Несмотря даже на непромокаемый наряд, трудно вообразить себе этого завсегдатая кабинетов и лабораторий слоняющимся по диким чащобам.
— И где же вы спали?
— Я не спал. Сделал себе инъекцию. Слишком многое нужно было проверить. Я воспользовался историями о Терезе Клэр и соответствующим образом замаскировался.
Я знал, переодевания доставляли Мориарти некоторое удовольствие, хотя сам он никогда бы в этом не признался. Профессор увлёкся ими так же внезапно, как и дедукцией, словно бы вступив с кем-то в соревнование. Обычно ничего хорошего из его «маскировки» не выходило. Чужим голосам мой работодатель подражать не умел, а змеиное покачивание головой всегда его выдавало. Однако в данном случае он выступил вполне недурно. Даже у Генри Ирвинга, играющего в «Колокольчиках», помнится, получился не такой страшный призрак.
— А этот шум? Который издавало привидение?
Профессор плотно сжал тонкие губы (такая у него своеобразная манера улыбаться), достал из кармана деревянную коробочку и крутанул вделанную в неё рукоятку. Пещера огласилась ужасающими завываниями. У меня даже зубы заныли.
— Вы же не думаете, что я расчленил Амати исключительно ради собственного удовольствия? Скрипка послужила для создания этого вот устройства.
Слава богу, звук наконец смолк.
— А не дешевле было бы, чёрт подери, просто погреметь цепями и постенать?
— Моран, это совсем не для ваших ушей. Вообще не для человеческих ушей.
— Мориарти, вы вдруг решили пообщаться с духами? Увлеклись спиритизмом? Не ожидал.
— Этот инструмент не имеет никакого отношения к призракам. Он предназначен для собак.
XIV
На Заповедник опустилась ночная мгла.
Венн остался в своём Логове. Это не он натравливал Красного Шака. А Сток платил лишь за убийство собаки. Так что с охряником-радикалом нам нечего было делить.
Мориарти вернул мне оружие. Я кое-как мог прицелиться, поддерживая цевьё рукой. Нажимать на курок приходилось левым указательным пальцем. О сколько-нибудь приемлемой меткости и речи не шло.
— Саул спутал мне все карты, — пожаловался я профессору. — Что произошло с этим недоумком? Красный Шак его загрыз?
Если дурачок добрался до дому, все решили, что он единственный из нас остался в живых. Значит, клиент с ума сходит от страха, он ведь с самого начала был подвержен приступам паники.
Мориарти шагал сквозь чащобу, освещая дорогу потайным фонарём. Здешние места он, похоже, знал не хуже Саула. Перевоплотившись в злую ведьму, только не из страны Оз, а из Заповедника, профессор времени даром не терял.
Внезапно он остановился и посветил на разросшиеся между двумя старыми деревьями кусты. На коре виднелись красные отметины.
— Кровь?
— Охра.
— Венн?
— Нет, — покачал головой Мориарти. — Принюхайтесь.
Я наклонился ближе. Та самая чёртова вонь!
— Не понимаю, почему же Венн её не чует.
— Свыкся с ней за долгие годы, — отозвался профессор, — и теперь попросту не замечает.
Я дотронулся до красных пятен. Не кровь — нет, растворённый в воде порошок, липкий и местами уже даже не красный.
— Краска, ею метят овец, — пояснил Мориарти. — Но в данном случае речь, разумеется, идёт не об овце.
Он раздвинул кусты. Их кто-то выдернул из земли и связал вместе. Импровизированный заслон скрывал располагавшиеся между стволами ворота. Профессор откинул задвижку, и мы вошли в огороженный загон.
Мориарти посветил фонарём.
— Что это? — поинтересовался я.
— Когда-то здесь скрывался Виник из Мельчестера. Но недавно его старым убежищем воспользовался кто-то другой. Взгляните.
В загоне стояли пустые железные клетки. На подстилке из соломы я увидел изглоданные кости и миски с водой, испещрённые отметинами зубов. Повсюду были вкопаны столбы, с которых свисали наручники и металлические кольца.
— Логово Красного Шака, — пояснил Мориарти. — Здесь нашего демона натаскивали. А вот здесь его красили…
Под куском брезента обнаружились кисти и банки с краской.
— Его?
Я насчитал шесть клеток.
— Ну, строго говоря, их.
На грязной земле отпечатались звериные следы. Они совсем не походили на тот фантастический огромный слепок и были мне хорошо знакомы. Такие я не раз видел на снегу в степи.
— Волк.
— Большой белый волк, — кивнул Мориарти. — Весьма дорогой. Его привезли из России. Я справился у обычных наших поставщиков, не покупал ли кто в последнее время необычные экземпляры из семейства псовых. Сингапурский Чарли охотно согласился оказать мне профессиональную любезность. Вы же знаете, как Повелитель Загадочных Смертей любит пауков и им подобных…
Да, действительно знаю. Хотя эту историю я не собираюсь вам рассказывать ни сейчас, ни когда-либо ещё.
— Несколько месяцев назад некто, назвавшийся Пэганом Сорроу (что означает Пэган Печальный), купил за наличные шесть белых волков. Волчий мех весьма ценится, но из-за краски эти шкуры, боюсь, теперь не стоят ничего.
— Зато Сток с радостью за них заплатит. Он счастлив будет получить красные хвосты, лишь бы мы уничтожили Красного Шака.
Мориарти кивнул.
— Но дело не ограничивается Красным Шаком. Некто Пэган Сорроу натравил этих собачек на Стока…
— Именно, — подтвердил профессор.
— И подделал тот слепок? Чтобы история выглядела более правдоподобной?
— Совершенно верно.
— Вот же шельма!
Мориарти пожал плечами, как бы одобряя тщательно продуманный план.
— Мориарти, в этих клетках никого нет. Где же волки?
— Уверен, — профессор многозначительно взглянул на меня, — мы найдём их раньше, чем они нас.
Обнадёживающе, ничего не скажешь. Мы двинулись дальше.
XV
Возле Трэнтридж-Холла стоял на страже Дэн’л с любимой Герти наперевес.
— Саул сказал, вас укокошили. Адская собака.
— Саул не первый и, думаю, не последний причисляет меня к сонму умерших. Так он жив?
— Вернулся в поместье. Сказал, за ним гнались псы из преисподней.
Занятно. Не пёс — псы.
— Так и есть.
Вся честная компания собралась в столовой.
В камине полыхало пламя — почище, чем костры в ночь Гая Фокса. Посреди стола лежал на блюде окровавленный кусок говядины. Пьяный и испуганный Сток сидел в глубоком кресле. Ему наливала вино наряженная в атласное ярко-алое платье Мод. Возле очага туда-сюда вышагивал Брэхэм. Рядом у сервировочного столика на колёсах, нагруженного всевозможными бутылками, вытянулся Тринг.
Саул, по всей видимости, после тяжёлого дня решил лечь пораньше. Мод тут же принялась причитать и суетиться вокруг меня.
— Себастьян, — ворковала она, — какое счастье, вы живы! Мы думали, наш бравый полковник сгинул в Заповеднике. Пал очередной жертвой проклятия д’Эрбервиллей.
— Нет, погиб Накжинский.
— Вас ранили, мой герой. — Красавица коснулась повязки на голове и поцеловала меня в щёку. — А кто наложил вам лубки? Я их поменяю и сделаю всё как надо. Вы, разумеется, хотите бренди. И поесть.
От женской ласки я мигом растаял. Мод наклонила головку и будто бы только сейчас заметила моего спутника.
— Это профессор Мориарти, — представил я его. — Мой коллега.
Девушка присела в реверансе. Но профессор не взял её протянутую руку, а лишь смерил мисс Дерби долгим взглядом своих водянистых глаз.
Мориарти не доверял женщинам и не любил их. Я же ограничивался простым недоверием.
— Мориарти и Моран, не много же от вас пользы! — проревел Сток из своего кресла. — Накжинский мёртв, а …… собака жива.
— Вы получите свою шкуру, — уверил Мориарти пьяного труса. — Но сперва… Мистер Дерби, правильно? Не могли бы вы снять тот портрет над камином. Слева. Да, господина в доспехах. Я бы хотел осмотреть картину.
— Вы уверены? — откликнулся удивлённый Брэхэм. — Она же такая старая и уродливая.
— Не был бы уверен, не стал бы вас просить. Именем вашего хозяина приказываю снять картину.
Нализавшийся Сток, который уже весьма плохо соображал, дёрнул плечом, подтверждая приказ.
— Это сэр Пэган Плантагенет д’Эрбервилль, — пояснила Мод. — Вчера вечером пастор Трингхэм рассказал нам…
Взмахом руки Мориарти заставил её замолчать. Девица надула губки.
Брэхэм подтащил к камину стул с высокой спинкой и взобрался на него. Картина висела высоко, и пришлось далеко тянуться. Пламя лизнуло его брюки. Он зашатался, рискуя выронить громоздкий портрет. Край холста завернулся, отстав от рамы.
— Осторожнее, болван! — завопил Джаспер. — Это моя …… собственность!
Брэхэм бросил театральные потуги и, уже не скрываясь, швырнул картину в огонь, а потом достал из кармана пистолет.
Я выстрелил с левой руки (пожалуй, самый дорогой выстрел в моей жизни) и попал ему прямо под подбородок. Серебряная пуля прошла через голову, забрызгав кровью портрет дядюшки Сая. Брэхэм рухнул со стула — словно куча дерьма выпала из слона, страдающего расстройством желудка.
Видимо, шансы затащить его сестру в постель для меня теперь равняются нулю.
Мориарти подскочил к камину, выхватил из огня картину, положил её на стол и сбил пламя салфеткой.
Мод в ужасе прижала руку к губам.
Брэхэм лежал неподвижно. Мёртв, можно даже не проверять. Тем не менее я выбил пистолет из его руки и пинком отшвырнул в дальний угол.
Сток пытался понять, что происходит. В столовую на звук выстрела примчался Дэн’л.
Тринг взвизгнул и бросился к дверям кухни. Я прицелился ему в спину.
— Пусть бежит, — сказал, не отрываясь от картины, Мориарти. — Дворецкий не имеет к этому отношения.
Профессор ухватился за загнувшийся край и выдернул холст из рамы. Оказывается, портрет Пэгана Плантагенета наклеили поверх другого — изображающего смазливого бледного молодого человека.
— Никого не напоминает? — поинтересовался у меня профессор.
Если бы не тёмные волосы, я решил бы, что передо мной не кто иной, как Саул Дерби.
Видимо, это портрет сына Саймона, законного наследника. Того самого глупого повесы, которому хватило глупости повернуться спиной к женщине, когда у неё под рукой оказался нож.