Из подсобки появился профессор — в перепуганном лице ни кровинки.
— Что случилось? — осведомился Тинни. — Могу я чем-нибудь помочь?
— Ваш новый ассистент… — прошептал фокусник, спеша к выходу. — Я понял, кто он. Зачем вам это понадобилось?
— Что именно?
— Сами знаете! Сколько вы за нее получили?
— За что? — Тинни глубоко вздохнул.
— За свою душу! — прошипел Зино и выскочил из лавки, будто за ним кто-то гнался.
Мертвую тишину нарушал лишь гул моторов да редкие автомобильные гудки с улицы. Тинни сжал губы и задумался. Странно, очень странно. Зино человек хладнокровный, довести его до паники не так-то просто.
Какая-то угрюмая тетка остановилась в дверях со складным табуретом и патефоном в руках и уставилась на хозяина лавки. Тинни вежливо отступил, но входить она не собиралась.
— Что вам угодно?
— У меня для вас послание, — объявила она и с неожиданным проворством разложила у порога табурет, поставила на него патефон и включила.
Тинни ошарашенно заморгал.
— Грядет конец света, — забубнил хриплый, будто простуженный, голос, — но сестра Зеела несет смертным благую весть о спасении! Истинно глаголю вам, о грешники…
Заметив, что у входа уже собираются зеваки, Тинни поморщился.
Хозяин соседней лавки электрических товаров протолкался вперед.
— Она и у меня устроила такой цирк, — сообщил он негромко. — Отпугивала покупателей. Меньше чем за пятерку уйти не согласится, мошенница.
Просияв, вымогательница добавила громкости, и хриплый голос ударил по ушам:
— Внемлите мне, греховные создания…
— Мэм! — взмолился Тинни. — Оставьте меня, будьте так добры! Вот, держите доллар и уходите, у меня уже голова разболелась.
— Хотите спасти свою душу за один доллар? — мерзко ухмыльнулась карга.
— Из меня она вытянула двадцать, — шепнул сосед.
— Покайтесь, чревоугодники и сластолюбцы!.. — Голос из патефона вдруг изменился, в нем пробились глумливые нотки. — Покаялись? Ну и славненько. Это напоминает мне один лимерик: «Некий юноша из Нантакета видел фильм, где мамзель не одета…»
Окончание стишка оказалось не слишком приличным, а уж тот, что последовал за ним, для детского и женского слуха решительно не годился. Карга изумленно застыла, таращась на патефон, который издевательски продолжил:
— Внимание, все сюда! Невероятная скидка! Три веселые французские открытки всего за доллар!.. — И так далее и тому подобное, чем дальше, тем хуже.
Старая карга свирепо шагнула к Тинни, протянув вперед скрюченные пальцы, словно когти, но тут перед ней вырос светловолосый юноша, чья улыбка вдруг потеряла всякое обаяние.
— Кажется, я вижу полицейского, — заметил он. — Да, точно, идет сюда. Не слишком разумно, знаете ли, предлагать на улице подобный товар. Местные законы…
Бросив взгляд на синий мундир в конце квартала, вымогательница мигом ретировалась, бросив патефон. Как ни странно, механический голос тут же вернулся к первоначальной теме и принялся хрипеть о бедах нашего мира.
— Верно сказано, — согласился молодой человек, возвращаясь назад к прилавку, — этот мир жесток, однако интересен. Мне довелось испытать в нем удивительные приключения. Иное дело, когда тебя целую вечность держат на посылках.
— Кто?
— Зевс милосердный, чуть не забыл! За тот фокус профессор Зино выписал чек на пятьсот долларов — вот, держите.
— Маловато, — пробурчал Тинни. Инстинкт торговца никогда его не подводил. — Номер потянет на пару тысяч.
— Ну да, так и есть.
Хозяин глянул снова и не поверил глазам: вместо пятисот там стояла сумма в две тысячи. Он облизал пересохшие губы. В голубых глазах юноши светилась обезоруживающая искренность, но ослепительная улыбка скрывала неведомые тайны.
— Вы демон? — негромко спросил Тинни.
— Кто-кто? — усмехнулся М. Кьюри. — Нет, разумеется. Я не какой-нибудь там Бельфагор, Сатана, Люцифер или Ваал. Клянусь Имиром, я настоящий бог!
Тинни зашел в помещение за кассой и глотнул виски, пополняя запасы логики и здравого смысла.
— А тот кролик… — начал он, вернувшись.
— Вы знаете, — загадочно подмигнул Кьюри.
— Ничего я не знаю! Думаю, вы просто ловкий обманщик. Что скажете?
— Да, люди всегда были недоверчивы. Говорят, даже Даная сомневалась… до поры до времени. Человека трудно убедить. Появись я в моем истинном облике, вы бы просто не выжили. Слишком жестоко, да и планы у меня совсем другие.
— Какие еще планы?
Светловолосый юноша уселся на прилавок, болтая ногами в твидовых брюках.
— Мне просто скучно, — улыбнулся он. — Принято считать, что на Олимпе я незаменим, но это не так. Я давно не бывал на вашей планете, а тут всегда что-нибудь приключается, да и прочих удовольствий хватает. — Голубые глаза сверкнули. — Ладно, не важно. Я здесь инкогнито и хотел бы занять место обычного человека. А что может быть лучше для Герм… для меня, чем работа ассистентом фокусника?
— Нет, — покачал головой Тинни. — Нет и нет! Слишком фантастично, вроде Алисы в Стране чудес. Здесь Нью-Йорк, а не Древний Египет или Вавилон. Что за боги, в самом деле! С тем же успехом эти часы могли бы заговорить о политике.
Он кивнул на стену, где висели большие старомодные часы.
— А между тем, — произнесли вдруг часы, — что может быть занимательнее политики, ведь она определяет судьбы мира! Знай вы время столь же близко, как знаем его мы…
У Тинни вырвалось изумленное восклицание, но часы уже тикали как ни в чем не бывало, а Кьюри ехидно улыбался.
— Они в самом деле говорили? — спросил хозяин лавки, вновь обретая дар речи.
— Конечно. Магия прилипчива, если можно так выразиться; в истории масса свидетельств тому. Едва в ваш мир проникают чары, они притягивают к себе другие словно магнитом. Под Троей, к примеру, все завертелось, когда Хрис попросил Аполлона покарать греков. Зевс помог Брисеиде, и тут, само собой, не могла не встрять Гера. Постепенно в свару оказались втянуты все боги и богини — чудеса посыпались как из рога изобилия… Короче, любая магия не остается в одиночестве. Конечно, ваши фокусы — это начальный уровень, по большей части обычная ловкость рук, но все же и вы используете основные принципы, унаследованные от древних жрецов. Ничего особо нового, ведь жрецы и боги тесно связаны.
Тинни прикрыл глаза, размышляя.
— Звучит убедительно, — признал он, помолчав, — только меня не проведешь. Вы не бог. Уйдете сами или мне звонить в полицию?
Марк Кьюри раздраженно взлохматил золотистые кудряшки:
— Да уж, такого скептика еще поискать. Что ж, имеются и другие способы убеждения… Знаете что, убирайтесь-ка вон!
— Что?
— Вон отсюда! Я присмотрю за лавкой в ваше отсутствие, ума хватит. Когда будете готовы признать, что я бог, возвращайтесь.
— Послушайте… — начал Тинни, глядя… на входную дверь снаружи.
Он стоял на тротуаре, не имея ни малейшего понятия, как там оказался. Что это, гипноз?
— Тоже мне маг! — фыркнул из-за двери нахальный юнец, отвечая на невысказанный вопрос. — Возвращайтесь, когда поумнеете.
Гневно раздувая ноздри, Тинни шагнул к двери… и остановился, наткнувшись на невидимый барьер. Вход в собственную лавку был для него закрыт.
Что за чушь! Игра воображения, да и только. Тем не менее прозрачная стена существовала. Он провел по ней ладонями, — должно быть, со стороны это походило на магические жесты.
— Прошу прощения! — Цветущего вида толстяк хотел обойти Тинни, но тот удержал его за руку. — В чем дело?
— Туда нельзя!
— Забастовка служащих, пикет? — понимающе кивнул толстяк. — Вот вам четвертак, вы, наверное, голодны. — Сунув монету, он вошел в лавку, оставив хозяина у входа не в самом лучшем расположении духа.
Новая попытка преодолеть невидимую стену ни к чему не привела. Тинни машинально опустил четвертак в карман.
Магия или не магия, но есть же, в конце концов, законы! Заметив в толпе синий мундир, он кивнул полицейскому:
— Доброго дня, Фланеган!
— И вам того же, мистер Тинни! Денек и впрямь выдался добрый.
Вот у кого уж точно хватит силы выкинуть наглеца из лавки, и полномочий тоже хватит!
— Погодите, Фланеган, — торопливо произнес Тинни. — Не могли бы вы мне помочь?
— Конечно, сэр! Что случилось?
— Ну и соня сын мой Джон… — начал Тинни.
— Да? — приподнял бровь полицейский.
— Спать в штанах улегся он…
— Вот как?
— Башмачок отбросил прочь…
— Понимаю, — улыбнулся Фланеган, — отдыхаете. Что ж, ничего страшного. А теперь извините, у меня дела.
— А в другом проспал всю ночь! — выпалил Тинни, остолбенело таращась в удаляющуюся спину блюстителя закона.
Что за черт! Он же собирался рассказать Фланегану о проделках этого наглеца Кьюри. Детский стишок вылетел сам собой!
— Фланеган! — в отчаянии крикнул Тинни.
Полицейский обернулся:
— Да, сэр?
— Ради бога, выслушайте меня!
— Слушаю, — терпеливо ответил Фланеган.
— Эне, бене, раба…
— Что?
— Финтер, квинтер, жаба!
— У нас говорили «квинтер, финтер», — припомнил полицейский. — Думаю, вам лучше вернуться к себе и прилечь.
— В том-то все и дело! — с жаром воскликнул Тинни. — Я… я не могу.
— Почему?
— Вы понимаете… Робин Бобин Барабек скушал сорок человек…
Тинни уже сообразил, что беседа в подобном ключе пользы не принесет. Он со стоном отвернулся и предпринял еще одну попытку войти в лавку — разумеется, тщетную. Удалось лишь увидеть, как бесцеремонный захватчик продает румяному толстяку дюжину протекающих стаканов.
Может, Кьюри просто решил ограбить кассу? Тинни угрюмо усмехнулся. Выручку он сдавал в банк только вчера, так что денег в кассе всего ничего. Как бы то ни было…
Как бы то ни было, выпить не помешает.
Устремив перед собой остекленевший взгляд, он побрел на угол, где сверкал зеркалами и хромом коктейль-бар. Фальшивый блеск заведения отдавал низкопробностью, но для Тинни сейчас это место было оазисом посреди Сахары безумия.