– Наверное, ты – кубист… – прокомментировала преподавательница очередное полотно Марины: цилиндр и два куба, большой и маленький. – И минималист.
Марина тогда не очень поняла, что это значит и не было ли это иронией, но звучало в общем неплохо, художественно даже, поэтому она тут же уверилась в том, что любит минимализм, то есть простые и четкие формы, и находит в этом свою красоту.
Одна девочка, которая писала в основном птиц и пейзажи, поглядывала на Марину с уважением, предполагая редкий вкус и острый интеллект автора, скрывающийся под бесконечными серыми цилиндрами.
Довольно скоро стало очевидно – ей не нравилось рисование. Домашнюю работу она часто не делала, а в последний год ходила в студию по привычке, надо же куда-то ходить, как все.
В десятом классе с радостью распрощалась с художественной студией под предлогом необходимости готовиться к поступлению, уделять больше внимания учебе.
У всех одноклассников в это время появились репетиторы по самым разным предметам, у особо продвинутых – курсы при вузе, в который они собирались поступать.
Марина долго думала, куда податься. Особой тяги или таланта у нее ни к чему не было. Училась хорошо и ровно. Благо подруги, все как одна, решили пойти в экономику или финансы. Утверждали, что это самое перспективное направление сейчас, можно хорошо заработать.
Марина решила поступать на банковское дело. И как гора с плеч: хоть здесь можно было ни о чем не думать и при этом оказаться в общем потоке. Поводов для размышлений и без того было достаточно.
Например, стоит ли начать курить. Все девочки курили, хотя бы не в затяг. Это было модно, круто, по-взрослому. Не хотелось совсем, но тогда был большой риск получить репутацию «забитой».
Поэтому как-то после уроков Марина с другими девчонками отправилась за школу. Там собирались старшеклассники, покурить. Кучковались небольшими группами. Разговаривали. Иногда кто-то приносил магнитофон и включал музыку.
Это был период, когда парни и девчонки начинали активно интересоваться друг другом. Знаки внимания и ухаживания были еще угловатыми, нелепыми – подшутить или громко поспорить, но попадались и настоящие парочки. Стояли обнявшись. Вместе шли домой. Бурно ссорились у всех на глазах, потом мирились всем на диво, некоторые даже стихи писали.
Марине очень хотелось начать с кем-то ходить, как тогда говорили. Но, как назло, ни один парень из школы ей не нравился. А где еще можно познакомиться, она не знала. Одноклассница пообещала взять ее с собой на дискотеку, якобы там бывают классные парни, не малолетки. Такой шанс Марина упустить не могла и поэтому решила закурить: иначе на дискотеке взрослые парни сочтут ее недостаточно продвинутой. Сделала вдох, рот тут же наполнился горячим горьким дымом.
– Гадость какая… – выдохнула она.
– Ну да, – тоном бывалой, подхватила подруга. – Это не лимонад, конечно. А что делать!
– Сначала всегда так. Привыкнешь. И это… не выдыхай, втягивай дым в себя, глотай его, – посыпались советы.
Марина улыбнулась и вдохнула. Потом еще и еще. Она выкурила несколько сигарет подряд. А когда все пошли домой, почувствовала резь в животе. Весь проглоченный дым, кажется, собрался в огромный ком и бился внутри ее, от чего мутило, укачивало и дико разболелась голова.
Дома она упала на диван. Не хотелось шевелиться. Во рту стоял мерзкий вкус сигарет, было невыносимо дурно.
Марина решила выпить чего-нибудь очень сладкого, где-то слышала, будто это помогает.
На столе стояла трехлитровая банка вишневого компота, который передала бабушка. Каждое лето она самозабвенно «крутила банки» и делала заготовки, а потом снабжала ими родственников и друзей. Очень любила, когда ее стряпню хвалят. Впитывала комплименты кожей, каждое слово. Видимо, эти похвалы давали ей силы пережить еще одну зиму и весну, чтобы летом вновь взяться за дело, за бесконечные банки. Сама она питалась очень скромно, а свои разносолы вообще не ела из-за хронически больного желудка. Но готова была тратить силы и здоровье, стоя часами за плитой, на гудящих ногах и с разламывающейся спиной, чтобы осенью услышать: «Как вкусно! Бабуля – волшебница… Никогда такого не ела!»
Марина стала жадно пить прямо из банки. Сладки терпкий вкус вишни заглушал табачный. Но ненадолго, поэтому она пила снова и снова.
Через два часа вернулась мама с работы и застала дочь, сидящей на полу туалета.
– Плохо?
– Угу…
– Что-то болит?
Марина отрицательно помотала головой.
– Кажется, отравилась…
Мама пощупала рукой ее лоб, потом демонстративно принюхалась, понимающе-укоряюще кивнула.
– Ну а что ты хотела?.. Пройдет. Пей побольше воды.
– Угу…
Больше Марина не брала в руки сигарет.
В старших классах самые симпатичные и современные, как они себя сами называли, девочки начали встречаться с парнями. Старшеклассницам уже полагалось иметь романтические отношения, в отличие от двенадцатилетних малолеток, которых презирали за интерес к противоположному полу.
Если девочка до четырнадцати лет была замечена в мальчишеской компании более одного раза, про нее говорили – «она бегает за мальчишками». Фу. Тем не менее такие были. Они гуляли дотемна с большой группой пацанов, делали домашку через раз, по утрам жаловались на то, что никак не могут выспаться из-за этих тусовок и даже подкрашивали ресницы тушью и рисовали стрелки. Хорошие девочки с ними не дружили. И завидовали.
– Мам, представляешь, Юля рисует себе стрелки.
– Ну и глупая эта Юля! Просто со стороны себя не видит. Думает, выглядит круто, а на самом деле – смешно. Ребенок со стрелками на глазах.
– Ну почему ребенок… Она вон какая. Мальчишки с ней дружат.
– Мальчишки в этом возрасте дружат с теми, кто доступнее. Натаскаются с ней сейчас, потом подрастут, поумнеют, сами же будут от твоей Юли шарахаться за километр.
Звучало убедительно. Успокоило. До новой встречи с Юлей.
Она сидела на подоконнике в школьном коридоре и, глядя в круглое зеркало, подкрашивала губы. К ней подошел Максим, симпатичный парень на год старше. Облокотился на стену, что-то сказал. Юля засмеялась и кивнула. Он тоже засмеялся. Выглядело очень по-взрослому. Особенно Юля.
Марина ни за что не смогла бы так спокойно, расслабленно болтать с парнем! Шутить с ним между делом. Зажалась бы, краснела и не знала, какое слово вставить. Вот и в тот раз она втянула голову в плечи и почти пробежала мимо них, бросив на ходу «Привет», юркнула в кабинет.
Юля протянула «Здорооово», спокойно встала с подоконника, потянулась и медленно побрела на урок. Макс посмотрел ей вслед и тоже ушел.
Так вот в старшей школе все изменилось. Двоечница с парнем считалась «шалавой», у которой только «одни мысли», поэтому она и таскается. Если же девочка училась хорошо и у нее был парень, это признавалось естественным и нормальным, ибо пора же.
Идеальными парами считались те, где девочка из гуманитарного класса, а мальчик – из математического или обычного (то, что парень учится неважно, недостатком никогда не считалось). Конечно, так получалось у единиц. Остальные довольствовались либо статусом «одиночки», либо предъявляли общественности парня-соседа.
Либо… это была Полина. Одна такая на всю школу.
Полина была, во‑первых, красавица. Во-вторых, не просто, а редкая красавица. При другом стечении обстоятельств вполне могла бы стать одной из легендарной пятерки топ-моделей, рядом с Синди, Клаудией и другими. Идеальное лицо, идеальная фигура, яркая, броская красота, мимо которой не пройдешь. Все то, ради чего другие ложатся под нож хирурга или идут на какие-то ухищрения – большие глаза, пухлые губы, выразительные скулы, даже брови идеального изгиба и формы, – все это дала ей природа.
Полина не выглядела как подросток. В пятнадцать вполне могла сойти за девятнадцатилетнюю и всегда интересовалась ребятами постарше.
В четырнадцать лет она поехала на летние каникулы к бабушке, где познакомилась с соседкой, ученицей ПТУ, старше ее на три года и с качком Кириллом, ее братом. Ходили на местные дискотеки, где Полина, как она сама выражалась, наконец-то окунулась во взрослую жизнь!
– Бесит вся эта алгебра, история, физика… дебильные… кому это надо? Не представляешь, как в лом возвращаться опять в эту школу, когда уже пожил по-другому, когда интересы поменялись уже, – делилась она с Мариной.
– То есть раньше ты очень сильно алгеброй интересовалась? Еще скажи – физикой!
Полина залилась смехом. У нее была очень красивая улыбка и смех, и она была очень смешливая. Шутки-прибаутки, ироничные замечания, анекдоты сыпались из нее дождем. Она всегда находила повод для смеха вокруг, в какой-нибудь мелочи, фразе, ситуации. С ней было легко.
Училась она неважно, но тем не менее пользовалась уважением у всех – и у отличников, и у двоечников. За красоту. То, что она не может встречаться с парнем из параллельного класса или своего двора, всем казалось само собой разумеющимся. Это было просто невозможно. Рядом с ней должен был быть кто-то особенный. Какой именно, никто не понимал, как и сама Полина. Поэтому кавалеры менялись часто. Счастливая обладательница легкого нрава, никогда не привязывалась к кому-нибудь, расставалась легко и просто, на следующее утро забывала о бывшем ухажере, а к обеду у нее был новый.
И при этом, удивительно, никто не называл «шалавой». Просто такая вот Полина.
Взрослая и общается со взрослыми.
Она не была разборчива, легко знакомилась на улице.
– Вчера с чуваком познакомилась. Шла из школы. Подъезжает машина. Иномарка. В ней парень. Ну, такой, качок, короткостриженый, как я люблю. То-се, давайте познакомимся. В общем, сегодня вечером встретимся. Позвал в гости.
– К себе?
– Ну не к Майклу Джексону же! Конечно к себе.
– Тебе не страшно идти вот так… к незнакомому.
– Он знакомый. Дима зовут.
– Ну мало ли…
– Я тебя умоляю! Страшилок насмотрелась? Нормальный парень он, я же не дура, вижу. А если и маньяк? Убегу! Будет что вспомнить в старости!