Он открыл глаза. Комната нисколько не изменилась.
Все как он ожидал. В голове обрело форму смутное предположение, породившее недовольство и даже гнев: еще бы, ведь кто-то забавляется с уникальным и ценнейшим активом Карневана, его собственным «я». Гипноз, подумал он. Каким-то образом мадам Неферт загипнотизировала его во время сеанса, и причудливые феномены прошедшей недели суть результат внушения, только и всего. Допущение с натяжкой, но вполне реалистичное.
Подобно всем рекламщикам, Карневан не умел мыслить вне определенных алгоритмов. Мадам Неферт загипнотизировала посетителя. Тот вернется к ней — встревоженный, растерянный, не понимающий, что случилось, — и медиум объявит, что во всем виноваты призраки, а поймав клиента на крючок (как положено на первом этапе любой рекламной кампании), продемонстрирует свой товар.
Таково основное правило игры: первым делом создай спрос, а затем выставляй товар на продажу.
Да, все сходится. Карневан встал, закурил новую сигарету и надел пиджак. Поправляя перед зеркалом галстук, хорошенько рассмотрел свое лицо: вид совершенно здоровый, мышечные реакции в норме, глаза под контролем.
Оглушительно зазвонил телефон. Карневан снял трубку:
— Алло? Диана? Милая, как у тебя дела?
Несмотря на шантаж со стороны любовницы, Карневан предпочитал беседовать с ней в учтивом ключе, чтобы избежать ненужных осложнений, а посему заменил пришедший ему на ум эпитет словом «милая».
— Не могу, — наконец сказал он. — Вечером у меня важная встреча… Нет, погоди. Я тебе не отказываю. Сегодня же вышлю чек.
Объяснение оказалось удовлетворительным, и Карневан повесил трубку. Диана не знала, что он собирается жениться на Филлис, и неизвестно, как она воспримет эту новость. Филлис же, при ее роскошной фигуре, катастрофически глупа. Поначалу Карневан считал эту особенность весьма приятной, наслаждаясь иллюзорной властью в моменты их встреч. Теперь же глупость невесты может стать ощутимым неудобством.
Однако не стоит забегать вперед. Первым делом Неферт. Вернее, мадам Неферт. Губ Карневана коснулась кривая ухмылка. Куда ж без титула. Чтобы впечатлить клиента, перво-наперво определись с торговой маркой.
Он вывел машину из подземного гаража на парковую автостраду и направился к жилым районам, после чего свернул в сторону Колумбус-серкл, где мадам Неферт держала салон с безвкусной передней залой и несколькими комнатами, коих никто не видел, поскольку там, вероятно, хранилось оборудование для спиритических сеансов. О профессии хозяйки возвещал плакат на окне.
Поднявшись по ступеням, Карневан позвонил в звонок и вошел в салон. Свернул направо, протиснулся в приоткрытую дверь, после чего притворил ее и окинул взглядом задрапированные окна и торшеры по углам, заполнявшие комнату тусклым красноватым сиянием.
Ковер был сдвинут в сторону, на полу светились знаки, начерченные люминесцентным мелком. В центре пентаграммы стоял закопченный горшок. Больше ничего. Карневан с отвращением покачал головой: подобный реквизит способен впечатлить лишь самых легковерных гостей. Посетитель, однако, решил подыграть хозяйке салона и добраться до самых основ этого в высшей степени своеобразного рекламного трюка.
Отдернув занавеску, он увидел альков, где на жестком деревянном стуле сидела мадам Неферт. Она даже не потрудилась облачиться в маскарадные одежды. Красным мясистым лицом и свалявшимися волосами мадам Неферт напоминала уборщицу из комедии в стиле Бернарда Шоу. Свободный халат в цветочек был расстегнут, обнажая грязно-белую полоску объемистой груди.
Мадам Неферт, на чьей физиономии мерцал красный свет, взглянула на Карневана остекленевшими пустыми глазами:
— Призраки…
Казалось, она подавилась этим словом. В горле у нее заклокотало, все тело конвульсивно дернулось.
— Мадам Неферт, я хотел бы задать несколько вопросов, — сказал Карневан, сдержав улыбку.
Она не ответила. Наступила долгая тяжелая тишина. Через некоторое время Карневан осторожно двинулся к двери, но женщина не шевельнулась. Она играла свою роль на совесть.
Карневан оглянулся, увидел в закопченном горшке что-то белое и подступил ближе, желая понять, что ему демонстрируют. После чего громко рыгнул, сдержал сильнейший рвотный позыв и, прижав ко рту носовой платок, развернулся к мадам Неферт, но не нашел нужных слов. К нему вернулась ясность рассудка. Он сделал глубокий вдох, понимая, что созданное умелыми руками папье-маше едва не выбило его из эмоционального равновесия.
Тем временем мадам Неферт подалась вперед, прерывисто и сипло задышала, а Карневан почуял едва уловимый странный запах.
— Начали! — скомандовал кто-то.
Женщина неловко вскинула руку в непонятном жесте, и в тот же миг Карневан почувствовал, что в комнате есть кто-то еще. Развернувшись лицом к пентаграмме, он увидел, что в ее центре сидит съежившийся карлик. Сидит и рассматривает Карневана.
В тускло-красном свете Карневан видел лишь голову и лишенное формы тело под складками черного плаща. Похоже, карлик — или ребенок — сидел на корточках. При виде его головы Карневан обмер, поскольку она была не вполне человеческой. Поначалу Карневан решил, что смотрит на череп — узкое лицо, затянутое в бледную полупрозрачную кожу цвета отборной слоновой кости, совершенно безволосое, треугольное (вернее сказать, утонченно-клинообразное), без уродливо торчащих скул, столь мерзко выглядящих на человеческом черепе, да и глаза, скошенные под линию роста волос (будь у этого существа волосы), совершенно не походили на человеческие: то были мутные серо-зеленые камешки, испещренные переливчатыми искорками и подсвеченные красными торшерами.
Это было чрезвычайно красивое лицо, чистое и бесстрастное, будто идеально отполированная кость, но скрытого под плащом тела Карневан не рассмотрел.
Быть может, это странное лицо — всего лишь маска? Нет, Карневан знал: это не так. Всем телом он ощущал омерзение, охватывающее человека при встрече с чем-то ужасно неестественным. Такое чувство ни с чем не спутаешь.
Он машинально достал сигарету и закурил. Существо не двигалось, и Карневан вдруг понял, что стрелка компаса, приведшая его в эту комнату, исчезла.
К потолку струился сигаретный дым, а он, Джеральд Карневан, стоял в тускло-красной комнате. За спиной у него сидела мадам Неферт, псевдомедиум в предположительно профессиональном трансе, некое существо сгорбилось в центре пентаграммы, а всего лишь в квартале от салона находится Колумбус-серкл с его неугомонным движением и неоновыми огнями.
Неоновые огни… Реклама. В голове у Карневана что-то щелкнуло, и он вспомнил ключевой принцип: «Озадачь клиента». Сегодня, похоже, клиент — он сам, а прямой подход — сущий ад для продавцов, заранее продумавших тактику сбыта товаров и услуг. Поэтому Карневан, недолго думая, приблизился к неведомому существу.
Раскрылись мягкие, по-детски розовые губы. Исключительно спокойный голос приказал:
— Стой. Не входи в пентаграмму, Карневан. Ты все равно не сможешь этого сделать, но, не ровен час, спровоцируешь пожар.
— Ну все, магии как не бывало! — едва не рассмеялся Карневан. — Призраки должны говорить высокопарным языком, но никак не обычными фразами!
— Что ж, — изрекло неподвижное существо, — во-первых, можешь звать меня Азазель. И я не призрак. Скорее демон. Что до обычных фраз в частности и человеческого языка в целом… Попадая в ваш мир, я подстраиваюсь под его реалии. Или меня подстраивают. Здесь невозможно услышать мой родной язык. Я говорю на нем, но ты воспринимаешь его земной эквивалент. Это автоматическая корректировка с учетом твоих способностей.
— Ну ладно. — Карневан выпустил струйки дыма из ноздрей. — И что теперь?
— Ты, как вижу, настроен скептически, — продолжил все еще недвижимый Азазель. — Я мгновенно развеял бы твой скепсис, но не могу покинуть пентаграмму без твоей помощи. Занятое мной пространство существует в обоих мирах, твоем и моем. Между прочим, я действительно демон, Карневан, и хочу заключить с тобой сделку.
— Не удивлюсь, если вот-вот сработает фотовспышка. Если так, можешь нащелкать сколько угодно снимков — я не плачу шантажистам, — заявил Карневан, но мысленно добавил: «Если не считать любовницы».
— Нет, платишь. — И Азазель вкратце изложил историю отношений Карневана с Дианой Беллами.
— Хватит! — отрезал Карневан, чувствуя, что краснеет. — Значит, это все-таки шантаж?
— Позволь объяснить все с самого начала. На прошлой неделе я связался с тобой во время сеанса. Обитателям моего… измерения невероятно трудно установить контакт с человеческим существом, но в твоем случае я преуспел — и внедрил тебе в подсознание весьма привлекательные мысли.
— Какие именно?
— О радости и удовольствии, — сказал Азазель. — О смерти твоего старшего партнера. Об исчезновении Дианы Беллами. О богатстве, власти, триумфе. Ты втайне лелеял эти мысли, и между нами установилась связь, хотя недостаточно крепкая. Я не мог общаться с тобой по-настоящему, пока не подключил к делу мадам Неферт.
— Продолжай, — невозмутимо сказал Карневан. — Я прекрасно знаю, что она не медиум, а мошенница.
— Так и есть, — улыбнулся Азазель. — Но в ее жилах течет кельтская кровь. Чтобы играть на скрипке, нужен скрипач. Я сумел взять эту женщину под контроль и вынудил ее сделать приготовления, необходимые для моей материализации, после чего призвал тебя в эту комнату.
— Неужели ты думаешь, что я поверю в эту чушь?
— В том-то и проблема, — поежился Азазель. — Прими факт моего существования, и я стану тебе незаменимым слугой. Но сперва ты должен поверить в меня.
— Я не Фауст, — сказал Карневан. — Допустим, я поверю, но с чего ты взял, что мне захочется… — На секунду он умолк, швырнул окурок на пол и сердито раздавил его каблуком. — Что в истории, что в фольклоре полно легенд о сделках с демонами, и в каждой фигурирует вопрос цены. Но я атеист — или агностик, точно не знаю, — и не верю, что у меня есть душа. Другими словами, когда я умру, меня съедят черви.