ой части, которая касалась постановки задач. Иначе как побочным эффектом от общения с искусственным разумом я это не воспринимал.
– Указание пока одно, отслеживать активность и докладывать мне. Таблица позывных абонента есть?
– Зафиксированы три позывных, с которыми пытались установить связь. Вся таблица будет передана в информационную систему скафандра по запросу.
– Передавай, до связи.
При первой попытке установить связь можно без проблем войти в сеть. Как только объяснить свое присутствие в закрытой сети? Можно спровоцировать неадекватный ответ. А если у них есть что-то серьезнее минометов? Нужно действовать осмотрительнее. Просто вклиниться и просить о встрече, не вариант. Значит, представимся одним из позывных, которые он запрашивает. Вероятность присутствия постороннего в закрытом канале даже не будет рассматриваться. Слабое место – возможные условные сигналы, пароли. Придется рисковать. Я занялся изучением таблицы позывных. Понятно, почему у нее гриф секретно. По одной только этой таблице можно определить состав и примерную численность подразделения. Два позывных по горизонтали, а вот один из них – попытка связаться с командованием. Этим и воспользуемся.
В общем зале майор Бородин пребывал в растерянности, что пытался упорно скрыть. Алена, Томский и Сомов, по очереди, делились с ним информацией. Особенно его удивляло, что жизнь на Севере кипит, по сравнению с тем, что он наблюдал за время своего рейда. Обстановка в Европейской части заметно отличалась от того, что ему сообщали по итогам нашего рейда. Прибрежные поселки были оставлены в первые дни катастрофы из-за резкого повышения фона вблизи рек и озер. В лучшем случае беженцам удавалось покинуть поселок уже получив смертельную дозу облучения, в худшем на эвакуацию уже не хватало сил. Поселки вне зон заражения, в которых сразу не установили военное положение и пропускной режим, больше напоминающий добровольную блокаду, становились жертвами мародеров и толп беженцев. Чем дальше от города, тем безумнее становилась толпа. Местные жители становились жертвами таких набегов. Кто не мог защитить себя или организоваться в общину, собрав только самое необходимое, теплые вещи, продовольствие и оружие, покидали насиженные места, пополняя колонны беженцев. Итог был не утешительный. К концу четвертого месяца обитаемыми оставалась треть поселков, часть из которых, из-за наплыва беженцев, была загрязнена радиацией. Население таких поселков, даже не смотря на поток беженцев, стремительно сокращалось от холода, голода и радиации и составляло в лучшем случае десятую часть от довоенной. Крупные и средние города стали объектами атаки, превратившись в мертвые зоны. Малые города стали основными центрами притяжения, испытывая при этом все трудности поселков. Надежды многих беженцев на покой в конце пути рушились о барьеры фильтрационных пунктов. При превышении допустимой дозы заражения, люди размещались в пунктах временного пребывания, где они умирали день за днем. Медикаментов не хватало. Исключение делали для детей среднего возраста, расходуя все имеющиеся запасы для их лечения, иногда это помогало. Дети старше четырнадцати лет в эту категорию не попадали. Детей младшего возраста были единицы, они не выдерживали долгого пути и лишений. Паника, горе, желание спастись сменялись чувством безысходности и ожиданием неизбежной смерти. Это наблюдалось повсеместно. Прогноз Водолея, который я периодически оспаривал в мыслях, находя факты в подтверждение в ходе нашего рейда, здесь оправдывался полностью. Принимая во внимание, что это не самая густонаселенная часть страны, о предстоящем пути я старался пока не думать.
Я не успел посоветоваться с группой по поводу дальнейших действий, когда в шлеме скафандра раздался вызов
– Барс – Водолею, информация по указанию.
– На приеме.
– Зафиксирована попытка связи.
– Выводи меня на связь.
– Выполняю.
Возможность упускать нельзя. В шлеме звучал уставший голос.
– Ясень, я Бук, прием… Ясень ответь Буку, прием… Ясень..
– Бук на связи, прием.
– Бук, я Ясень, – голос дрожал от напряжения. – Почему так долго не отвечали?
– Отставить Ясень, доложите обстановку, где находитесь?
Я прекрасно знал, где они находятся, но роль надо было исполнять до конца.
– Нахожусь на левом берегу водохранилища, занял огневые позиции на рубеже. Из огневых средств только минометы, со мной двенадцать человек и две единицы техники. Наблюдали диверсионные группы противника в составе до сорока человек. Принадлежность установить не представлялось возможным, обстреляли. Основных сил противника не наблюдаем. Запасы топлива, продовольствия и боеприпасы на исходе, требуется помощь и поддержка. Прием, – канал был закрыт, говорил открытым текстом.
– Принял тебя. В твой район направлена группа дальней разведки. Отличительный признак – бронетехника белого цвета на электрическом ходу. Позывной «Омега». Старший группы – позывной «Барс». По прибытии доложить, поступаете в их распоряжение. Как принял меня, прием?
– Вас принял. Как с ними связаться, они не отвечали, – виновато произнес Ясень.
– В ближайшее время они выйдут на тебя, были проблемы со связью. Ждите.
– Принял, до связи.
Первым желанием было прямо сейчас сорваться с места и рвануть на тот берег, найти этого командующего и выпороть перед строем. Всю необходимую информацию я получил. Дело за малым, сделать их союзниками. Немного остыв, стал размышлять, много ли частей сохранило боевую готовность? Этот молодой командир сумел сохранить людей, вооружение и технику. При отсутствии информации и командования продержался в аду больше ста дней. Можно ли его в чем-то винить, после того, что ему пришлось за это время увидеть и пережить? Вот то-то и оно. И в темную использовать его не стоит. Он заслужил уважение, не смотря на возраст, который выдавал его голос.
По поводу дальнейших действий совещались недолго. Вышел на связь с минометчиками, согласовали встречу на водохранилище. На встречу пришел старший лейтенант с уставшим видом и надеждой в глазах. Когда сообщил ему кто мы на самом деле, он сначала дернулся было к оружию, но потом передумал. Вид был обиженный, как у ребенка. В двух словах довел до него обстановку, сказал, что нет никакой оккупации, что война закончилась через три часа после начала и прежним мир уже никогда не станет. Окончательно он поверил, когда из-за моей спины появился Сомов, выключив режим маскировки скафандра, открыл стекло и произнес:
– Старлей, не дури, ты и твои люди нам нужны. Заканчивай пускать поезда под откос, есть занятие поважнее. И Барса лучше не зли – его даже я остановить не смогу.
Как ни странно подействовало. Он ушел на свой берег. Через час на наш берег выехали КШМ и Урал, с тремя минометами и бойцами в кузове. На подъезде к общине колонна из шести единиц техники смотрелась внушительно. Наличие в ней военной техники обычного вида и раскраски, создавало у стороннего наблюдателя ложное впечатление о многочисленности подразделения. Старшина общины, как и местные жители к нашему появлению отнеслись спокойно. По отработанной уже схеме мы принялись оказывать помощь, вникая во все первоочередные нужды.
Во время этой, уже привычной, суеты и повседневных забот пришла информация от группы Варяга. Ободренные нашими успехами, они связались с убежищем в Новосибирске. Как и у нас, их маршрут прошел недалеко от уже разведанных маршрутов вокруг убежища. На завтра у них была согласовано место встречи. Эвакуация людей из Новосибирского убежища была не за горами. За всеми событиями, тот факт, что маршрут от одного, а возможно и двух убежищ, проложен, остался без должного внимания, теперь приходило осознание. Возможность обсудить планы появилась только на следующее утро. В обсуждении участвовали только бойцы «Омеги». Не то, что другим не доверяли. Основной причиной было то, что они не владели обстановкой и всей полнотой информации, а тратить драгоценное время на введение в курс дела новых участников не было никакой возможности и смысла. Дальше на север двигаться не было необходимости. Двигаясь на запад, мы через сутки достигнем обширной зоны заражения в районе Перми, придется искать маршруты обхода, скорее всего с юга. Поэтому, мы решили совместить часть маршрута, двигаясь к Ижевску. После этого майор Бородин со своей группой и новыми союзниками продолжит путь к убежищу, а мы дальше на запад. В целом такое предложение казалось разумным, но дьявол, как всегда, скрывался в деталях.
– Барс, кто поведет колонну из убежища в «Омега-центр»? – Леший прервал мои рассуждения.
Я не сразу понял вопрос, по-моему и так все было ясно. Маршрут до пересечения с нашей точкой был разведан. Подробные сведения о дальнейшем маршруте мной были уже предоставлены, поэтому я ответил:
– Ты, Леший, больше не кому, не собираешься же ты оставаться в убежище и там жить? – я не шутил, именно так и думал.
– Это невозможно, – невозмутимо заявил Леший. – Мы уже готовились к эвакуации, приняв первую волну укрываемых и я задействовал закрытый протокол «Альфа». Вы об этом ничего не знаете? – он был удивлен не меньше нашего.
Я в очередной раз выругался про себя, полковник, где бы он сейчас не находился, должен икать не переставая. Предчувствуя неладное, я попросил:
– Просвети, будь добр. У нас доступ оказался ограниченный, из-за временного отсутствия командора.
– После отправки первой партии нам предписывается немедленно организовать пункт по приему беженцев, при необходимости раскрыв свое местоположение. Организовать фильтрационный пункт и пункт помощи. Заполнение убежища производить с нижних уровней и по мере формирования команд отправлять по безопасному маршруту. Эти мероприятия предписано проводить до тех пор, пока убежище перестанет быть безопасным из-за заражения или когда поток беженцев иссякнет. Срок не ограничен, запасы будут пополняться по мере необходимости с Объектов категории «В». С отправкой первой колонны работа не заканчивается, а только начинается. Поэтому я и штатные сотрудники убежища не можем оставить объект.