктом для группы майора Бородина из шести человек. Они заняли добротный кирпичный дом с эркерами и высоким забором. С эркера открывался хороший обзор на сто восемьдесят градусов. Станковый «Корд» и АГС говорили о том, что место выбрано не случайно. Заехали на территорию, мало заботясь о сохранности бордюров и клумб под снегом, расположились на первом этаже. Собрались в большом зале для разговора. Я припоминал, что перед выездом с «Омега-центра» разговаривал с Ижевском, только не с Бородиным, а с комендантом. Бородин был на поверхности и должен был вернуться. Значит не вернулся. Об убежище он ничего не знает, спрашивать бесполезно, как и о спутниках связи и навигации, про Водолея тем более. Я вызвал Водолея, попросил сеанс прямой связи с Омегой – 4, это был общий позывной убежища.
– Леший, подключай модуль, пообщайся со своими, теперь можно, – решил его сначала обрадовать.
Он разговаривал долго, я был в канале и все слышал. На его поиски отправили еще одну группу, связь с ними была. Уточнил положение, приказал возвращаться. За время его отсутствия приняли еще одну группу беженцев, почти сорок человек. Ожидали подхода других беженцев, но принимать не торопились. Видимо место расположения было раскрыто. С выходом на маршрут я упустил контроль за обстановкой на других объектах, сосредоточившись на маршруте и уточняя только как обстоят дела у второй группы во главе с Варягом, ну и в «Омега-центре» соответственно. Водолей же без запроса с моей стороны информацию мне не предоставлял. Пришлось переговорить с ним по этому поводу. Согласовали время и порядок докладов. Кириллов тоже информацию давал дозировано, давая понять, что сам справляется. В результате имеем то, что имеем. Хорошо, что оказались по одну сторону противоборствующих сторон. Винить кроме себя не кого, да и не время.
Бородин с группой выехал на разведку почти месяц назад. Группу готовил сам в течение двух месяцев из числа укрываемых в убежище. У всех был тот или иной опыт ведения боевых действий и обращения с оружием. Модулями связи и навигации не пользовались. Начали разведку местности вокруг объекта и практически сразу натолкнулись на зоны заражения с севера. Изменили направление на противоположное, обходя одну большую зону заражения на месте, бывшим когда-то Ижевском. Не имея достоверных данных двигались по большому радиусу от объекта. Возвращаться без результатов не стали, кроме того была вероятность демаскировки убежища. Почти три недели, без связи и навигации они обошли всю округу, пока не вышли на северное направление, в обход Перми с запада.
Я слушал его не перебивая. Представлял, сколько бы у нас ушло времени, не установи мы связь с Водолеем. В нашем случае было проще определиться с направлением, но и расстояние куда больше. Группа Бородина сейчас находилась от убежища не далее трех сотен километров, то есть дневного марша, максимум двух, а затратила на это месяц. Обвинять его в чем либо я не мог, он все делал правильно. Я на его месте поступал бы, наверное, также.
– Три дня назад, так же, как и вы, выехали с реки на водохранилище, только поехали ближе к правому берегу по ходу движения, а не по левому, как вы. И нас тоже обстреляли. Присмотрели вот это место, где сейчас находимся. Ночью сходили на разведку, на тот берег, точнее попытались. Не удачно, нас заметили. Вернулись без потерь. Вчера продвинулись вдоль берега, все поселки брошены, никого нет. На месте ближайшего городка, на восточной окраине, немногочисленная община. Пообщался со старостой, о засевших на том берегу ничего не знает, но людей на блокпост выделил. Пытались их по связи установить, не отвечают или работают в закрытом канале и эфир не слушают. Получается застряли мы тут, единственный удобный маршрут перекрыт неизвестно кем. Может быть оккупанты?
– Нет никаких оккупантов, никого нет. Весь мир в руинах, это коснулось не только нас, даже Австралии, объяснять долго. Будет время, я тебя свяжу напрямую с нашим информационным центром, получишь ответы на все вопросы. Сейчас главная задача зачистить маршрут. Если сможешь вывести сюда людей с объекта, максимум через две недели будете в «Омега-центре».
А сейчас надо было думать. Я оставил Бородина на попечение Томского, сам поднялся на второй этаж. То, что на той стороне остатки воинского подразделения у меня не было никаких сомнений. Наличие минометной батареи, которой управляли довольно профессионально, обстреливая малозаметную, движущуюся цель на большой дистанции говорило в пользу этого. Поставленная система наблюдения и разведки это подтверждала. С другой стороны, если бы соединение было крупным, были бы ответные активные действия на бронетехнике. Этого нет, значит либо это не входит в их задачу, либо не хватает ресурсов. Заняли удобный район и закрепились, на этом пока все. Вот отсутствие связи в открытом канале и поспешность, с которой принималось ими решение об обстреле техники неизвестной принадлежности, заставляла задуматься об адекватности командования. Действуя по принципу «Кто не с нами – тот против нас» и «Лес рубят – щепки летят», нас сразу записали в злодеи и чуть было не выписали путевку на тот свет. Если так, то соваться на переговоры бесполезно, сгоряча могут и шлепнуть. Вариант только один – устанавливать связь и встречаться на нейтральной территории. Думаю, что Водолей нам сможет помочь. Крайний вариант – боевая операция по захвату командующего этого соединения.
– Водолей – Барсу, ответь.
– Здесь Водолей.
– Какие признаки активности наблюдаешь в точке с координатами … северной широты….восточной долготы.
– Достоверных данных не имею, фиксирую периодические попытки установления спутниковой связи. Попытки заблокированы, как деструктивные. Дальняя радиосвязь не доступна, данные отсутствуют. В соответствии с таблицей позывных Уральского военного округа, работает дежурное средство связи и корректировки артдивизиона, дислокацией в точке, южнее двести тридцать километров. По косвенным данным другие подразделения части уничтожены в районе дислокации. Какие будут указания?
Месяц моего с ним общения не прошел даром, иногда мне казалось, что это седьмой боец в нашей группе. Распоряжение отданное один раз, выполнялось до тех пор, пока не поступала команда об его отмене, с неизменными докладами о ходе выполнения. Слабым местом было отсутствие предположений о конкретной информации, которая могла бы меня интересовать. Не имея точных данных о проекте, его назначении, задачах и структуре, имеющаяся информация откладывалась в потоке сведений со всего мира, как невостребованная и выдавалась только по запросу. Но он учился, сопоставлял и иногда удивлял меня проявлениями сообразительности и эмоций. Иногда простой вопрос мог поставить его в тупик, как я думал. На самом деле ответы на простые вопросы бывали самыми сложными. На их обдумывание он тратил много времени. Даже не на обработку информации, а именно на формулировку, сжимая многочасовые ответы в одну фразу, при этом длинная цепочка рассуждений терялась, а ответ оставался за гранью понимания. По этой причине старался задавать ему конкретные вопросы и как можно точнее формулировать распоряжения. Алена даже упрекнула однажды, что я стал разговаривать с группой как робот, особенно в т