Нахмурив брови так, что между ними образовалась складка, Авигея смотрела Локку вслед. Ох, непросто это — знать, как будет лучше. Нынешние нравы таковы, что ты обязана держаться в строгих рамках приличий и совершать одни лишь правильные поступки, но иногда не так-то просто понять, каков он, этот правильный поступок. В стародавние времена, во времена всеобщей распущенности после ядерных войн, когда каждый творил что душе угодно, жить, наверное, было попроще. Теперь же, на самом пике расцвета пуританской культуры, все ожидают от тебя, что ты подумаешь дважды и покопаешься у себя в душе, прежде чем сделать что-нибудь сомнительное.
Что ж, на сей раз у Авигеи не было выбора. Она включила настенный микрофон и сказала:
— Авессалом?
— Да, сестра Шуллер?
— Ступай в дом. Тебя хочет видеть отец.
В кабинете Локк на мгновение задумался, после чего подошел к микрофону домашней связи:
— Сестра Шуллер, мне нужно кое-кому позвонить. Пусть Авессалом подождет.
Он уселся перед приватным видеофоном и сноровисто набрал запрос:
«Свяжите меня с доктором Райаном из вайомингского вертепа для вундеркиндов. Звонит Иоиль Локк».
Ожидая ответа, он лениво потянулся к полке с антикварными диковинками, взял старомодную книгу в цельнотканевом переплете, раскрыл ее и прочел:
«И разослал Авессалом лазутчиков во все колена Израилевы, сказав: когда вы услышите звук трубы, то говорите: Авессалом воцарился в Хевроне».
— Брат Локк? — донеслось из видеофона.
На экране появилось приятное мужское лицо, обрамленное седыми волосами. Локк положил книгу на место и приветственно поднял руку:
— Доктор Райан, простите за навязчивость.
— Ничего страшного, — сказал Райан. — У меня полно времени. Предполагается, что вертепом заведую я, но на деле ребята управляются самостоятельно — так, как им удобно. — Он тихо усмехнулся. — Как дела у Авессалома?
— Всему есть свои пределы, — угрюмо ответил Локк. — Я предоставил мальчику полную свободу действий, подготовил обширный учебный план, но теперь Авессалом собрался изучать энтропийную логику. Ее преподают всего в двух университетах. Ближайший в Нижней Калифорнии.
— Он мог бы летать на учебу на вертолете… — начал Райан, но Локк неодобрительно проворчал:
— Долго добираться. Кроме того, там требуют, чтобы студенты жили в кампусе и соблюдали строгий режим. Предполагается, что для овладения энтропийной логикой необходима интеллектуальная и физическая дисциплина. Но это чепуха на постном масле. Я прекрасно освоил вводный курс в домашних условиях. Правда, для визуализации пришлось пользоваться трехмерными проекциями.
Вежливо посмеявшись, Райан сказал:
— Наши ребята тоже интересуются энтропийной логикой. А вы… хм… вы уверены, что поняли ее основы?
— Угу. В достаточной мере. Настолько, чтобы увидеть: мальчику сперва надо расширить кругозор, а уже потом изучать энтропийную логику.
— С ней у нас проблем не возникает, — заметил доктор. — Не забывайте, что ваш Авессалом — не обычный ребенок. Он гений.
— Знаю. И понимаю, какая на меня возложена ответственность. Чтобы Авессалом оставался уверен в себе, ему необходимо нормальное домашнее окружение. Вот вам и первая причина, по которой я пока не готов отпустить его в Нижнюю Калифорнию. Я хочу, чтобы у меня была возможность его защитить.
— Мы уже беседовали на эту тему, и каждый остался при своем мнении. Вундеркинды в полной мере самостоятельны, Локк. Все без исключения.
— Авессалом гений, но он еще ребенок, и у него нет чувства меры. Он не осознает, какие опасности его подстерегают. Говорите, ваши вундеркинды управляют вертепом сами? Так, как им удобно? Я считаю, что это губительная ошибка. Именно по этой причине я не отправил Авессалома в вертеп. Вы собираете гениальных мальчиков вместе, чтобы они с боем выгрызали место в иерархии себе подобных. Это полностью искусственная среда.
— Не буду с вами спорить, — сказал Райан. — Дело ваше. По всей видимости, вы отказываетесь признавать, что в наше время число гениев увеличивается в арифметической прогрессии. Стабильно растет. А следующее поколение…
— В детстве я сам был гением, но я это пережил, — недовольно бросил Локк. — У меня хватало неприятностей с отцом. Он был тиран, и, если бы не мое везение, он искалечил бы мне психику. Самым беспощадным образом. Я подстроился, но не без проблем. И не хочу, чтобы такие же проблемы появились у Авессалома. Именно для этого я пользуюсь психономикой.
— Наркосинтезом? Принудительным гипнозом?
— Никакой он не принудительный! — возмутился Локк. — Это полезнейший ментальный катарсис. Под гипнозом Авессалом рассказывает мне все, что у него на уме, и я получаю возможность ему помочь.
— Не знал, что вы такое практикуете, — с расстановкой выговорил Райан. — И я далеко не уверен, что это хорошая мысль.
— Я же не учу вас управлять вертепом!
— Нет. Меня учат дети. Почти все они поумнее меня.
— Незрелый разум опасен. Ребенок поедет кататься на коньках, не проверив толщину льда. А лед тонкий. Не подумайте, что я не даю Авессалому раскрыть его потенциал. Я просто проверяю, не тонок ли лед, выдержит ли он моего сына. Энтропийная логика… Я способен ее понять, а он — пока нет. Поэтому ему придется подождать.
— И?..
— И… — Локк помедлил. — Вы не знаете, связываются ли с Авессаломом ваши ребята?
— Не знаю, — ответил Райан. — Я в их жизнь не лезу.
— Ладно, но я не хочу, чтобы они лезли в мою. Или в жизнь Авессалома. Узнайте, пожалуйста, не выходят ли они с ним на связь.
После долгой паузы Райан медленно произнес:
— Попробую. Но на вашем месте, брат Локк, я бы отпустил Авессалома в Нижнюю Калифорнию, раз уж он того хочет.
— Я сам разберусь, как лучше, — буркнул Локк и завершил разговор, после чего вновь устремил взгляд на Библию.
Энтропийная логика!
Когда мальчик достигнет совершеннолетия, его соматические и физиологические характеристики окажутся в пределах нормы, но пока что маятник качается самым произвольным образом. Авессалому необходим жесткий контроль — для его же блага.
И по некой причине в последнее время сын старается избегать гипнотических контактов. Что-то здесь не так.
Локк лихорадочно думал то об одном, то о другом. Он совсем забыл, что его ждет Авессалом, и вспомнил об этом, только когда ожил настенный передатчик и голосом Авигеи сообщил, что ужин подан.
За столом Авигея Шуллер расположилась между отцом и сыном, словно Атропа, готовая перерезать нить разговора, коль скоро тот перестанет ее устраивать. Локк чувствовал, как в нем нарастает давнишнее раздражение: с какой стати Авигея решила, что обязана защищать Авессалома от его собственного отца? Наверное, поэтому он долго молчал, но в конце концов поднял тему Нижней Калифорнии:
— Как вижу, ты взялся изучать положения энтропийной логики. — (Авессалом и бровью не повел.) — Ну как, уже убедился, что она для тебя слишком сложна?
— Нет, пап, — ответил Авессалом, — не убедился.
— Основы матанализа могут показаться ребенку довольно доступными, но если углубиться… Я прочел твою книгу по энтропийной логике, сынок, прочел от начала до конца, и она оказалась сложной даже для меня. А ведь у меня сознание взрослого человека.
— Ну да, у тебя сознание взрослое, а у меня пока детское. Я в курсе. Но все равно не считаю, что эта наука выходит за пределы моего разумения.
— Дело вот в чем, — сказал Локк, — если ты станешь ее изучать, у тебя может развиться психотическое расстройство и ты не сумеешь вовремя распознать его симптомы. Но если во время учебы мы будем устанавливать контакт, ежевечерне или хотя бы через день…
— Но энтропийной логике учат не здесь, а в Нижней Калифорнии!
— В том-то и беда. Если хочешь, можем дождаться моего саббатикала, субботнего года, и я поеду с тобой. Или курс по энтропийной логике начнут читать где-нибудь поближе. Пойми, в моей позиции нет никакого самодурства. Мною движет одна лишь логика.
— Да, — сказал Авессалом, — с логикой у тебя все в порядке. Есть одна лишь трудность, и она нематериальная: ты считаешь, что мое сознание не готово усвоить энтропийную логику, что такие знания ему навредят, а я убежден в обратном.
— Вот именно, — подтвердил Локк. — У тебя есть преимущество: ты знаешь себя лучше, чем я тебя. Но есть и недостаток: ты незрелое дитя без чувства меры. А мое преимущество в том, что я опытнее тебя.
— Но этот опыт твой, и только твой, пап. И каким же боком твое преимущество относится ко мне?
— Это, сынок, позволь уж мне решать.
— Может, и позволю, — сказал Авессалом. — Но жаль, что я не уехал в вертеп для вундеркиндов.
— А здесь тебе разве плохо? — обиженно спросила Авигея, и мальчик бросил на нее теплый любящий взгляд:
— Конечно нет, Ави. Вы же сами знаете.
— С шизофренией тебе жилось бы гораздо хуже, — язвительно заметил Локк. — К примеру, энтропийная логика предполагает, что для решения проблем, связанных с относительностью, необходимо понимать темпоральную вариативность.
— Ой, у меня сейчас голова разболится, — сказала Авигея. — Если волнуетесь, как бы Авессалом не перенапряг мозги, не стоит разговаривать с ним такими словами. — Она нажала на пару кнопок, и эмалированные миски скрылись в соответствующем отсеке. — Кофе, брат Локк… Тебе молоко, Авессалом, а мне чашечку чая.
Локк подмигнул сыну, но у того остался мрачный вид. Взяв чашку, Авигея перешла к камину. Смахнула веничком несколько крошек золы, удобно устроилась среди подушек и протянула костлявые ноги к жарко горящим поленьям. Локк похлопал себя по губам, сдерживая зевок.
— Пока мы не разрешим этот спор, сынок, все должно оставаться как есть. Больше не берись за книги по энтропийной логике. Ни за ту, что у тебя уже имеется, ни за другие. Договорились?
Ответа не последовало.
— Договорились? — настойчиво повторил Локк.
— Не думаю, — ответил Авессалом после паузы. — Вообще-то, из этой книгозаписи я уже почерпнул кое-какие мысли.