Он не обладал способностью мыслить и не был живым, он не имел ни разума, ни каких-либо личностных качеств. Механизм. Но механизм столь поразительно универсальный, что может существовать только благодаря своей невероятной простоте. Так что же это? Может, все дело в изменении орбит вращения электронов? Или в чем-то еще более невообразимом…
«С помощью электронного микроскопа мы имеем возможность изучать микрокосм, — подумалось Мелтону. — Но мы видим далеко не все. Там, за пределами…»
Движение внутри стен подчинялось какому-то необычному, диковинному ритму.
Вот дом, который построил Джек,
А это пшеница,
Которая в темном чулане хранится,
В доме, который построил Джек…[56]
Мелтон вспомнил весь детский стишок, нанизывая строку за строкой, и постепенно в душе его неумолимо росло чувство ужаса. Но он не мог остановиться. А дойдя до конца, начал снова.
Кем был Джон Френч?
Или чем?
Внезапно Мелтону стало нехорошо, и он полностью утратил ориентацию. Не глядя на Микаэлу, он соскочил с кровати, шатаясь и спотыкаясь спустился вниз и остановился в холле, будто в ожидании чего-то.
Но ничего не происходило.
Вот дом, который построил Джек.
А это веселая птица-синица…
Мелтон направился в кухню. Дверь в подвал была открыта. Он не видел Фила, но знал, что тот стоит под лестницей.
— Фил, — тихо позвал он.
— Я здесь, Боб.
— Выходи.
Фил поднялся по ступеням. В проеме двери возникла его пошатывающаяся фигура в пижаме.
— Что там? — спросил Мелтон.
— Ничего.
— Виски?
— Нет.
— Тогда что?
— Ничего. — Глаза Фила неестественно блестели — словно остекленевшие. — Я стою в углу, прижимаясь лбом к стене, и… рисую… — Он вдруг замолчал, замедлил шаг и остановился. — Нет, — после паузы сказал он. — Это не рисование. Но я думал…
— Что?
— Этот дом во всем устраивал Джека — так? Но мы же не знаем, кем был Джек и чего он хотел. Может, он явился к нам из будущего. Или с другой планеты. Не приходится сомневаться только в одном: то место, откуда он пришел, очень необычно.
— Мы переезжаем, — сказал Мелтон. — Как только найдем что-нибудь подходящее.
— Хорошо.
— Пошли спать.
— Конечно. Почему бы и нет? Спокойной ночи, Боб.
— Спокойной ночи, Фил.
Мелтон еще долго лежал с открытыми глазами, не в состоянии заснуть.
Вот дом, который построил Джек…
Интересно, а вернется ли Джек когда-нибудь?
Дом подходил Джеку.
Дом живой.
Нет, не так. Он — механизм.
Каждый дом может стать таким вот механизмом — стоит только немного его изменить. Джеку это по силам.
Механизм во всем устраивал Джека. Конечно. Но как он повлияет на людей? Приведет к мутации?
Или в конечном итоге переместит их в другой мир? В любом случае результат будет совершенно неожиданным.
Мелтону не хотелось знать, каким именно.
«Завтра я найду квартиру», — твердо сказал он себе.
Принятое решение немного успокоило нервы, и Мелтон наконец провалился в сон.
На следующий вечер он вернулся пораньше и без колебаний вошел в дом.
Микаэла и Фил сидели в гостиной. Они обернулись на звук его шагов, но не произнесли ни слова.
— Есть квартира! — победно заявил Мелтон. — Можем собирать вещи. Ну что, довольны?
— Еще бы, — отозвалась Микаэла. — Можем выехать прямо завтра утром?
— Конечно. И Джек получит свой дом обратно.
Вспыхнул свет.
Мелтон бросил быстрый взгляд на лампу:
— Все то же, да? Ладно, нас это больше не касается. Хотите что-нибудь выпить? Как насчет коктейля, Микки? Сегодня я даже положу в него лед.
— Нет, спасибо.
— Хм… Фил?
— Нет. Не хочу.
— Как хотите. А я выпью.
Мелтон прошел в кухню, но, поколебавшись, отказался от льда и вернулся в гостиную со стаканом неразбавленного виски в руке.
— Где мы сегодня обедаем?
— Да что же это! — расстроенно воскликнула Микаэла. — Я снова забыла о еде.
— Думаю, нам лучше переехать завтра, — решил Мелтон. — Если не сегодня вечером. — Он сел. — Есть пока рановато, но мы можем скоротать время за стаканом-другим.
Мелтон посмотрел на часы. Они показывали 4:20.
Он посмотрел снова.
10:40.
Ничего не изменилось. Только небо за окном потемнело. И все. Микаэла и Фил сидели в тех же позах, и стакан с виски в руке Мелтона оставался нетронутым.
На секунду мелькнула нелепая мысль об амнезии. Но уже в следующий миг Мелтон пришел к выводу, что все гораздо проще: он задумался и позволил мыслям течь как им вздумается (он даже помнил, в какой момент это произошло) — вот время каким-то образом и пролетело до…
10:40.
И вновь, но теперь уже не столь внезапно его охватило ощущение полной дезориентации. Оно прошло и кануло в небытие.
Микаэла и Фил продолжали неподвижно сидеть.
Мелтон опять бросил взгляд на часы. И тут же почувствовал, как его разум поглощает свинцовая, давящая пустота.
«Это похоже на зимнюю спячку, — подумалось ему, — серую, бесформенную, лишенную…»
8:12.
Небо стало голубым. Голубой же была и речка. Утренний свет сверкал на зеленых узорах листвы.
— Микки, — позвал Мелтон.
3:35.
Но Мелтон знал, что меняется отнюдь не время. Все дело было в доме.
Ночь.
9:20.
Зазвонил телефон. Мелтон протянул руку и поднял трубку.
— Алло.
Далекий голос доктора Фарра отчетливо слышался в застывшем безмолвии раскаленной комнаты. Микаэла и Фил походили на залитые ярким светом деревянные статуи.
— Нет-нет, — произнес в трубку Мелтон, — мы передумали. Мы не переезжаем.
И опустил трубку на рычаг.
«Да, спячка, — подумал он. — Процесс ускоряется. Ведь это дом, который построил Джек. Созданное им убежище. Возможно, каким-то разумным существам, устроенным иначе, чем мы, необходимо на определенный период впадать в спячку. И они создают роботов — невероятно простые механизмы, чтобы те заботились о них во время сна».
Машины, которые легко настраивать. Машины, которые способны адаптироваться к нуждам других организмов — людей, например.
И все же есть один нюанс. Спячка — состояние, естественное для Джека. Но не для Мелтона, Микаэлы и Фила. У них процесс будет проходить совсем по-другому. Ибо они принадлежат к другой расе, не похожей на расу Джека.
— Мы никогда не переедем, — тихо пробормотал Мелтон.
Часы показывали 1:03.
Стены дома чуть подрагивали. Механизм перезаряжался. В окна, странным образом преломляясь в совершенно чистых стеклах, лился лунный свет.
В доме, который построил Джек, застыли в неподвижности три фигуры.
Три человека, которые больше ничего не ждали.
Знакомый демон
Уже несколько дней Карневан слышал тонкий, призывный, настойчивый, безапелляционный шепот и даже сравнивал свой разум со стрелкой компаса, обреченной тянуться к ближайшему магнитному полюсу. Ему не составляло труда сосредоточить внимание на текущих делах, но логика подсказывала, что расслабляться опасно. Стрелка компаса неуловимо дрожала. В цитадели сознания все ощутимее пульсировал беззвучный зов, но его смысл оставался непостижим.
Нет, о безумии речь не шла. Джеральд Карневан знал: он такой же неврастеник, как и все остальные. Получив несколько ученых степеней, он стал младшим партнером в процветающем нью-йоркском рекламном агентстве, где проявил себя незаменимым генератором идей. Тридцатисемилетний Карневан любил плавать, увлекался гольфом и неплохо играл в бридж; у него было постное и суровое лицо пуританина (коим он не являлся), а также любовница, которая шантажировала его, хоть и без особой наглости, чему Карневан не противился: человек рационального ума, он просчитал варианты наперед, сделал соответствующие выводы и задвинул вопрос шантажа в кладовую памяти, но не забыл о нем, и теперь эта мысль выплыла из глубин подсознания. По всей видимости, призывный «шепот» объяснялся подавленным желанием решить проблему раз и навсегда — особенно если вспомнить о недавней помолвке Карневана с некой Филлис Мардрейк, уроженкой Бостона, едва ли способной закрыть глаза на амурные приключения своего жениха, а бесстыжая прелестница Диана непременно выставит этот скелет на всеобщее обозрение, дабы любой ценой удержать Карневана на коротком поводке.
Стрелка компаса дрогнула, натужно провернулась и вдруг замерла. Засидевшийся на работе Карневан сердито хмыкнул. Повинуясь внезапному порыву, он откинулся на спинку кресла и выбросил окурок в открытое окно.
Если верить науке психологии, подавленные желания необходимо выпустить на волю, и тогда они перестанут быть опасны. Памятуя об этом, Карневан стер с постной физиономии остатки эмоций, закрыл глаза и стал ждать.
За окном урчала и порыкивала нью-йоркская улица. Постепенно шум отступил на второй план, и Карневан принялся анализировать свои ощущения. Казалось, сознание покоится в заклеенном ящике, перекатившись к одной из его стенок. Радужка за смеженными веками подстроилась к темноте, световые узоры померкли, а из глубин разума опять выплыл беззвучный шепот, неразборчивый и непостижимый. Карневан не мог понять, куда его призывают.
Наконец зов обрел вербальные очертания, и на границе тьмы проступили расплывчатые буквы, постепенно складываясь в слово «Неферт».
Карневан узнал это имя. На прошлой неделе Филлис настояла на совместном посещении спиритического сеанса. Ничего особенного: дешевая показуха, трубные звуки, световые вспышки и бесплотные голоса. Медиума звали мадам Неферт — вернее, так она представлялась, хотя внешность у нее была не египетская, а скорее ирландская. Трижды в неделю мадам Неферт проводила сеансы в городском особняке близ Колумбус-серкл.
Теперь до Карневана дошел смысл беззвучного приказа. «Ступай к мадам Неферт», велели ему.