война между Севером и Югом, в ходе которой было законодательно отменено
рабство, и период Реконструкции Юга 1865-77 годах, когда шла борьба за
завершение буржуазно-демократических преобразований в южных штатах. Далее
Америка действовала наиболее цивилизованным путем.
— Покупкой территорий, — подтвердил Монлис, чуть кивнув головой вперед.
— Именно. В 1803 году США купили у Франции Западную Луизиану, в 1819
году у Испании Флориду.
— Положим Флориду, Испанцев вы вынудили уступить. А вот в 1840–1850 годах
откровенно захватили половину Мексики
— 1867 году купили у России Аляску и Алеутские острова, — продолжил посол.
— Вы что-нибудь имеете против покупки этих территорий?
— Ничего, — ответил Монлис. — Вы хотите сказать, что с тех пор Америка
выступает в роли коммерсанта? Любой коммерсант стремиться к монополии.
Америка не исключение.
Посол Уоррен и первый секретарь Джеферс сделали вид, что не заметили этот
маленький выпад.
— В годы 2-й мировой войны, — продолжил посол, — США приняли активное
участие в создании антифашистской коалиции, осуществляя военные операции
в Европе, Африке и на Тихом океане, операции против Японии.
— А атомная бомба на головы мирных жителей Японии? Это вы как называете?…
— спросил Монлис.
— Была война, — спокойно ответил посол.
— А может быть месть за Перл Харбор? На военной базе погибли солдаты,
а в Хиросиме мирные люди. Женщины, старики, дети. Банальная демонстрация
силы? Мирового превосходства? Как хочется заявить всем, что ты самый сильный,
а потом диктовать свои условия, ненавязчиво напоминая сообщениями о новых
испытаниях атомного оружия. Европа разрушена, Россия, на то время Советский
Союз, тоже. Уже не говоря о сотнях нацистских ученых, которых Америка
вывезла из Германии. Между прочим, вы быстро забыли о русских союзниках,
как только Германия проиграла войну. Но оставим эмоции.
Конец сороковых — начало пятидесятых… в Америке разгул маккартизма и как
следствие — волна преследований за свободомыслие и демократическую деятельность.
Это вы называете свободой по-американски? В зубы кусок хлеба, пусть с
маслом и колбасой, и не суй свой нос, куда не надо.
— А разве хлеб с маслом, да еще и с колбасой, это так плохо? — улыбнулся
Джеферс. — Мы никого насильно в своей стране не держим. Однако большинство
землян желает приехать в Америку, чтобы там жить, а не уехать из нее.
Не стану отрицать, у нас были и просчеты. Как например Вьетнам. Только
правительство Соединенных Штатов признало свои ошибки и вывело войска,
именно под давлением настроений в стране. У нас прошли сотни манифестаций
протеста. Это ли не демократия в свободе слова?
— Америка великая страна, — сказал Салис, — И никто с этим не спорит.
Только этот факт не давал вам право бомбить Югославию, Ирак, Северную
Корею, Иран.
Монлис покосился на напарника. А господин старший имперский сыщик оказывается тоже готовился к разговору.
— Тоталитарный режим Милошовича истреблял сотни тысяч албанцев. Цивилизованное
сообщество не могло больше с этим мириться и мы должны были положить этому
конец. А критика… Что же… Понимание происходящего происходит иногда с
запозданием. Когда в доме пожар его нужно тушить всеми доступными средствами,
а объясняться с общественностью можно и после. Когда угроза минует.
— Цель оправдывает средства? — спросил Монлис. — Как все это похоже на
«Свитки Ригейских старцев». И конечная цель — власть?
— Монлис, — сказал посол. — Америка не в одиночестве принимала участие
в этой акции. Силы НАТО многонациональны. И Европейские государства поддержали
наше желание прекратить истребление албанского народа.
— Миф, — с легкой иронией сказал Монлис. — После войны международные
комиссии перерыли Югославию вдоль и поперек, копали везде, где только
не указывали албанцы, и не нашли даже тысячи расстрелянных. А у тех трупов,
что удалось отыскать, в большинстве своем были шрапнельные ранения. Вы
же на всю планету заявляли, что число жертв геноцида перевалило за сто
тысяч. И что стало после гуманитарной миссии НАТО? Страна в центре Европы
лежала в руинах, албанцы убивали сербов, но НАТОвские миротворцы этого
не замечали? Вам ли было не знать, что албанская наркомафия на тот период
была самая сильная в Европе. И почему вам не понравился тоталитаризм именно
в Югославии? Неужели в то время его больше нигде не было? А может все
дело в том, что Европа собиралась объединиться? И окрепнув Евро могло
потеснить доллар. А уж после взрыва двух небоскребов вы вообще перестали
считаться с чьими либо правами. Тотальная слежка, вторжение в частную
жизнь. Захотели дешевой нефти — разбомбили Ирак.
— Господин Монлис, — добродушно сказал посол, — вы просто не представляете
какую глупость несете.
— Я не оспариваю, что Америка великое государство. Страна, которая ставит
себе цель и достигает ее — это великая страна. И все что вы считаете нужным
для блага Америки вы делаете. Только одного вы понять не можете. На чужом
горе своего счастья не построишь. Бог не даст.
— Горе? Вы считаете, что мы наживаемся на чужом горе? Разве Америка не
помогает нуждающимся во всем мире? Да и у себя дома… посмотрите на наши
программы социальной защиты. Немногие страны могут похвастаться подобным.
И вы, господин Шальшок, очень удачно коснулись темы Бога. В общем-то,
мы вас для этого и пригласили. Господин Салис, наши просветительские и
миссионерские центры, жалуются на давление с вашей стороны. Мы выяснили,
никакого распоряжения со стороны официальных властей на этот счет не поступало.
То есть вы действуете от себя лично. Нам очень не хочется сразу принимать
какие-либо меры, например, выражать ноту протеста МИДу, подавать в суд.
Мы, американцы, предпочитаем сначала обсудить создавшуюся проблему, попытаться
найти пути, так сказать мирного урегулирования. Может вы скажете, что
именно послужило причиной ваших недоброжелательных действий?
— Попытка проверки деятельности и пресечение тоталитарных сект вы называете
недоброжелательным отношением к Америке? — спросил Салис. — Это так сказать
ваша свобода личности в действии? Мне кажется вы забываете, что это империя
Фербиса, а не Америка. Фербис моя страна. Больше того, Фербис моя планета.
И я сделаю все, что сочту нужным для безопасности граждан империи.
— Это можно только приветствовать, — сказал посол. — Вы настоящий патриот.
Нам лишь хотелось бы, чтобы ваши действия не выходили за рамки существующих
законов.
— По-моему, — улыбнулся Салис, — вы пытаетесь вмешиваться во внутренние
дела Империи.
— Боюсь, вы меня превратно поняли, — ответил посол.
— Да, — Шальшок, как будто что-то вспомнил, — давно хотел спросить… Я
слышал при конгрессе США с двадцатого века работает комиссия, которая
следит за тем, как существуют на территории других стран, а теперь и на
другой планете общественные и религиозные объединения вышедшие из Америки.
И если страна пытается мешать их деятельности конгресс рекомендует правительству
принять меры. Вплоть до экономических санкций. Это правда?
— Правда, — сказал посол.
Монлис заметил, что дипломаты хотели сказать что-то еще, но не сказали.
Как будто разговор пошел по незапланированной схеме, и некоторые домашние
заготовки оказались ненужными.
— Ну что же, господа, — вдруг сказал посол. — Был рад нашей встрече.
Всегда приятно побеседовать с умными и образованными собеседниками. Политики
политиками, а народная дипломатия тоже значит очень много. Надеюсь, что
смог ответить хотя бы на некоторые вопросы относительно Америки и изменить
ваше мнение о ней в лучшею сторону. Хотя бы на немного.
— Нам тоже было приятно побеседовать, — сказал Салис. — Получить информацию
всегда лучше из первых рук, нежели из газет.
— Я рад вашим выводам. Кстати. Скоро группа имперских сыщиков, судей
и просто рядовых законников полетят на пол года в на Землю, в Соединенные
Штаты, а группа американских полицейских приедет в Империю. У вас есть
чему поучиться. Вы хороший сыщик, господин Салис. Про вас уже начинают
рассказывать легенды. Думаю, однажды вы займете высокий пост. Я постараюсь,
чтобы вас с господином Шальшоком включили в программу обмена. Поживете
в Америке, поближе узнаете ее быт, нравы. Пообщаетесь с людьми.
— Возможно, вам настолько понравится Америка, что решите переехать, —
улыбнулся секретарь Джеферс. — У нас для всех работа найдется. Кто хочет зарабатывать на хлеб, в Америке не спит на улице.
— Бочка варенья, корзина печения?… — то ли спросил, то ли пробубнил себе
под нос Салис.
— Что вы сказали?… — спросил посол.
— Так… ничего… Стишок вспомнил. Детский. Спасибо за приглашение. Я уверен,
поездка будет познавательной.
После беседы имперские сыщики изъявили желание не возвращаться к общей
компании и покинули посольство. Секретарь проводил их до дверей, а посол
вернулся к гостям.
На площади Народной воли в желтом свете фонарей сновали машины. Салис
заговорил первым.
— А скажи мне милый ребенок. Откуда ты столько знаешь про Америку? Ты
часом не шпиён?
Монлис заразительно захихикал.
— Я же тебе говорил, что подготовлюсь к встрече. Сходил в имперскую библиотеку,
взял энциклопедию. Если я заранее знаю о предстоящем мордобое, предпочитаю
размяться.
— Ну а вообще, как тебе встречка?
— Ты был прав. Склоняли к сожительству. Только они почему-то не сказали
нам всего, что собирались.
— Ну так… Ты же их своей информированностью… Просто в нокаут отправил.