Несмотря на это, наемники, защищавшие подводные башни, предпочитали делать вид, будто все идет своим чередом. С гримасой отвращения Скотт сказал себе: «Меня окружают слепцы и глупцы. В первую очередь я человек, а уж потом — солдат. Всякий человек по природе своей должен быть верен гедонистической морали, независимо от того, отвечает ли конкретная цивилизация его ожиданиям или нет».
Скотт не отождествлял себя с подводным миром башен. Ассимилироваться? Нет, он не смог бы. Культура обитателей башен куполов была ему чужда. Вместо этого Скотт намеревался раствориться в кипучей гедонистической пене, венчающей жизнь каждого общества, так или иначе стремящегося к благополучию. По крайней мере, с Айлин он попытается обрести счастье и наконец-то перестанет горько насмехаться над самим собой. Перестанет насмехаться над своими душевными слабостями, которых прежде он признавать не желал.
Айлин не поддавалась самообману. Она родилась слишком умной, и это было ее проклятьем.
«Похоже, из нас получится отличная пара», — заключил Скотт.
Скотт поднял взор на вошедшего в комнату Бьена.
Под бронзовым загаром на мрачной физиономии коммандера пылали лихорадочные красные пятна. Взгляд из-под тяжелых век не сулил ничего хорошего. Бьен резко закрыл за собой дверь и уставился на Скотта.
Раскачиваясь на каблуках, коммандер вдруг назвал капитана словом, за которое в былые времена он запросто мог поплатиться жизнью.
Скотт взвился на ноги, холодное бешенство скрутило внутренности тугим узлом. И тем не менее ответил он предельно спокойно:
— Бьен, ты пьян. Убирайся к себе.
— Конечно я пьян… Любишь, значит, командовать направо и налево, ты, лживый оловянный солдатик. Это ж надо, а? Не дать мне левый фланг эскадры. Капитан Брайан, мать твою, Скотт, я сыт по горло этим дерьмом…
— Не будь идиотом. У нас личная неприязнь, но к делам Компании она не имеет никакого отношения. Я рекомендовал тебя командующему, но он…
— Лжешь! — вскричал Бьен, продолжая раскачиваться на пятках. — Меня от одного твоего вида блевать тянет.
Скотт побледнел, отчего шрам на щеке заалел ярче. Бьен надвигался на капитана. Коммандер был не так уж и пьян, как показалось Скотту вначале, — действовал он вполне уверенно. Бьен ударил в зубы. Череп капитана пронзила мучительная боль. Размах рук Скотта не шел ни в какое сравнение с размахом долговязого коммандера, однако при следующем выпаде Бьена капитан сумел уклониться и нанести точный и сокрушительный хук в челюсть. Бьена отбросило назад. Врезавшись в стену, он съехал на пол, голова упала на грудь.
Растирая костяшки пальцев, Скотт опустился на колени и быстро осмотрел поверженного противника. Нокаут. Что ж, сам напросился.
На пороге появился Бриггс. Увидев лежащего Бьена, он ничуть не удивился. Ординарец пересек комнату и начал наполнять хьюмидор купленным табаком.
Скотт, глядя на своего образцового ординарца, едва не засмеялся.
— Бриггс…
— Да, сэр?
— Несчастный случай. Коммандер Бьен слегка набрался, поскользнулся и ударился подбородком. Приведешь его в чувство, ладно?
— Охотно, сэр. — Бриггс подошел к Бьену и взвалил его на мускулистые плечи.
— Время «Ч» в полночь. К этому времени коммандер должен протрезветь и взойти на борт штабного корабля «Кремень». Сможешь устроить?
— Разумеется, сэр. — Бриггс вынес Бьена из комнаты.
Скотт вернулся в релаксатор и набил трубку. Следовало бы, конечно, запереть Бьена, но… в таком случае грош цена собственным словам. Нет, личные дела с делами Компании мешать нельзя. Несмотря на скверный характер, Бьен начальник, каких еще поискать.
«Надеюсь, Дьяволы отстрелят Бьену его бедовую похмельную башку», — мелькнула у Скотта мысль.
Спустя некоторое время он выбил из трубки пепел и отправился на заключительную проверку.
В полночь эскадра снялась с якоря. На рассвете флот Дуна подошел к Венерианской впадине.
К нему присоединились корабли банды Мендеса: семь линкоров, крейсеры всех мастей, эсминцы и один авианосец. Монитора у Мендеса не было: два месяца назад судно перевернулось и теперь стояло на ремонте.
Объединенная флотилия двигалась полумесяцем. Корабль «Кремень» под командованием Скотта возглавлял левый фланг, в который входили «Аркебуза», «Стрела» и «Мизерикордия» — все линкоры Дуна. Бок о бок с ними шли два союзнических линкора: «Навахо» и «Зуни» — последним командовал сам Мендес. Также Скотту подчинялся один из авианосцев; остальные располагались на правом фланге. Бок о бок с линкорами шли малые быстроходные суда.
В центре эскадры двигались четыре линкора Дуна — «Арбалет», «Пика», «Митральеза», «Булава», а также три линкора Мендеса. Командующий Риз стоял на мостике флагмана «Копье» и руководил операцией. Замаскированный «Армагеддон», скрытый от глаз туманом, героически пыхтел где-то далеко позади.
Скотт находился в рубке. За пультами управления сидели шестеро вахтенных офицеров, готовых в любой миг приступить к выполнению приказа. В грохоте сражения докричаться до подчиненных порой было совершенно невозможно, поэтому Скотт имел на груди петличный микрофон, а его помощники пользовались головными телефонами.
Капитан обвел взглядом приборные панели и экраны видеофонов, располагавшиеся перед ним полукругом, и спросил:
— Есть какие-нибудь новости от планеристов?
— Нет, сэр.
— Соедините меня с отрядом планеристов.
Один из экранов вспыхнул и явил лицо командира воздушной разведки.
— Доложите обстановку.
— Докладывать пока нечего, капитан. Хотя погодите… — (Раздался отдаленный гром.) — Датчики засекли вакуумный луч. Прямо над нами.
— Вражеские планеры в облаках?
— Судя по всему, да… Но источник уже вне зоны досягаемости. Мы его потеряли.
— Пробуйте снова найти.
Перехватить вражеский канал связи дорогого стоило, но сделать это было не так-то просто. Обнаружить моторный самолет в облаках легко, а вот планер… Способ заключался в том, чтобы сфокусировать датчик на информационном луче противника. Но это все равно что иголку в стоге сена искать. Хорошо еще, что на планеры не цепляли бомб.
— Сэр, входящий. Один из наших планеристов.
Перед Скоттом засветился другой экран.
— Докладывает пилот, сэр. Враг обнаружен.
— Отлично. Переключи внешнюю камеру на ночной режим. В каком секторе противник?
— Ви-Ди — восемьсот семьдесят, северо-запад — двадцать один.
— Соедините меня с командующим Ризом и коммандером Гиром по вакуумному лучу, — скомандовал в микрофон Скотт. — И командующего Мендеса подключите.
Зажглось еще три экрана с лицами офицеров.
— Дайте трансляцию с планера.
Где-то в облаках над Венерианской впадиной летательный аппарат заложил дугу, и на внешней камере включился прибор ночного видения. Он преобразовал инфракрасные лучи в видимый свет, облачная муть растаяла, и глазам высших офицеров предстала вражеская армада, боевым строем бороздящая море.
Скотт даже вспомнил названия кораблей противника: «Орион», «Сириус», «Вега», «Полярис»… А вот и малые суда… Их довольно много.
Картинка с камеры пилота пропала.
— Они могут задавить нас числом, — сказал Риз. — Командующий Мендес, ваши приборы обнаружения субмарин в деле?
— Разумеется. Угроз пока не обнаружено.
— Если глаза меня не обманывают, то сражение начнется через полчаса. Уверен, враг тоже нас обнаружил, — сказал Скотт.
— Принято. До связи, — отозвался Риз.
Экраны погасли. Скотт откинулся в капитанском кресле, продолжая напряженно размышлять.
Ничего не оставалось, как ждать и быть готовым к любым неожиданностям. «Орион» и «Вега» были самыми крупными линкорами Ныряющих Дьяволов. Ни один корабль флотилии Дуна или Мендеса не шел в сравнение с ними. Командующий Флинн, несомненно, находился на борту «Ориона». У Дьяволов имелся и монитор, однако инфракрасный сканер планера его пока не засек. Скотт очень надеялся, что это чудовище к началу сражения не поспеет.
Но даже без монитора противник имел подавляющее надводное превосходство. Не говоря уже о доминировании под водой. Приборы субмарин Мендеса если и смогут повысить шансы союзников на победу, то явно недостаточно.
«Монитор способен сыграть решающую роль, — подумал Скотт. — Пушки „Армагеддона“ — наш последний довод».
Однако замаскированный монитор, взрезая волны, тащился где-то далеко позади основной флотилии.
На одном из экранов появилось бесстрастное лицо коммандера. Он походил на робота, запрограммированного на беспрекословное выполнение приказов. Личную неприязнь Бьен на время забыл. Что тут скажешь — долгие годы муштры.
Собственно, ничего другого Скотт, принимая звонок коммандера, и не ожидал. Голос капитана также не выражал никаких эмоций:
— Капитан, флиттеры в полной боевой готовности.
— Через пятнадцать минут спускай на воду. И передай мои указания флиттерам левого фланга.
— Принято.
Воцарилась тишина, однако длилась она недолго. Прогремел взрыв. Скотт встрепенулся и с решимостью воззрился на экраны, готовый отдавать приказы.
На экране перед капитаном появилось новое лицо:
— Дьяволы открыли огонь, пристреливаются. Должно быть, где-то над нами вражеские планеры — засечь не получается.
— Личный состав в укрытие. Дайте пробный залп и возвращайтесь в строй. Свяжитесь с пилотами наших планеров.
Началось. Канонада будет грохотать до тех пор, пока одна из Компаний не капитулирует. От командующего Риза поступил сигнал присоединиться к конференции.
— Какие будут распоряжения, сэр?
— Не давайте Дьяволам расслабляться, изматывайте их. Это самое большее, на что мы пока способны. Боевой ордер — Пи-восемь.
— Мы переключили акустические детекторы в режим демодуляции высокочастотного сигнала и засекли три вражеские субмарины.
— Ограничьте диапазон частот, чтобы исключить обнаружение наших собственных подлодок.
— Уже сделали. Но проблема в том, что по мере своего продвижения враг сбрасывает глубинные заряды, создающие защитное магнитное поле.