Приземление было жестким. Мастерство пилота никто не ставил под сомнение, а вот состояние полосы оставляло желать лучшего. В первые секунды я опасался, что самолет развалится на части, так его трясло. Длины расчищенной полосы не хватило. Уже почти остановившись, самолет продолжил движение по снежной целине, передняя стойка подломилась, он клюнул носом и встал без движения. Нас ощутимо бросило вперед, удержали только ремни безопасности. Ожидал возгорания и приготовился действовать, но его не последовало – топливо было выработано полностью, или повреждения оказались незначительные, не вникал. Едва только дверь – трап откинулась, стали помогать людям в Демронах выйти наружу. Двигались они с трудом. Погрузка в БТРы возле взлетного поля затянулась. В последнюю очередь выгружали снаряжение и вещи, среди которых я без труда опознал контейнер с Водолеем. Алена не выпускала его из рук. С ней мы уже договорились, что как бы не развивались дальше события, она не даст его уничтожить без моего ведома.
К Омега-центру вела укатанная дорога, я бы даже сказал расчищенная магистраль. Для себя отметил, что уровень радиации снизился почти в два раза по сравнению с начальным. Природа очищалась быстрее, чем мы рассчитывали. Однако на скорое избавление от остаточной радиации не надеялись. Прошли систему шлюзов. Кроме Михаила Дмитриевича нас никто не встречал. Им запретили в целях безопасности. Нас сразу провели в медицинский блок и поместили в карантин. Карантин был не долгим, через час профессор поставил меня в известность, что все, кроме Виталия Семеновича будут помещены в капсулы на три месяца.
– Профессор, вы ничего не путаете? Я недавно из капсулы, это во-первых, во- вторых трех месяцев может оказаться недостаточно.
– Молодой человек, пока Вы прогуливались по свежему воздуху, мы времени зря не теряли. Илья уже вышел из капсулы и совершенно здоров.
Замечание про прогулку я пропустил мимо ушей, второе было важнее.
– Как так? Я же Вам запретил.
– Так решил совет, оказалось, что не напрасно. Я повторяю, он совершенно здоров, Аркадий Борисович это Вам подтвердит. Радиация действует на капсулы как катализатор, ускоряя процессы в несколько раз, в этом я теперь не сомневаюсь. Мы продолжили опыты с одной из капсул, тоже по решению совета. Заметьте с той капсулой, которая принадлежит нашему отделу по праву.
Возразить мне было нечего, да и теперь это было не важно.
– Что Вы знаете про «Водолея»?
– Если вы про то, что он находится здесь, то я уже в курсе и полностью одобряю такое решение.
– Тогда у меня будет к Вам просьба…,– я замолчал, обдумывая, как лучше сформулировать.
– Внимательно слушаю, после того что Вы сделали для проекта и моей семьи, считайте, что я Ваш вечный должник.
– Престаньте, профессор, я не об этом. Водолею угрожает опасность. Его нужно вернуть в рабочее состояние. К сожалению, до моего выхода из капсулы, это будет затруднительно. Он назначил меня администратором высшего уровня и до этого вправе принимать самостоятельные решения. В связи с этим у меня к Вам только одна просьба, протянуть время до моего возвращения, не дайте его уничтожить. Кроме Вас за этим никто не сможет проследить.
– Я Вас понял, считайте, что я на вашей стороне. Без «Водолея» выполнение программы окажется под угрозой. Командор мне уже сказал, что блок будет передан в наш отдел для исследований и определения возможности его использования. Я не дам ему навредить, сделаю все, что от меня зависит. А теперь нам пора, нас уже ждут, поторопитесь.
– Спасибо, – я искренне поблагодарил профессора и пошел за ним в комнату боевого дежурства.
Когда мы зашли в комнату с капсулами, я не удивился, увидев Виталия Семеновича и Лидию Михайловну. Алена стояла перед ними и что-то рассказывала. Увидев нас с профессором, все трое улыбнулись.
– Вся семья в сборе, – задумчиво проговорил Виталий Семенович.
– От родителей могли бы и не скрывать, что поженились, – упрекнула Лидия Михайловна.
– От свадьбы все равно не уйдете, – заявил позади меня профессор – Я имею право напиться один раз в жизни на свадьбе любимой внучки.
– Обещаю, профессор, при первой возможности. Прошу нас не винить, это оказалось очень своевременно, мы оказались правы, так же как и Вы, Виталий Семенович.
– Согласен с тобой, Константин, – заявил командор. Хочу при всех тебя поблагодарить за все то, что ты сделал в мое отсутствие. Некоторые действия могут показаться спорными, но это лучше, чем сидеть в ожидании, поверь мне. Тут просилась делегация от тех, кто уцелел твоими стараниями, отложил, будет время поблагодарить. До Хабаровска группа Варяга дошла без потерь, маршрут проложен. Сибирская и Дальневосточная республики заявили о готовности помогать в осуществлении проекта. Через месяц ждем первую партию беженцев от них. Убежище было разгерметизировано и закрыто полем. В Питере подозреваю аналогичная ситуация, туда отправится Казаков с группой. В Краснодаре самостоятельно разведан маршрут до Волгограда. Когда Казаков вернется, Томскому предстоит проложить маршрут до Волгограда и можно будет встречать колонны. Самую трудную работу ты сделал, дальше уже дело техники. Так что за проект можешь быть спокоен.
– Хотела поблагодарить тебя за наше спасение и за Алену, – воспользовавшись паузой, заговорила Лидия Михайловна. – Скоро увидимся, правда?
– Спасибо. Хочу попросить не принимать кардинальных решений в отношении Водолея без моего участия. У меня есть вопросы, но по-быстрому их не решить, отложим, если Вы не против?
– Хорошо. Отложим. По поводу Водолея тоже услышал, – пообещал полковник.
Виталий Семенович пожал мне руку, поцеловал дочь, отвел в сторону Лидию Михайловну и что-то стал говорить ей. Появилась возможность нам с Аленой переговорить накоротке.
– По поводу Водолея и я, и мама тоже его попросили, думаю, все будет в порядке. Как себя чувствуешь?
– Не так бодро, как раньше.
Алена улыбнулась. В такие моменты я забывал про все. Мы еще долго шептались, пока не подошел Виталий Семенович и не сказал:
– Пора.
Алена расстроилась, что не успела попрощаться с Лидией Михайловной, я же вообще не заметил, когда ее закрыли в капсуле. Подошел Михаил Дмитриевич и стал закреплять у меня на руке прибор, похожий на наручные часы.
– Что это? – я рассматривал прибор с небольшим экраном.
– Это контроллер, медицинский прибор, мы научились получать информацию изнутри капсулы. Все благодаря Алене и ее изобретениям. Немного с опозданием, но мы можем отслеживать физическое состояние объекта внутри капсулы, это позволит максимально сократить срок лечения.
Я посмотрел на Алену. У нее на руке был закреплен аналогичный прибор.
– До встречи дорогой, я тебя люблю, – Алена заняла место в капсуле, я последовал ее примеру, занимая соседнюю.
– Я тебя тоже.
Сначала закрылась ее капсула, потом Виталий Семенович подошел к моей и крышка капсулы поползла вверх. Это было последнее, что я видел.
Эпилог
– Мне нужна эта система целиком, а не по частям, это понятно? – Верховный Сатрап был вне себя от ярости. – Сколько еще ждать? Назови мне сроки, жалкий ублюдок.
Ублюдок дрожал от страха, кожа стала пепельно-серой. Его звали Нгутамо, он занимал пост главы Управления Стратегических разработок Сатрапии. К тому, что его Верховный называл ублюдком, нечистью или презренным он относился с восторгом. Всегда было приятно, когда Всемогущий Деспот обращал на него внимание. У господина было много имен и в определенных случаях стоило обращаться по-разному. Для этого любой из служащих получал объемные инструкции еще в начале карьеры и никогда их не забывал. Малейшая оплошность грозила развоплощением. Бывали случаи, что аудиенция начиналась такой процедурой и ей же заканчивалась. Правитель наслаждался этим процессом, получая невысказанное удовольствие. Сначала тело лишалось разума, потом своего материального носителя и в последнюю очередь сознания. Этот процесс был похож на ускоренное старение. Приговоренный к такому наказанию выпивал чашу мучений до дна, пока не испарялась последняя частица его тела. Сейчас зрителей не было, помимо сановника и Верховного в тронном зале никого не было. Был шанс, что Верховный воздержится от наказания.
– О, Великий. Если бы не Конфедерация, наши планы уже давно осуществились, еще десять периодов тому назад. Сейчас они не вмешиваются и о нашем присутствии даже не догадываются. Проведенная нами операция позволила очистить единственную обитаемую планету на девяносто процентов.
Верховный не перебивал, это было хорошим признаком, сановник перевел дух и продолжил:
– У оставшихся нет никаких шансов, осталось совсем немного. Нам не удалось взять под контроль модули искусственного сознания, зато мы смогли заинтересовать тех, кто эти модули создавал. Точнее один из трех. Дальше нашего участия не требовалось, силы спецоперации уничтожены, риска обнаружения нет…
– Меня не интересуют подробности. Если бы нас обнаружили, я бы узнал об этом первым.
Верховный посмотрел на Нгутамо, от чего тому захотелось бежать. Черные глаза правителя смотрели не мигая, но об этом не могло быть и речи. Он превратился в слух, нельзя было пропустить ни одного слова Верховного Сатрапа. Каждое его слово становилось законом, здесь и сейчас.
– Мне нужно все, что есть в этой жалкой системе на краю Галактики. Напоминать больше не буду. Если уцелеет хоть один представитель этой цивилизации, повторишь судьбу своего предшественника. Запасы этой системы позволят нам восстановить прежнее могущество. Конфедерация не посмеет отказать. Эти глупцы сидят на будущем моей Империи. У меня нет времени ждать еще десять или даже пять периодов. Только имея запасы этой системы я смогу восстановить Великий Флот Империи. Это понятно?
Нгутамо не смел сказать Правителю, что на завершающем этапе все вышло из под контроля. Агенты уничтожены. Модуль искусственного сознания тоже. Однако ущерб был настолько велик, что ни одна цивилизация не сможет выжить в условиях карантина. Исход предрешен, поэтому не стоит лишний раз гневить Великого.