Кеб рванул с места, и я на ходу выкинул полумаску и рога.
А потом, бережно придерживая ларец, захохотал. В таких ситуациях лучше хохотать, ибо в противном случае остаётся лишь вопить во всю мочь.
Вот так состоялся мой дебют в Королевской опере.
XI
Многие жулики после двух столь внушительных подвигов обязательно закатили бы шумную вечеринку. Именно так их обыкновенно и вяжут.
Гордый бандит заявляется в местный притон и покупает всем выпивку. Похлопывает себя по нагрудному карману и на расспросы весело отвечает: выиграл на собачьих боях. Но лондонские букмекеры не платят свежеукраденными хрустящими банкнотами. У присутствующих стукачей тут же обнаруживается больная тётка, и они спешно исчезают в тумане — бегут сообщить ищейкам интересные подробности. Так что нет покоя для грешных, как гласит пословица.
Однако перед вечерним визитом я велел Бацу заехать на Кондуит-стрит.
И собственноручно вычеркнул мелом последнее приобретение:
«Зелёный глаз жёлтого бога»
Чёрная жемчужина Борджиев
Сокол ордена Святого Иоанна
Сокровища Неаполитанской Мадонны
«Сокровища семи звёзд»
«Око Балора»
Из кабинета вышел Мориарти с кипой исчерченных диаграммами листов. Профессору не нравились знаменитые кружки и кривые загогулины, названные в честь математика Джона Венна, и потому он изобрёл собственную, по его словам, совершенно новую (и у меня не было оснований ему не верить) систему визуального отображения сложных процессов. Непонятные овалы, линии и стрелочки, видимо, несказанно его радовали.
Гораздо больше, в сущности, чем пополнившаяся коллекция драгоценностей. Мориарти отмахнулся от ларца с сокровищами Мадонны и поспешил впечатлить меня достижениями своего интеллекта. Увы, их значимость я был не в состоянии постичь. Не отвлеки профессора другие дела, он, возможно, представил бы своё изобретение публике. Грядущие поколения нерадивых школяров проклинали бы создателя чёртовых диаграмм Мориарти. Но случилось так, что мистер Венн всё ещё почивает на заляпанных чернилами лаврах.
Миссис Хэлифакс жаловалась на Кэрью. Шального одолевали приступы паники. Он, похоже, начал терять веру в профессора. Наша хозяйка послала в подвал Лей Лотос с трубкой опиума (обычно такие продают за шесть пенсов, но наш постоялец заплатил за неё семь шиллингов) — надеялась, доза немного утихомирит майора. Однако при виде милашки-китаянки полоумный принялся бормотать о смуглых непальских монахах с раскосыми глазами. В полумраке каморки он принял Лотос за члена кровожадного братства жёлтого бога.
— Забавно, — сказал я. — По-моему, единственная раса фанатиков, которую мы ещё не оскорбили на этой неделе, как раз китайцы.
— Я подумывал добавить к «списку покупок» меч Чингисхана, — отозвался профессор. — На любого, к кому попадёт в руки это оружие, немедля обрушится гнев азиатов. А я знаю, где оно находится. Си-Фан точно расценил бы подобное как святотатство. Но до кургана в Монголии добираться несколько месяцев. Так что пока пусть лежит где лежит.
Какое облегчение. Из соображений личного свойства я бы не хотел возвращаться в Монголию. Ни при каких обстоятельствах. Это дыра похуже Богнор-Реджиса.
На письменном столе валялись визитные карточки маршала Аларика Молины де Марнака, дона Рафаэле Корбуччи и Тирона Маунтмейна. Рядом красовался непальский кинжал с волнистым лезвием — подарок от жрецов маленького жёлтого бога. Хокстонский Монстр визиток не признавал, зато оставил у нас на пороге корзину для белья, в которой лежало изломанное тело. Не стоять больше Коротышке на посту. Значит, все заинтересованные лица знают, что предметы их вожделения валяются у нас на комоде.
— Полагаю, вы вызвали подкрепление.
Профессор вопросительно изогнул бровь.
— Эти ребята не собираются играть в бирюльки, — пояснил я. — Коротышка — лишь первая жертва. Заметьте, вон там, напротив нашего дома, только что остановился мороженщик, слышите, вопит во всё горло: «Мо-о-ороженое! Кому фрукто-о-овое мо-о-ороженое?» Вполне вероятно, это наш любитель итальянской оперы переоделся в белый колпак и передник. На углу монахи собирают милостыню, и у них что-то позвякивает под рясами. Не кольчужные ли куртки и железные панталоны? В «Геркулесовых столпах» напиваются приятели тех ирлашек, что мы сегодня сдали полиции. Буянят больше обычного. Скоро тут будет битва при Майванде. Сомневаюсь, что миссис Хэлифакс удержит мерзавцев, даже если встанет в дверях и скорчит суровую мину.
Мориарти что-то молча высчитывал.
— Ещё нет, Моран. Думаю, пока ещё нет. Составляющие элементы вовлечены в процесс, но для возгорания необходим ещё один. Так что ступайте. Отправляйтесь в Кенсингтон и добудьте «Сокровище семи звёзд».
Он удалился в своё логово, но перед этим ласково похлопал меня по груди. Очень странно, профессору не свойственны подобные жесты. Я почувствовал себя не в своей тарелке.
Мориарти доверял мне, хотя обычно не доверял почти никому. Мне стало жутко.
На улице Бац собирался лизнуть рожок с мороженым, который ему только что продал разгневанный дон Рафаэле.
— Не надо, — предупредил я и выкинул лакомство в сточную канаву.
Оно зашипело.
На мостовой валялось больше мусорных куч, чем обычно. Некоторые из них шевелились. В одной сверкали глаза. Наши непальские друзья по-прежнему лидировали, опережая прочих злобных любителей проклятых сокровищ.
Я забрался в кеб, стараясь не обращать внимания на цыганский символ смерти, начертанный мелом на двери. Мы опаздывали, нас ждала ещё одна кража.
XII
Фонари горели синим пламенем. Вокруг них завивались пряди жёлтого осеннего тумана. Бац доехал до Кенсингтон-Палас и остановил кеб возле небольшой времянки для рабочих. Рядом темнела в земле напоминающая свежевырытую могилу яма и стояли знаки, предупреждающие об утечке газа. Отсюда Саймон Карн весь день следил за Трелони-хаусом. Жулик изображал пожилого ирландца по имени Климо (одна из его выдуманных личин). Не обязательно было устраивать весь этот маскарад, но Карн подошёл к заданию со всей возможной серьёзностью.
Подъездные аллеи особняков на Кенсингтон-Палас были украшены статуями рычащих львов, но семейство Трелони предпочитало египетские мотивы. Их ворота охраняли скульптуры сфинксов, входную дверь обрамляли покрытые иероглифами колонны, а крыльцо венчала пирамида.
Карн в нескольких словах доложил обстановку. Сегодня Маргарет Трелони устроила приём. К дому то и дело подъезжали экипажи, из которых выходили богато разодетые гости. Все они старательно прикрывали лица. Экипажи отличались роскошной отделкой, на многих были начертаны гербы, хоть их и заклеили чёрной бумагой. Из особняка доносилась музыка, долетал аромат рома и специй.
— Мне удалось добыть приглашение, — сказал Карн.
Во времянке двое его помощников общались с неким джентльменом. Мужчину связали по рукам и ногам, изо рта у него торчал кляп. Лицо пленника побагровело.
— Не Генри ли это Уилкокс? Известный финансист? — поинтересовался я.
Услышав своё имя, Уилкокс задёргался и ещё больше побагровел. Его сосуды грозили полопаться. И в финансовых, и в любовных делах этот малый двигался весьма рискованным курсом, об этом знали все. И вот пожалуйста, только что полетел под откос. Я дал ему пинка. Только дурак упустит возможность ударить по яйцам держателя капитала. Так говорил Карл Маркс. Это, пожалуй, единственный разумный социалистический лозунг.
Помощники Карна отобрали у Генри приглашение с золотой каймой, на котором красовалось изображение барана. А ещё у Уилкокса обнаружился длинный белый плащ и золотая маска с витыми рогами и глупой овечьей мордой.
Пришлось облачиться в идиотский наряд.
Да, сегодня у меня сплошные переодевания.
Уилкокс что-то гневно замычал, но смолк после очередного пинка.
Я забрался в кеб, и Бац с большой помпой подвёз меня к крыльцу Трелони-хауса.
На стук дверного молотка, сделанного в форме зеленоглазой змеи, ответил мускулистый чернокожий великан в восточных шароварах. Грудь и лицо покрывала золотая краска. Я протянул приглашение. Верзила бросил его в стоявшую рядом жаровню и посторонился, давая пройти.
Я двинулся на звуки музыки и слегка пьянящий запах. Прихожую загромождало обычное барахло: подставки для зонтиков, сделанные из слоновьих ног, и чахлые фикусы в горшках. По каменным ступеням я спустился в подвал. Там горели лампады с благоухающим маслом, а на стенах плясали причудливые тени. Гости в нелепейших костюмах дёргались под треньканье неведомых инструментов. Вечеринка в самом разгаре.
Подземелье было отделано в стиле египетской гробницы. Вернее даже сказать, отделку буквально сделали из египетской гробницы: многочисленные предметы интерьера (все как один проклятые) происходили из долины Мага, из усыпальницы царицы Теры.
Приглашённые напоминали Уилкокса: плащи и маски не скрывают объёмистых животов, лысые макушки и холёные руки — в старческих пятнах. Судя по всему, здесь собрались богачи с хорошими связями. Члены парламента, завсегдатаи биржи, промышленники, владельцы пароходных компаний, высокопоставленные служители закона, военные, церковники и представители прочих древних и важных институтов. Денег много в отличие от здравого смысла, а власти столько, что они не знают, как с ней поступить.
Значит, хозяйка особняка мошенничает по-крупному. Мисс Трелони, видимо, неплохо устроилась.
Среди закутанных в плащи гостей сновали профессиональные гурии обоих полов. Их наготу прикрывал лишь слой позолоты. Скромники нацепили всевозможные египетские побрякушки: головные уборы в виде головы сокола, диадемы и браслеты в форме змеи, анки, скарабеи, изображения продолговатого ока. Некоторых, возможно, и доставили из дальних восточных краёв, но парочку девиц я узнал. Раньше они трудились в гораздо менее экзотических лондонских заведениях. Миссис Хэлифакс недавно недосчиталась нескольких девочек, помоложе и посмазливее. Теперь понятно, куда они