приглушенным не то стоном, не то писком, быстро перешедшим в рев белого
медведя в жаркую погоду. Удавка на шее ослабла. Руки державшие ее метнулись
к ширинке. Монлис не прицеливаясь лбом клюнул в переносицу, чуть присевшего
от новых ощущений, девяностокилограммового фербийца. Тот не отрывая рук
от штанов сделал несколько шагов назад и, потеряв равновесие, оступился
и упал на пол.
В голове у Монлиса что-то звякнуло, на пол посыпались осколки любимой
бабушкиной вазы, из морского хрусталя. Продолжая траекторию полета вазы,
Монлис качнул головой влево и повалился на диван. В глазах потемнело, а когда сознание вернулось, он лишь успел увидеть как в проеме входной
двери мелькнула широкая спина. Монлис сполз на пол, подобрал пистолет
и поднявшись на ноги сделал первый неустойчивый шаг. Затылок гудел как
от встречи с самолетом. Ловя равновесие Монлис почти вывалился из квартиры,
захлопнув за собой дверь.
И началась погоня.
Когда Шальшок выбежал на улицу, от подъезда его дома, с визгом из-под
колес, рванул белый болид «БМВ» и через две секунды скрылось из вида за
углом дома. Монлис бежал следом. Выбежав на шоссе, он лишь увидел, как
машина на большой скорости удаляется в сторону центра. Инспектор развернулся
и, с ромбом в левой руке и пистолетом в правой, почти бросился под колеса
красного «Ауди». «Ауди» всхлипнуло тормозами и, слегка отклонившись от
траектории, остановилось возле ног инспектора.
— Ты что, придурок, совсем с катушек слетел? — рявкнул водитель, почти
седой землянин лет шестидесяти.
— Имперский сыск, — объявил Монлис, прорываясь к водительской дверце
и отстраняя деда в сторону. — Мне нужна ваша машина.
— Только вместе со мной, — мгновенно сориентировался дед не пуская молодого
фербийца за руль своей ласточки.
— Белое «БМВ», пятерка, — сказал Монлис, открывая заднюю левую дверцу
и буквально повалился на сиденье.
«Ауди» соравлось с места и резво бросилось в погоню. Уже на ходу Монлис
и перебрался на переднее сиденье. Через пару минут он про себя отметил,
что дед был просто прирожденным гонщиком. Расстояние между машинами сокращалось.
— Кого догоняем? — спросил землянин.
— Гадов, — коротко и содержательно ответил Монлис.
— Гадов давить надо, — сказал дед, ловко закладывая вираж на очередном
перекрестке. — Всегда так было.
В желтом свете фонарей Альверона словно два истребителя летели две машины.
На очередном перекрестке водитель «БМВ» не справился с управлением. Машина,
вылетев с дороги, подпрыгнула на бордюре и приземлилась в витрине булочной.
Стекло брызнуло в разные стороны. Дед не успел остановить «Ауди» как Монлис
уже нырнул в магазин, но ни в машине, ни в самом магазине уже никого не
было. Инспектор осмотрел салон «БМВ» и абсолютно ничего не нашел. Ни в
бардачке, ни в карманах на дверях. Ничего. Даже карты Альверона не было,
как будто машина только что сошла с конвейера. На улице послышался вой
сирен законников и визг шин. Похрустывая битым стеклом Монлис медленно
пробирался через опрокинутые прилавки к разбитой витрине, на ходу доставая
ромб.
А на улице два сержанта уже крутили деду руки, повалив его на капот его
же машины. Еще пятеро законников пытались взять под контроль прилегающую
к магазину территорию, а двое целились автоматами в грудь Монлису.
— Брось ствол! Руки! — срывающимся голосом крикнул молодой сержант.
— Имперский сыск, — устало сказал Монлис, протягивая законнику, что стоял
ближе всех голубой ромб.
— Сынок, — прокряхтел дед. — Ты заступился бы что ли. Я ведь все-таки
старенький. Сломают чего-нибудь… Ведь ни один слесарь уже не починит.
Законник взял значок, но в ожидании подвоха все же не отвел автоматный
ствол в сторону.
— Отпусти деда, он со мной! — крикнул Монлис.
Два сержанта переглянулись и неохотно перестали крутить землянину руки.
Дед крякнул и, отдуваясь, с трудом распрямился.
Наконец сержант изучил значок, опустил автомат и вернул ромб Шальшоку.
А дальше было ожидание приезда экспертов, визит полковника из местного
участка, короткое, но несколько раз повторенное объяснение произошедшего.
Эксперты осмотрели машину и ничего не нашли. Да Монлис другого и не ожидал.
В гости к нему приходила не шантрапа, ясно как Божий день.
Дед землянин все это время сидел в машине, он сам вызвался отвезти Монлиса
домой. Уж очень ему понравился молодой инспектор, который на своих двух
пытался догнать одну из лучших машин Земли и Фербиса. А главное Монлис
не был похож на лоботрясов-переростков, обкурившихся, обколовшихся или
обнюхавшихся, и сидящих целыми днями во дворе дома, в котором жил землянин.
Монлис подарил деду надежду, что на Фербисе не повторится история Земли.
Что все еще может наладиться, раз у империи есть такие парни.
— Ловко машину водите, — сказал Монлис, когда землянин вез его домой.
— Служили где-нибудь или гонками увлекались в молодости?
— Служил я связистом, на Дальнем Востоке, — ответил дядя Гриша. — Это
на Земле. Там море и горы. После армии перебрался на Фербис. А гонками
я в такси занимался. Тридцать пять годков баранку открутил.
— Школа в такси хорошая, — согласился Монлис, потирая ушибленную макушку.
— Чем они тебя?
— Вазой. А сейчас, где работаете?
— Так… Вожу одного кошелька.
«Ауди» остановилось на том самом месте, где два часа назад подобрало Шальшока.
В возникшей в салоне автомобиля тишине было слышно, как ровно работает
двигатель.
— Спасибо, дядь Гриш, — сказал Монлис. — Извините, если вечер испортил.
— Все нормально, — улыбнулся землянин. — Рад был знакомству. Ты главное
зря не рискуй. За дело можно, а зря это глупо.
Монлис вышел из машины и, прощаясь, поднял вверх правую руку. «Ауди» заурчало громче, тронулось с места. Опустив голову Шальшок побрел домой. Стоя перед
дверью он пошарил по карманам и сообразил, что ключи оставил в квартире.
Но эта проблема решалась легко. Монлис позвонил в дверь к соседке и взял
запасной ключ. Правда, пришлось немного потрудиться, чтобы успокоить ее.
Внешний вид у него был, мягко говоря, настораживающий.
Оказавшись в квартире Монлис не включая света пошел в ванную, умылся и,
вытерев лицо и руки желтым махровым полотенцем, прошел на кухню, включил
чайник, сел на «уголок» за стол и снял с телефона трубку. Салиса дома
не оказалось. Шальшок позвонил дежурному, тот сказал, что инспектор Салис
в управлении сегодня больше не появился. Удивившись этому обстоятельству
Монлис налил себе крепкого чаю и, откинувшись на мягкую спинку, сделал
глоток. В голове крутилась только одна мысль. Найкула. Нет, он прекрасно
понимал, что фотоголографии фальшивые, но Найкула теперь стала невольной
участницей опасных событий. Вот только каких? В чем первопричина? Шальшок
снова поднес кружку с горячим чаем к губам и поморщившись отставил ее
в сторону. Он дотянулся до холодильника, достал из него наполовину пустую
бутылку водки и пол литровую банку с солеными грибочками. Налив треть
стакана Монлис в один глоток выпил зелье и вкусно закусил маринованным
опенком.
Боль в голове немного затихла. Монлис сидел, запрокинув голову и коснувшись
затылком холодной стены. «В чем же причина? — думал инспектор. — В убийстве
инкассатора? Вряд ли. Наводчика мы взяли организаторов тоже. Если был
кто-то еще, кто-то совсем главный, то доказать его причастность сейчас
невозможно. Все концы сошлись. Так что ему нет никакого интереса привлекать
ксебе внимание. Если причина в деле о убитой старушке?… Что собственно
я успел сделать? Найти труп? Два дня назад заехать в агенство и задать
десяток вопросов общего содержания? Нет, это все несерьезно. Документы
все в порядке, деньги старушка получила. Ну, кто виноват, если она засветила
их в магазине и поэтому в подъезде получила по башке? Никто. Пока что
конечно неясно чего она поперлась через весь Альверон, но… Нет причина
совсем не здесь. Если же все дело в миссионерах, то многое становится
понятным, но опять таки не все. Проще было бы грохнуть их с Салисом, а
не строить сложные комбинации с шантажом. Очевидно у них другие планы.
Перестрелка на даче явная самодеятельность Шустряка. После этого намекали
в посольстве, сейчас подсунули фотоголографии. Пытаются запутать? Выбить
из колеи? Возможно. Игра идет большая, тут можно и помудрить. Но все равно
проще убить. И обставить можно все очень красиво».
Монлис снял трубку и в очередной раз набрал домашний номер Салиса. Лоун
не подходил к телефону. «Ну где тебя носит?! Кобель старый! Нет. Что-то
они задумали. По их плану мы должны оставаться живыми. Зачем? Зря я его
сходу и по морде. Поговорить надо было. По крайней мере узнал бы что им
от меня нужно.
Монлис прошел в комнату, смахнув на пол осколки вазы лег на диван и закрыл
глаза. Шум в голове почти исчез. Ему было неуютно оттого, что Найкула
может пострадать из-за его неосторожных шагов. «Надо обязательно уговорить
ее уехать из города, — засыпая успел подумать Монлис. — Обязательно… Лучше
даже завтра…»
Салиса толкнули в спину и он оказался в маленькой серой камере. Железная
дверь за его спиной захлопнулась и лязгнула замком. Камера была два метра
в ширину и три в длину, стены бетонные, гладкие. Ни стола, ни стула, ни
кровати здесь не было. Инспектор прислонился спиной к холодной бетонной
стене и сполз по ней на пол. Жизнь снова усложнилась. Могло случиться
так, что больше он не выйдет отсюда.
«Зря я не сказал Шальшоку куда иду, — рассуждал инспектор. — Ломия будет