Надавить они на нас надавили, премию, за сообразительность предложили.
Что тут еще можно недосказать?
— Не знаю, Лоун, — сказал Монлис. — Что-то у них не получилось. Не пошло
так, как было задумано.
— Может они ждали, что мы сразу же начнем извиняться и говорить, что
у нас и в мыслях не было кого-то обидеть… — предположил Салис.
— Возможно, — улыбнулся Шальшок, — А ты их сразу и в лоб. Это моя поляна
и малина вся моя.
В такси ехали молча. Каждый обдумывал странный разговор, пытаясь понять:
что же хотели сказать американцы и почему не сказали всего, что хотели?
— Ты в посольстве говорил про «Свитки Ригейских старцев»… — сказал Салис
когда такси остановилось возле дома Монлиса. — Ты это серьезно?
— М-м-м… — промычал Шальшок. — Да в общем-то вполне.
— А у тебя есть эти бумажки?
— На руках нет, но… Это не такая уж и редкость. Ты что, заинтересовался?
— улыбнулся Монлис.
— Да… я про них слышал несколько раз. Хочется взглянуть, что это такое.
— Хорошо, завтра принесу.
После того как завез домой Монлиса, Салис отправился домой. День выдался
нелегкий и инспектор немножко устал.
Прием в посольстве США закончился заполночь. Посол и первый секретарь
сидели в полумраке каминной комнаты. Бил Уорен налил себе в стакан на
два пальца виски и опустился в кресло, вытянув ноги к камину. Майкл Джеферс
налил в свой стакан ровно столько же, того же самого, и сел во второе
кресло.
— Как ты оцениваешь вечер, Майк? — спросил посол.
— Как всегда получилось очень неплохо. Фербийцы не сильно отличаются
от Землян.
— Ты прав Майк, — согласился Уорен. — Те кто считают себя элитой везде
похожи. Немножко арий, пара награждений и ты живешь светской жизнью. А
что ты скажешь про законников?
— Дохлый номер, — Майк сделал глоток виски. — Мы рискнули, немножко приоткрыли
карты. Они это заметили и намекнули нам, что их расклад лучше. Можно попробовать
их запугать, но… из этого тоже ничего не получится.
— Я не думаю, что их расклад лучше, но в остальном, я с тобой согласен,
— сказал Уорен и тоже сделал глоток. — К тому же я не могу фигурировать
в этом проекте, больше чем сделал это сегодня.
— Не беспокойтесь сэр, все будет в порядке. Машина запущена уже давно.
Все отлажено, все работает.
— Когда вы планируете начать активную фазу?
— От двух недель до месяца.
Посол в один глоток допил виски, грузно поднялся из кресла и расправил плечи.
— Господи, до чего же было хорошо на островах, — сказал Бил Уоррен. —
Почти как на Гавайях… Спокойной ночи Майк.
— Спокойной ночи, господин Уоррен, — ответил Майк.
Посол ушел, а первый секретарь посольства поставил в проигрыватель старенький
винил Чайковского, подлил в свой стакан виски и вернулся в кресло у камина.
Как же хорошо вот так после тяжелого дня откинуться в кресле, со стаканчиком,
и ни о чем не думать. Просто сидеть и слушать музыку. Но ни о чем не думать
у Майка не получилось. Скоро проект войдет в заключительную фазу. Тогда
начнется настоящая работа. А вот чем все закончится Майк не знал. Несколько
раз по заданию правительства он участвовал в сомнительных мероприятиях.
Страна не афишировала свою принадлежность к этим акциям, но, тем не менее,
в случае провала, нашла бы способ помочь своему агенту. Всегда находила.
Сейчас же все обстояло совсем иначе. Из тех, кто мог выручить в случае
необходимости, помочь могли лишь два сенатора, один генерал и еще девять
человек, не имеющих к официальным властям никакого отношения. И если проект
провалится… Майк невольно вздрогнул от этой мысли. Ему было страшно даже
подумать об этом.
В туалетной комнате зашумела вода, дверь открылась и в трусах, майке и
шлепанцах из нее вышел Салис. Он вымыл руки, закрыл дверь, выключил свет,
сложил вчетверо газету и, программой вверх, положил ее рядом с видеоэкраном.
Скинув шлепанцы инспектор заполз под легкое летнее одеяло. Нажав на пульте
кнопку, он отложил его на тумбочку, стоящую возле кровати и устроился
поудобнее. Через секунду экран вспыхнул. Салис не сразу понял, о чем рассказывает
молодой журналист миллионам телезрителей Альверона, так как смотрел репортаж
не с начала. Наконец он уловил смысл и спустя еще одно мгновение просто
выпрыгнул из-под одеяла.
Десять минут назад, на ночной станции подземки тридцатилетний фербиец
пытался покончить жизнь самоубийством. По счастливой случайности рядом
с ним на платформе стояли четверо ребят, они ехали с тренировки по науварской
борьбе. Один из спортсменов обратил внимание, как к краю платформы быстро
пошел фербиец, до этого мирно стоявший возле стены. Спортсмен отдернул
самоубийцу за воротник, когда тот уже начал делать последний шаг над краем
платформы. Вместе с приятелями он скрутил его и дождался, пока не пришли
законники. Сейчас же неудачливого самоубийцу заперли в изоляторе дежурного
поста транспортных законников.
Меньше чем за тридцать секунд Салис оделся и на ходу застегивая ворот
балахона выскочил в коридор. Инспектор уже вышел из квартиры и закрывал
дверь, когда затрезвонил телефон. Салис на мгновение замер в растерянности,
— вернуться или нет, — и решив что ничего важнее выжившего самоубийцы
быть не может, захлопнул дверь.
Через двадцать минут инспектор вошел на станцию подземки. Перепрыгивая
ступеньки он вбежал наверх, к посту законников, и рванул на себя дверь.
— А ты что здесь делаешь?
В узком коридорчике инспектор столкнулся с Шальшоком.
— Жду… Когда Илон напьется чаю.
— Какой Илон?
— Самоубийцу зовут Илон Тамес, — Монлис передал инспектору электронную
карточку удостоверения личности. — Он постепенно приходит в себя. Повеситься
он не сможет, чай в пластиковом стакане. Я и дежурного лейтенанта попросил
уйти, чтобы не смущать нашего клиента.
— Он уже что-нибудь сказал?
— Ничего, — Монлис скривил губы и качнул головой.
— Где спортсмены, которые его скрутили?
— Уехали конечно же. Время позднее. Да держать их никто не собирался.
Они потоптались минут десять и уехали.
— Ну, пойдем попробуем его разговорить, — сказал Салис.
Когда имперские сыщики вошли в тесную комнатку, Тамес сидел на лавке в
отгороженном сеткой углу, склонив голову и обхватив ее обеими руками.
На полу перед ним стоял белый пластиковый стаканчик, с остатками чая.
— Добрый вечер, — с порога поздоровался Салис.
Тамес поднял голову, посмотрел на вошедших.
— Здрасти, — тихо сказал Илон и снова опустил голову.
Это были первые слова, которые он произнес с того момента, как его оттащили
от края платформы.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Монлис.
— Как чувствую… — в пустоту проговорил Тамес, не поднимая повисшей головы.
— Как дурак. Вот как я себя чувствую.
— Где-то я это уже слышал, — повернувшись к Монлису сказал Лоун.
— Мы можем задать вам пару вопросов?
— Задать-то вы можете, вот только не знаю смогу ли я на них ответить,
— как-то обреченно ответил Илон.
— Почему вы решили свести счеты с жизнью? — спросил Монлис.
— Не знаю.
— У вас в жизни что-то случилось?
— Ничего такого, что могло бы подтолкнуть к краю платформы.
Имперские сыщики переглянулись. Им чертовски повезло. Очередная попытка
необъяснимого суицида не закончилась смертью из-за вмешательства случайного
позднего пассажира. Салис молча сел за стол дежурного.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно.
— Тогда вот что… Вы нам можете помочь, — сказал Монлис. — И не только нам.
Тамес поднял голову посмотрел на Салиса, затем перевел взгляд на Шальшока
и спросил с удивленной усмешкой.
— Каким образом?
— За последние полгода по Альверону прошла волна необъяснимых самоубийств,
— сказал Монлис. — Родственники описывают состояние погибших в последние
часы жизни, как нормальное. В их жизни, как и в вашей, за последние несколько
дней ничего серьезного не произошло. Вы единственный кто остался в живых.
Подумайте хорошенько. Может что-то вас все же насторожит. Ведь так не
бывает, чтобы ни с того ни с сего взять и прыгнуть под поезд.
— Не против если мы будет на ты? — спросил Салис. Ему показалось что
Тамесу так будет проще.
— Не против, — равнодушно ответил Илон.
— Ты давно живешь в Альвероне?
— Меньше года. До этого я жил в Таманинге, работал в спец группе законников.
Надоело. Мой брат десять лет назад уехал в Альверон. Сейчас у него здесь
небольшая фирма по продаже видеофильмов, с десяток магазинчиков в городе.
Устроился к нему работать. Черт. Глупость какая…
— Что ты имеешь в виду? — Салис ухватился за изменение интонации в голосе
Тамеса.
— Наверное, я схожу с ума. Только сумасшедшему может прийти в голову
такая мысль.
— Илон… Какая мысль пришла тебе в голову?
Тамес собрался с силами, тяжело вздохнул и путано, постоянно сбиваясь,
начал объяснять свои давние догадки.
— Мы работаем сутки через двое. Сами понимаете…. Провинциал в большом
городе… Пару месяцев я пытался даже по музеям ходить, на выставки… Потом
все обрыдло. Тоска… Видеофильмов под рукой полно… Как-то я взял домой
пару штук посмотреть. Потом еще раз. До этого я вообще не сильно фильмами
увлекался. Мой сменщик, молодой парень, знает наизусть сюжеты всей классики
земного кинематографа. Он говорил мне, что стоит посмотреть, а я домой
фильмы таскал по пять штук. Больше месяца я только и делал, что смотрел
видео. Даже на новости времени не оставалось. Не поверите. Я стал себя
лучше чувствовать.
— В каком смысле?