в обратном направлении.
— Разрешите? — с порога спросил Салис.
— Проходи, — ответил Шайер. — Присаживайся.
Лоун прошел к столу полковника и устроился на предложенном стуле. Полковник
неспешно обходил стол.
— Есть для тебя… очень важное задание, — сказал Шайер с таким видом,
как будто посвящает инспектора в имперскую тайну.
Салис насторожился еще больше. Подобный тон полковника, как правило, обещал
большие проблемы и пустые хлопоты.
— Еще раз повторю, дело очень важное, и поручить его можно только специалисту
такого класса как ты.
Для пущей важности Шайер выдержал паузу, монотонно переставляя ноги по
ковровой дорожке. Салис терпеливо ждал объяснений.
— В начале тридцатых криминогенная обстановка в империи резко обострилась.
Перестрелки, разборки, заказные убийства, девятый вал героина. Все силы
имперского сыска были брошены на борьбу с небывалым ростом преступности.
Естественно более мелкие дела откладывались в сторону или отметались вовсе.
Главное было удержать империю от последнего шага в пропасть беззакония.
И нам это удалось. На последнем совещании министр так прямо и сказал.
Сейчас ситуация несколько нормализовалась. Настало время навести порядок
в делах давно прошедших. Чего греха таить, не все из тех, кто носит нашу
форму, до конца осознают, что нет не престижных дел. Каждое преступление
должно быть расследовано, преступник изоблечен, пойман и осужден. Ты как
раз пример того, что настоящий сыщик не должен бояться никаких сложностей
связанных с расследованием. Ты согласен со мной?
— Абсолютно.
— Так вот, — Шайер был явно доволен. — Как я уже говорил тебя чем-то
напугать сложно. Сегодня, например, ты не испугался и по собственной инициативе
поехал на «глухаря». Мы вообще ходим на службу для того, чтобы такое понятие
как «глухарь» перестало существовать. Именно поэтому я решил, что лучше
тебя никто не справится. У тебя на столе лежат дела с тридцатого года
и по сей день. Предварительное заключение у них общее. Самоубийство. Как
я говорил, раньше было не до них — забот хватало, хотя… еще пятьдесят
лет назад самоубийство фербийца было чрезвычайно редким событием. Просмотри дела, изучи и отдели как говорится зерна от плевел.
— Не понял, — озадаченный Салис наморщил лоб и свел брови.
Но на самом деле удивления не было. Он уже догадался о причине сдавленных
улыбок сослуживцев. Это на самом было деле смешно.
— Я хочу, чтобы ты дал заключение по каждому делу из той стопки, которая
лежит у тебя на столе, — теперь голос Шайера был тверд и властен. — Просмотри
их и выскажи свои соображения.
— Но… это же нереально…
— Нереально когда преступник остается безнаказанным, — ответил Шайер.
Вариантов было не много и Салис, подумав секунд десять, согласился. Что
он, в сущности, теряет? Абсолютно ничего. Неделя работы в душном кабинете
и его соображения, все вместе, поместятся на десятке машинописных листов.
Ну не уходить же из сыска в самом деле.
С такими мыслями инспектор Салис вошел в свой кабинет. На его столе возвышалась
стопка тощеньких папочек. Их количество его несколько ошарашило. За соседним
столом сидел Шальшок и почти смеялся.
— Слушай, по-моему, полковник к тебе неравнодушен.
— Это гораздо смешнее, чем ты думаешь, — ответил Салис.
Он открыл ящик своего стола, достал рулетку и замерил высоту стопы. Один
метр двенадцать сантиметров. Инспектор нашел деление в пятьдесят шесть
сантиметров и разделил стопу поровну. Шальшок все еще улыбаясь, смотрел
за манипуляциями Салиса практически не моргая. Теперь на столе возвышалось
две стопки.
— Любая твоя, — сказал Лоун, жестом руки приглашая Монлиса выбрать свою долю.
Монлис почему-то перестал улыбаться и, медленно вставая, тяжело вздохнул.
Взяв левую стопку, он перетащил ее на свой стол и направился к чайнику.
Этот ритуал, наверное, не изменится, даже если начнется новая имперская
война. Прежде чем приступить к просмотру уголовного дела Шальшок заваривал
огромную кружку крепкого чая. Салис взял из стопки первую папочку и, открыв
её, плюхнулся на диванчик.
Дежурство выдалось отвратительное. С неба весь день падало жалкое подобие
дождя, капли которого были немногим крупнее, чем если бы его распыляли
из аэрозольного баллончика. Возможно, с этим и удалось бы смириться, если
бы не противный холодный ветер, который насквозь пронизывал Салиса даже
через дождевик. Часам к четырем Шальшок начал чихать.
Из больших неприятностей за этот день были два выезда. На бытовое убийство,
пьяная драка — удар табуретом по голове, и на осмотр «духанчика». «Духанчик»
был молодой, не более четырех недель как прилег в канаву, по всему было
видно, что бродяга. Эксперты, конечно, определят, отчего наступила смерть,
но это будет после. А сейчас Салис закончил осматривать канаву, где лежал
разлагающийся труп и шел к машине. Смахнув рукой с лица влагу, он открыл
дверцу машины. За ним следом семенил Шальшок. Его зубы весело отстукивали
морзянку.
— Все, — сказал Шальшок, быстро отвертывая крышку термоса с горячим кофе.
— Завтра я на больничном.
— Правильно, — согласился Салис. — Я когда в школе учился, тоже любил
поболеть. Все вокруг тебя бегают, кто кобики принесет, кто альсики(4).
И главное с утра никуда идти не надо.
— А вот я болеть никогда не любил, — вмешался в разговор шофер.
— Почему это?
— Меня бабуля все время поила горячим молоком с медом, а я его терпеть
не могу.
— Значит, Айламос, тебе не повезло, — посочувствовал Салис. — Кстати.
Кто-то нас приглашал на дачу. Или я может что-то путаю?
— А я и не отказываюсь, — бодро ответил Айламос. — Вы только скажите
за неделю до того как поедем. Я своих предупрежу, чтоб дома сидели.
— Говорим, — сказал Лоун.
— В эти не успеваем, а в следующие выходные едем, — сказал Айламос.
Радиостанция в кармане Салиса пискнула и прохрипела.
— Шестой семнадцатому. Прием.
— Семнадцатый слушает.
— Лоун. Срочно езжайте в аэропорт «Валмиса». У дежурного по бригаде законников
аэропорта заберете пакет. Там какие-то важные документы по наркотикам,
только что с космодрома доставили, земляне прислали.
— А я-то здесь причем?
— Шайер сказал тебя с Монлисом отправить. В аэропорту вас уже ждет автобус
со спецназом объединенного корпуса.
— Значит дождутся, — вздохнул Салис. — Выезжаем.
Инспектор открыл дверцу и высунувшись по пояс молодецки присвистнул. На
зов прибежал инспектор-стажер.
— Мы на срочный вызов. Вы тут заканчивайте, а в управление доберетесь
сами. Запряги местных законников, они довезут.
— Сделаем, инспектор.
Как только дверца хлопнула, микроавтобус в ту же секунду сорвался с места.
Дорога до аэропорта оказалась долгой. Если ты попал в Альвероне в автомобильную
пробку, это значит что ты «попал». В этой ситуации не спасает ни проблесковый
маячок, ни вой сирены. Только через два часа Салис с Шальшоком добрались
до аэропорта «Валмиса».
— Ну и где автобус со спецназом? — сказал Монлис ища глазами обещанную
охрану.
Он не то, чтобы боялся… скорее опасался везти без охраны странную посылку,
которой охрана в общем-то полагалась.
— Наверное, в дежурке сидят, — ответил Салис.
— Вместе с автобусом?
Аэропорт «Валмиса» был самым большим и самым важным аэропортом Альверона.
Сегодня, как и всегда, народу здесь было как сельдей в бочке. Улетающие,
прилетающие, провожающие, встречающие, фербийцы и земляне… Салис и Шальшок
остановились возле телефонов-автоматов и в явной растерянности осматривались
по сторонам. Они элементарно заблудились. Бригада законников аэропорта
месяц назад переехала в новый корпус и где сейчас был их участок имперские
сыщики не знали.
— И куда мы пойдем дальше? — спросил Монлис.
Из-за спины у сыщиков, грациозно фланируя вышел патруль законников.
— Лейтенант, — окликнул Салис.
Патруль остановился. Лейтенант только начал оборачиваться, когда за спиной
у имперских сыщиков глухо прозвучали два выстрела. Патрульные втянули
головы в плечи, Салис и Шальшок резко обернулись, рефлекторно выхватив
пистолеты. Окружающая толпа взвизгнула и отхлынула в разные стороны. Те
же, кто был в глубине зала и не видел того, что произошло, вытягивали
шеи и неуверенно двигались вперед, к эпицентру основных событий.
Возле телефонов стоял приличного вида фербиец, в дорогом земном костюме,
с кейсом в левой руке. Из его правой руки выскользнул пистолет и упал
на пол.
— Имперский сыск, руки за голову! — рявкнул Салис.
Шальшок стоя на одном колене навел ствол «Грома» на коленную чашечку стрелка.
Из-за спины имперских сыщиков выпрыгнул патруль законников и в полном
составе навалился на стрелка. Образовавшаяся кучка пришла в движение и
издавала усердное пыхтение.
— Едрена кочерыжка!.. — вскинув брови выдохнул Салис и опустил пистолет.
Шальшок все еще пытался в кого-то целиться. Лоун своей рукой опустил его
пистолет, достал голубой ромб и направился к законникам, которые уже надели
стрелку наручники и подняли его на ноги. Шальшок подошел к телу, лежащему
в луже крови и пощупал на шее пульс.
— Имперский сыск, — представился законникам Салис.
— Труп, — сказал Шальшок, убрал пистолет в кобуру под дождевиком и начал
обшаривать карманы жертвы.
К месту трагедии с разных сторон подбежали четыре патруля законников.
Салис ту же начал командовать.
— Оцепить место преступления. Найти свидетелей и сразу же их к дежурному