из мюзик-холла «Тиволи», но, как говорится, не он один такой.
Монстра ловили, судили и вешали. А он каждый раз уходил с эшафота, насвистывая Оффенбаха. Насколько мне известно, в него стреляли полисмены, похитители драгоценностей и даже один известный скупщик краденого. Но пули его не брали. Однажды мерзавца взорвали при помощи гелигнита. Безуспешно — на редкость крепкие кости.
Я и понятия не имел, что Мориарти раздобыл жемчужину Борджиев. Но раз его задница и пупок всё ещё на своих местах, видимо, до Монстра новость пока не дошла. Но дойдёт обязательно. Когда жемчужину выставляли напоказ, гигант моментально узнавал о новом владельце. Он влачил жалкое существование в доках, ел крыс (и кое-что похуже) и пил воду из Темзы. Поговаривали, верзила каким-то образом физически связан со своей ненаглядной безделушкой. Как бы то ни было, у него, несомненно, имелись свои источники информации. Скоро Монстр явится за побрякушкой на Кондуит-стрит. Как будто мало нам мстительного жёлтого бога.
Вокруг Мориарти собралось двенадцать первоклассных воров, лучшие из лучших. Вы о них точно не слышали: это вам не щеголеватый любитель крикета или франт-лягушатник. Сии господа воруют не ради забавы, не из желания насолить титулованной тётушке. Они серьёзные люди. Их не заботит слава, но дело своё они знают превосходно. Хитрые и изворотливые — с каждым из них мы уже работали в прошлом. Такие выполнят задачу за определённый процент и не выдадут вас за звонкую монету. Когда нам требовалось что-либо украсть, мы обращались именно к этим десяти джентльменам и двум дамам.
— Я составил «список покупок», — объявил профессор. — Ещё четыре наименования. Хочу собрать коллекцию. Эти ценности должны оказаться в моём распоряжении в течение ближайших двух дней.
Рядом с письменным столом стояла грифельная доска — наследие его лекторского прошлого. С видом заправского фокусника Мориарти сдёрнул с неё покрывало. На чёрной поверхности мелом был написан перечень:
«Зелёный глаз жёлтого бога»
Чёрная жемчужина Борджиев
Сокол ордена Святого Иоанна
Сокровища Неаполитанской Мадонны
«Сокровища семи звёзд»
«Око Балора»
Саймон Карн, грабитель и аферист, носивший накладной горб, поднял руку, словно прилежный школьник.
— Говорите, — кивнул профессор.
Удивительно, как это он не нацепил свою профессорскую шапочку и чёрную мантию и не вооружился указкой. Хотя эти предметы давно перешли во владение мистресс Строгинс — одной из девочек миссис Хэлифакс. Она работает с клиентами, тоскующими по школьной дисциплине.
— Пункт третий, сэр. Сокол. Тот самый сокол рыцарей?
— Именно. Золотая статуэтка, усыпанная драгоценными камнями. Её изготовили турецкие рабы в тысяча пятьсот тридцатом году на Мальте, в форте Святого Ангела.
Рыцари ордена госпитальеров Святого Иоанна Иерусалимского намеревались подарить её Карлу Пятому, королю Испании. Но сокола, как вы наверняка знаете, похитили пираты.
— Ну, я о нём никогда не слышал, — отозвался Толстяк Каспар.
Многообещающий юнец, большой любитель пудингов и преступлений, отлично соображает и умеет быстро извлечь выгоду из ситуации.
— Сокола разыскивали многие, — пояснил Карн. — Но в последние пятьдесят лет его след затерялся.
— Так говорят.
— И вы хотите раздобыть его за два дня?!
— Если сегодня Ла-Манш не укроет туманом, — совершенно спокойно отозвался Мориарти, — сокол будет в моей коллекции уже утром. Я телеграфировал в Париж и сообщил «великому вампиру», где сейчас скрывается эта rara avis[13]. Один бездушный бандит покрыл её чёрной эмалью, превратил, так сказать, золотого сокола в невзрачного чёрного дрозда.
— «Великий вампир» украдёт его и просто так отдаст вам? — не поверил Карн.
Я, признаться, тоже не поверил.
— Разумеется, нет. Ему, строго говоря, не придётся ничего красть. Сокол прозябает в безвестности среди хлама в антикварной лавке папаши Дюрока. Владелец не имеет ни малейшего понятия об истинной стоимости обросшего пылью сокровища. Время поджимает, иначе я бы просто послал кого-нибудь его купить. Хотя, наверное, никому из вас нельзя доверить и пятнадцати франков.
Послышались нервные смешки.
— Я предложил «великому вампиру» достойную плату. Он получит в обмен на сокола нечто ценное. Но я не собираюсь говорить вам, что именно.
Не волнуйтесь, для вас я выну метафорическое шило из мешка, открою тайну. Во время экскурсии по острову Святой Елены Мориарти решил проверить один интересный слух. Как вы знаете, в тысяча восемьсот сороковом году императорские косточки эксгумировали и вернули французам. Во Франции они двадцать лет провалялись в картонной коробке, пока лягушатники препирались и собирали средства. Наконец в Париже всё-таки построили Дом инвалидов и выставили там Наполеонов прах в жутком порфировом саркофаге. Можете сами купить билет и поглазеть. Одного вы, конечно, не знаете: в саркофаге лежит отнюдь не Бонапарт. Британское правительство решило сыграть с французами весёлую шутку и передало им останки некоего безымянного матроса-недомерка, умершего от оспы. Герцог Веллингтон хохотал целый месяц кряду.
Профессор разыскал на острове нужную безымянную могилу, раскопал кости неуёмного корсиканца и стащил черепушку. Драгоценную реликвию отправили в Париж со специальным гонцом. Глава «вампиров», самой значительной преступной организации Франции, пожелал сделать из неё кубок. Полагаю, тут не обошлось без длительных переговоров. «Вампиры» любят такие вот эффектные детали в духе парижского театра ужасов «Гран-Гиньоль». Предположительно, их враги должны стучать зубами от страха. Но нелепую тягу к драматизму трудно принимать всерьёз. «Великие вампиры» живут недолго, и кубками из их собственных черепушек можно забить целый буфет.
— Моран, вы знаете о «Сокровище семи звёзд»?
Да, я слышал о вещице под номером пять. Египетский рубин в форме скарабея с вырезанным внутри созвездием Большой Медведицы, вделанный в золотое кольцо. Его достали из усыпальницы царицы-колдуньи. Большинство археологов, участвовавших в той экспедиции, сгубила нильская лихорадка и каирская гонорея. Охочие до сенсаций газетчики окрестили это «проклятием фараонов». Сейчас безделушка хранилась в Лондоне, у некой Маргарет Трелони, дочери одного из почивших осквернителей гробниц{36}
Раз, исключительно забавы ради, я присматривался к Трелони-хаусу на улице Кенсингтон-Палас-гарденс. Интересовался местоположением самых ценных безделушек в Лондоне. Особняк можно отнести к высокой или средней степени сложности. Но вы же помните моё замечание, касающееся известных драгоценных камней: их чертовски сложно обратить в безвестную наличность. К тому же там царила слишком мрачная атмосфера. Я не очень-то подвержен суевериям, но засаду чую за милю. Дом семейства Трелони — одно из тех сомнительных мест, от которых по возможности следует держаться подальше. Неужели теперь придётся по-настоящему сунуть голову в петлю? Видимо, меня настигла кара за праздное любопытство.
— Сокровища Мадонны куда менее занимательны, — продолжал меж тем Мориарти. — Довольно посредственные камни, плохая огранка. Но они всё же представляют некоторую ценность. Украшали статую Мадонны, которую во время церковных праздников носили по Неаполю. Вижу, вы заинтересовались. Существовало поверье, что драгоценности священны, а потому их нельзя украсть, ибо кто осмелится нанести оскорбление Деве Марии (хотя при жизни она была женой иудейского плотника и вряд ли носила такие украшения)? На самом деле никто не решался на кражу, потому что Каморра объявила их неприкосновенными. Итальянские banditti готовы продать мать родную, но испытывают суеверный страх перед Матерью Христа: по воскресеньям смывают с рук кровь, превращаются в благочестивых прихожан и идут на мессу. Но, как обычно, один болван не послушался голоса разума: кузнец Дженнаро стянул камни, чтобы порадовать подружку. С тех пор сокровище странствует по свету. Глупый кузнец уже давным-давно мёртв, но Каморра никак не может получить назад свои безделушки{37}. Камни пересекли всю Европу, оставляя позади шлейф из трупов, а теперь их спрятали почти таким же образом, как похищенное письмо Эдгара По. Плотник Джованни Ломбардо (сообщение о его смерти появится в сегодняшних утренних газетах) подсунул их в бутафорский цех Королевской оперы Ковент-Гарден. Теперь это обычный реквизит. Синьорита Бьянка Кастафиоре, «миланский соловей», каждый вечер (и днём по средам и субботам) перебирает их в «Фаусте» Гуно. Голос этой дивы, кстати, вызывает такие вибрации, что лопаются бутылки и дохнут крысы. Весьма интересно с научной точки зрения. Любопытно было бы понаблюдать сей феномен. Вполне может пригодиться в нашем ремесле.
— А как насчёт макаронников? — поинтересовался Альф Бассик, вполне надёжный вор на побегушках. — С ними в последнее время много хлопот.
— Ах да, неаполитанцы, — кивнул профессор. — Как вы знаете, лондонское отделение Каморры располагается в мороженице «Беппо» на Олд-Комптон-стрит. Они похожи на шайку клоунов, но, по моим оценкам, деятельность Общества по охране торговцев в Сохо на семь с половиной процентов сократила нашу прибыль.
ООТС — это банда итальянских мафиози, которые продают «страховые полисы» держателям пабов и ресторанов. Не заплатил еженедельный взнос — жди неприятностей: в твоё заведение непременно наведается скандальный клиент и разобьёт парочку окон. Вообще перестал платить — обзаведёшься итальянской улыбкой. То есть тебе перережут горло от уха до уха. Действительно похоже на клоунскую ухмылку.
— До недавней поры местная Каморра причиняла лишь незначительные неудобства. Но теперь макаронники узнали, что их вожделенные побрякушки находятся в Лондоне. Можно смело ждать неприятностей с их стороны. Грубой ошибкой было бы назвать Каморру настоящей организацией, итальянским эквивалентом «вампиров»…