Европейские державы поделили Африку, но сегодня среди нас нет ни одного выходца оттуда, разве что Си-Фан ведёт дела в Палестине, а культ царицы Теры процветает в Каире. Пока в Южной Африке не появились нам подобные. Всё впереди. Если мы соберёмся лет через десять, здесь будет и чернокожий господин.
«И я его пристрелю», — подумал я.
— Как и другие империи, мы не всегда сосуществуем мирно. Графиня, насколько я знаю, вы прикончили двух «великих вампиров». Доктор Никола, вы противостоите Си-Фану в Северной Индии…
— А вы, профессор, насолили мне в Панаме, — встрял Кварц. — И не думайте, что я не знаю!
— А вы послали мне Джаспера Стока-д’Эрбервилля, — холодно парировал Мориарти. — Я не для того устроил эту встречу, чтобы мы поубивали друг друга из-за старых обид.
Маргарет Трелони хлопнула в ладоши — здоровая рука стукнула по алебастровой ладони. С тех пор как дамочка надела маску, из неё слова лишнего не вытянешь.
— Прекрасно, — кивнула Ирэн, — ведь нам всем тогда понадобились бы гробы.
— Спасибо, мисс Адлер.
— Я слышала, профессор, вы обычно зовёте меня иначе…
Американка подмигнула, и на щеке у старого хищника вздулись желваки, но он спокойно продолжал:
— Вдобавок, по мнению многих мыслителей, нас ожидает военный катаклизм небывалой мощи, который положит конец установленному порядку и поспособствует делу революции.
Удивительно, но профессор почти цитировал полковника Мориарти. Во время происшествия с «Каллиником» тот признался, что департамент снабжения готовится к грядущим войнам.
— Мы рискуем ввязаться в мировую войну.
— Некоторые из нас обрадуются такой возможности. — Доктор Мабузе копировал даже голос Мориарти. — Империи всегда рушатся, и после них остаются руины…
— …На которых зарождаются новые начинания, — закончил Кварц.
— Моего отца подобные вещи не волнуют, — неожиданно заговорила Дочь Дракона. — На востоке Си-Фан будет процветать вечно.
Маргарет Трелони фыркнула.
— Дамы, дамы… — вмешался я. — Не будем ссориться.
Странно, а я ведь никогда не слышал, чтобы Повелителя Загадочных Смертей кто-нибудь называл Драконом. Очередной вопрос без ответа. Китайца боялись настолько, что никто и ни о чём его не спрашивал.
— Мы боролись и в борьбе достигли своего нынешнего положения, — вещал Мориарти. — Вы знаете, к примеру, о мисс Трелони. Мы с ней и ещё с несколькими заинтересованными лицами (они среди нас не присутствуют) разошлись во мнениях по поводу того, как именно следует вершить преступления. В особенности здесь, в Лондоне. Участниками этого конфликта стали и «вампиры». Мисс Трелони, единственная из моих тогдашних противников, заключила с фирмой договор и согласилась пересмотреть свои взгляды. Теперь она служит под моим началом, подобно правителю колонии под началом королевы или императора. Мисс Трелони сумела извлечь для себя выгоду. Несмотря на пристрастие к пышному антуражу, она вполне разумная женщина.
Вот так новости! Весьма неприятные. Безумица Маргарет, возможно, и присоединилась к фирме, если профессор позволил ей беспрепятственно вернуться к фараоновым утехам в Кенсингтоне. Но готов поставить два пенса против серебряной тиары, пока жив и здоров тот, кто откромсал её любимую руку, мисс Трелони вряд ли будет спать спокойно. Мориарти, должно быть, предложил ей нечто ценное взамен на «договор». Весьма досадно, если он посулил мою голову на блюде. А не пытается ли она сосватать на место полковника Морана место чёртова Монстра?
— Мадам Сара, мистер Раффлс, — Мориарти, похоже, чувствовал себя старым опытным преступником среди карманников-переростков и вовсю наслаждался представлением, — и многие другие успешные британские предприниматели тоже оценили перспективы работы на меня.
— Профессор, а мне, бедняжке, вы никогда не предлагали тёплого местечка, — надула губки Ирэн.
— Я бы предложил парочку, — ухмыльнулся я.
— А, смотрите-ка, мартышка шарманщика заговорила. Душегуб, детка, как поживают ваши раны? Не ноют? Джим, почему вы не обратились ко мне с предложением, как к этой вот красотке? Моя мордашка не обгорела, и я больше расположена к «сотрудничеству».
— Мисс Адлер, вам нельзя доверять.
— А вам можно? — огрызнулась Ирэн.
На мгновение мне показалось, что профессор сейчас удавит её собственными руками. Он сжимал и разжимал кулаки, словно бы сворачивая шею невидимым цыплятам, голова перестала покачиваться, глаза метали молнии в американскую соловушку. Чертовка мило улыбнулась и изящно взмахнула носовым платочком. Рука графа Хенцау потянулась к эфесу изукрашенной сабли (в Руритании принято являться на похороны в полном парадном облачении). Понятно теперь, зачем мошенница притащила его с собой. Со времени нашей последней встречи мисс Адлер изрядно попутешествовала по миру и обзавелась целой толпой недоброжелателей. Полагаю, большинство присутствующих мужчин (и все поголовно женщины) с радостью запихали бы её в один из так кстати оказавшихся под рукой гробов. И нынешний защитник не продержится долго, даже если она его не отравит и не обворует. Страсть остывает быстро. Через каких-нибудь несколько месяцев или несколько минут Руперт поймёт, отчего все так её не любят, и присоединится к прочим бывшим воздыхателям, которые мечтают вогнать кинжал в то, что у Этой Гадины вместо сердца. Но пока он обласкан и опьянён и готов ради Ирэн обнажить меч. Удастся ли мне застать его врасплох и уколоть зонтиком? В замкнутом пространстве лучше не рисковать.
Моей силе воли не сравниться с силой воли профессора. Он взял себя в руки и вежливо ответил:
— Никому из нас, мисс Адлер, нельзя доверять. Банально, но факт: мы преступники. Мир считает нас злодеями.
— Мой отец не приемлет это западное определение, — сказала Дочь Дракона.
— Мир, но не я. Не мы сами. Надеюсь, что здесь, в этом склепе, мы можем быть честными хотя бы друг с другом. Ибо в противном случае мы обречены. Нас должна объединить общая цель.
— А вы, разумеется, нас возглавите, — хмыкнул Кварц.
— Я нисколько в этом не заинтересован. Титулы нужны лишь слабым и сомневающимся. Я не предлагаю сплотиться и стать единой организацией. Громоздкий и непрочный союз окажется недостаточно дееспособным. Взгляните на Британскую империю. Но можно поделить мир по принципу не столько географии и политики, сколько расы и религии. Создадим содружество криминальных империй. Полицейские вскоре перестанут быть всего лишь продажными болванами, и мы не должны оставаться всего лишь преступными баронами. Иначе нам не победить и даже попросту не выжить. Поймите правильно, мир всегда был против нас. Мы наслаждались процветанием, ибо наши враги делились на тех, кто нас боялся, и тех, кто в нас не верил. Но ситуация быстро меняется. Мы должны оставаться в тени, нельзя действовать открыто, хотя некоторые, граф Руперт, и любят находиться в центре внимания. Знаменитый преступник — это пойманный преступник. На нас направят лучи света, но мы должны сделаться невидимыми. Кварц, если вы, по собственному выражению, желаете нас возглавить, милости прошу. С удовольствием поддержу вашу кандидатуру. Я не встал бы во главе подобного предприятия (даже существуй оно в реальности). Это же всё равно что бросить открытый вызов сверхчеловекам от закона. Странствующие рыцари никогда не могли устоять перед вызовом.
— Сверхчеловеки от закона? — Кварц выдохнул облако дыма. — Мориарти, а вы не преувеличиваете? Всякие там пинкертоны, линчеватели и держиморды…
— Кварц, их время близится. Нам придётся противостоять им. По всему миру учреждаются детективные агентства. В особенности в Америке. Частные граждане избирают для себя новое поприще. Детективы, искатели приключений, полицейские, обвинители. Люди, наделённые незаурядными способностями. Люди со значками, люди в масках, люди, которые равны нам. Я не преувеличиваю. Кто-то из них будет сражаться против абстрактной несправедливости, кто-то — за права угнетённых, кто-то — во имя мести. Самая опасная разновидность — бесстрастные мыслители, которым важнее всего раскрыть тайну, решить головоломку. Мы специализируемся на тайнах, а для следователя с научным складом ума они столь же притягательны, что и непокорённый пик для альпиниста.
— Мориарти, вы думаете, варвары уже у наших ворот? — спросил Раффлс. — И ничего нельзя предпринять?
— Мы должны ударить немедленно. Не ждать, пока они не встанут на нашем пути, не начнут чинить неудобства, преследовать. Необходимо опередить врагов — выявить и уничтожить. Следует разыскать этих… да, Никола, героев. Удушить их в колыбелях, вышибить им мозги. Устранить родителей, помощников, компаньонов, убить сочувствующих им полицейских и репортёров. Они не должны появиться на свет. Мы не можем этого позволить, если хотим дожить до преступной утопии. Понимаете меня?
Воцарилось молчание. Все присутствующие вытаращили глаза от удивления. Люди, которые заставляли трепетать и бояться всех вокруг, сами в это мгновение трепетали и боялись. На меня повеяло могильным холодом. С другой стороны, я всё-таки сидел в усыпальнице, прислонившись спиной к гробу. Как обычно, Мориарти преподнёс мне сюрприз — подобного плана я не ожидал.
Конечно же, первой нарушила тишину Ирэн Адлер:
— Профессор, готова забрать все свои слова обратно. Никогда не принимала всерьёз ваш «титул». А оказывается, это правда. Руп, давай-ка сюда свою баклажку, хочу, вернее, должна поднять тост. За профессора Джеймса Мориарти, Наполеона преступного мира! — И она одним глотком осушила флягу.
VI
Не бойтесь, Граймс не забыл про нас и вовремя пришёл отпереть двери склепа. Гости снова нацепили шляпы, укутались вуалями и вышли на свежий воздух. Небо затянули мрачные тучи. Дождь прекратился. С веток капало, чёрные стены гробниц влажно блестели.
Первоначально клиенты похоронного бюро могли выбирать между четырьмя помпезными стилями — Египетской, Римской, Греческой и Готической аллеями. Остальные три направления не прижились, однако страсть к фараоновой дури никак не утихала, и на кладбище неустанно множились испещрённые иероглифами обелиски и боги со звериными головами. Псевдоегипетскую монотонность чуть разбавляли редкие мраморные ангелы, парочка фавнов да одинокий скелет в плаще с капюшоном.