Неужели я меняюсь? Кто я? Все еще Барт Квентин?
Или они, люди, смотрят на меня как на… Ну а Линда? Что она чувствует ко мне на самом деле? Неужели я…
Неужели я теперь не «он», а «оно»?
— Поднимайтесь на балкон, — сказал Квентин непривычно сухим и безжизненным голосом.
Тэлмен взмахнул рукой. Дэлквист с Ферном ожили. Разошлись к противоположным лестницам и осторожно взобрались на балкон, цепляя тросы на каждую ступеньку.
— Ну где? — осторожно спросил Тэлмен.
— В южной стене. Ориентируйтесь на звездную сферу. Найдете меня… — Голос стих.
— Продолжай.
Тишина.
— Он что, отрубился? — крикнул с балкона Ферн.
— Квент!
— Да… В центре балкона. Я скажу, где остановиться.
— Аккуратнее, — предупредил Дэлквиста Ферн.
Он зацепил страховочный трос за перила и двинулся вверх, обшаривая глазами стену.
Тэлмен машинально протер рукой в перчатке запотевшее стекло шлема. По лицу и бокам туловища струился пот. Желтый свет, от которого мурашки ползли по телу, гул механизмов, которые должны бы разрывать тишину громогласным ревом, — все это страшно действовало на нервы, и те натянулись до предела.
— Здесь? — крикнул Ферн.
— Ну где ты, Квент? — спросил Тэлмен. — Ответь, где ты?
— Ван! — отозвался Квентин с надрывом в замогильном голосе. — Не может такого быть, чтобы ты говорил серьезно. Просто не может быть. Это… Я должен это знать! Мне надо подумать о Линде!
Тэлмен вздрогнул, облизнул губы и с расстановкой произнес:
— Ты машина, Квент. Прибор. Сам знаешь: будь ты прежним Бартом Квентином, я не пытался бы тебя убить.
Вдруг Квентин расхохотался так, что задрожали стены:
— Лови, Ферн! — Его крик ревущим эхом прокатился по сводчатой рубке.
Ферн вцепился в балконные перила.
Это была фатальная ошибка. Трос, соединявший его с железной перекладиной, оказался ловушкой. Ферн не понял, что ему грозит, и не успел вовремя отомкнуть карабин.
Корабль дернулся.
Маневр был рассчитан с ювелирной точностью. Ферна отбросило от перил, трос натянулся, и в этот же момент звездный глобус огромным маятником врезался в стену. Трос Ферна мгновенно лопнул.
Стены загудели от вибрации.
Тэлмен, вцепившись в стойку, не отводил глаз от глобуса. Тот качался взад-вперед. Инерция превозмогала ускорение, и дуга траектории укорачивалась. С перепачканного глобуса капала жидкость.
Тэлмен увидел, как над перилами балкона появился шлем Дэлквиста.
— Ферн! — завопил стрелок.
Ответа не было.
— Ферн! Тэлмен!
— Я здесь, — ответил Тэлмен.
— А где… — Повернув голову, Дэлквист уставился на стену.
И вскрикнул.
Из его рта посыпалась бессвязная брань. Он выхватил из кобуры бластер и прицелился в лабиринт аппаратуры на нижнем ярусе.
— Дэлквист! — заорал Тэлмен. — Не надо!
Но Дэлквист его не слышал.
— Весь корабль взорву! — надрывался он. — Весь!..
Тэлмен достал собственный бластер, положил ствол на стойку, как следует прицелился и выстрелил Дэлквисту в голову. Труп перегнулся через перила, опрокинулся и с грохотом рухнул на напольные пластины. Тэлмен же упал лицом вниз и лежал так, издавая жалкие тошнотворные звуки.
— Ван… — позвал Квентин.
Тэлмен не отвечал.
— Ван!
— Чего?!
— Выключи индуктор.
Тэлмен встал, шатаясь подошел к высокочастотному излучателю и, чтобы не утруждать себя поисками нужного тумблера, вырвал из устройства все провода.
После долгого полета корабль наконец приземлился. Электрический гул стих. Громадная полутемная рубка выглядела на удивление пустой.
— Я открыл люк, — сказал Квентин. — Денвер в пятидесяти милях к северу. Шоссе примерно в четырех милях, в том же направлении.
Тэлмен встал и огляделся. У него было опустошенное выражение лица.
— Ты нас одурачил, — с трудом выговорил он. — Все это время играл с нами как кошка с мышкой. Вся моя психология…
— Нет, — перебил Квентин. — У тебя почти получилось.
— Но как…
— На самом деле ты не считаешь меня машиной. Ты неплохо притворялся, но меня спас семантический нюанс. Я пришел в себя, когда понял смысл твоих слов.
— Моих слов?
— Ну да. Ты сказал: будь я прежним Бартом Квентином, ты не пытался бы меня убить.
Ядовитая атмосфера корабля уже сменилась чистым свежим воздухом. Кое-как выбираясь из скафандра, Тэлмен озадаченно помотал головой:
— Ничего не понимаю.
Квентин звонко рассмеялся, и рубка наполнилась живым человеческим теплом.
— Машину можно выключить или уничтожить, Ван, — объяснил он, — но убить ее нельзя.
Тэлмен промолчал. Окончательно высвободившись из неудобного скафандра, он неуверенно направился к двери, но оглянулся.
— Люк открыт, — напомнил Квентин.
— Ты что, отпускаешь меня?
— Я же сказал еще в Квебеке: ты забудешь о нашей дружбе раньше моего. Пошевеливайся, Ван, пока есть время. Скорее всего, из Денвера уже выслали вертолеты.
Тэлмен обвел громадную рубку последним вопросительным взглядом. Где-то здесь, идеально спрятанный среди могучих механизмов, находится небольшой металлический цилиндр, аккуратно поставленный в безопасное потайное место. Барт Квентин…
В горле у Тэлмена пересохло. Он сглотнул, открыл рот и снова сомкнул губы.
Круто развернулся и вышел. Шаги звучали все глуше, пока наконец не стихли.
Оставшись один в безмолвном корабле, Барт Квентин ждал техников, которые подготовят его тело к новому полету на Каллисто.
Ветка обломилась, полетела колыбель
Учитывая заоблачные цены на аренду в этом городе, казалось невероятным, что квартира досталась семье Кэлдерон. Джо возблагодарил судьбу за то, что до университета всего десять минут на метро, а Майра рассеянно взбила рыжие волосы и сказала, что домовладельцы, вероятно, ожидали, что жильцы будут размножаться партеногенезом, если она правильно употребляет термин. Ну, это когда организм делится надвое и получаются два зрелых организма. «Бинарным делением, глупенькая», — усмехнулся Джо и принялся наблюдать, как Александр, восемнадцати месяцев от роду, пятится на четвереньках по ковру, готовясь принять вертикальное положение на пухлых кривых ножках.
Что ни говори, а квартира оказалась шикарной. Иногда в окна заглядывало солнце, и комнат было больше, чем можно надеяться получить за такую цену. Соседка, фигуристая блондинка, постоянно талдычившая о своей мигрени, сообщила, что жильцы в квартире 4D не задерживаются. Не то чтобы в ней водятся привидения, но гости захаживают престранные. Последний съемщик, страховой агент, в один прекрасный день съехал, твердя о маленьких человечках, которые в любое время дня и ночи звонят в дверь и спрашивают мистера Бакка или кого-то вроде. Джо не сразу понял, что Бакк — это Кэлдерон.
Довольные супруги сидели на диване и любовались своим прелестным ребенком. Как и у всех малышей, у Александра был валик жира на загривке и ножки, которые, по словам Кэлдерона, напоминали «две каменных ноги от исполина»[7]. Родители завороженно смотрели на замечательно пухлые розовые конечности. Александр дико рассмеялся, встал и, шатаясь, побрел к ним, бормоча невнятную чепуху.
— Дурачок, — ласково сказала Майра и бросила ребенку мягкую плюшевую свинку, которую он обожал.
— Итак, мы готовы к зиме, — произнес Кэлдерон.
Этот высокий, худой, изможденного вида мужчина был неплохим физиком-исследователем, крайне увлеченным своей работой в университете. Майра была довольно хрупкой, рыжеволосой, с курносым носиком и саркастичным взглядом карих глаз. Она презрительно фыркнула:
— Если мы найдем прислугу. Иначе я стану подёнкой.
— Похоже, ты совсем отчаялась, — заметил Кэлдерон. — В каком смысле ты станешь подёнкой?
— Придется заниматься подённой работой. Подметать, готовить, мыть. Дети — настоящее испытание. И все же они этого стоят.
— Не говори так при Александре — зазнается.
В дверь позвонили. Кэлдерон встал с дивана, неторопливо пересек комнату и открыл дверь. Моргая, он смотрел в пустоту. Затем опустил глаза и увидел достаточно, чтобы выпучить их. В коридоре стояли четыре маленьких человечка. Вернее, маленькими они были ото лба и ниже. Черепушки были огромные, размером и формой с арбуз, а может, на них сидели огромные шлемы из сверкающего металла. Высохшие лица напоминали крошечные маски, испещренные складками. Одежда — дрянная, кричащих цветов, словно сделанная из бумаги.
— Да? — растерянно произнес Кэлдерон.
Человечки быстро переглянулись.
— Вы Джозеф Кэлдерон? — спросил один из них.
— Да.
— А мы, — произнес самый морщинистый из четверки, — потомки вашего сына. Это суперребенок. Мы прибыли, чтобы обучить его.
— Да, — сказал Кэлдерон. — Да, конечно. Я… слушаю!
— Что?
— Супер…
— Вот он! — крикнул другой карлик. — Это Александр! Мы наконец попали в правильное время!
Он прошмыгнул мимо ног хозяина в комнату, остальные последовали за ним. Кэлдерон попытался схватить человечков, но тщетно: они легко уклонились. Когда он обернулся, гости уже окружили Александра. Подобрав под себя ноги, Майра удивленно наблюдала за происходящим.
— Вы только посмотрите! — восхитился карлик. — Видите его потенциальный тифитзай?
По крайней мере, это прозвучало как «тифитзай».
— Но его череп, Бордент! — вставил другой. — Это важная деталь. Вайринги кобластны почти полностью.
— Великолепно, — признал Бордент.
Он наклонился вперед. Александр запустил руку в лабиринт морщин, схватил Бордента за нос и болезненно его выкрутил. Бордент стоически терпел, пока хватка не ослабла.
— Не развит, — снисходительно сказал он. — Ничего, мы его разовьем.
Майра спрыгнула с дивана, подхватила ребенка на руки и приняла воинственную позу, глядя на человечков.
— Джо, — сказала она, — ты что, собираешься это терпеть? Кто эти невоспитанные гоблины?