— И кто же этот жуткий Кьюри? — отозвался эхом Люциферно.
Тинни сел и взял свой бокал.
— Кто угодно, только не дьявол.
Профессор одним глотком осушил рюмку и передернулся.
— Вы лжете! Он показал мне кое-что тогда, у вас в подсобке. Жуть — не то слово… и это были не фокусы!
Люциферно вздохнул:
— Трудно поверить, что такой ветеран, как ты, дал обвести себя вокруг пальца какому-то ловкачу.
— Зино прав! — выпалил вдруг Тинни. — Он не человек… в смысле, Кьюри. — В комнате повисла тишина. Он продолжил, глядя в стакан: — Не дьявол, нет. Он… он бог.
Иллюзионист закашлялся, хлебнув из бокала. Затуманенные глаза профессора изумленно округлились.
— Выкладывай, — кивнул Люциферно, — довольно ходить кругами. Что там у вас с Зино стряслось — с самого начала.
Тинни охотно поведал о проделках незваного божества, оставив в стороне лишь несколько важных подробностей вроде чудесного кошелька.
Когда он закончил, молчание продолжалось долго. Нарушил его профессор:
— Дьявол или бог, он не принадлежит этому миру. Вы должны его изгнать!
Тинни криво усмехнулся:
— Вот так вот просто взять и изгнать? Тогда и способ подскажите. Думаете, мне самому приятно с ним якшаться?
— Не хочу сказать, что ты меня вполне убедил, — подумав, заговорил Люциферно, — но если исходить из предположения — совершенно невероятного! — о божественности твоего ассистента, то оставлять все как есть мы просто не имеем права. Я овладевал профессией долгие годы, могу заставить слона исчезнуть с манежа, и мне щедро платят за подобные трюки. А этот Кьюри одним мановением руки возьмет да и распылит, черт возьми, весь цирк! Нечестная конкуренция…
— В смысле?.. — не понял Тинни.
— Представь, что ты старатель, зарабатываешь на жизнь, извлекая золото из земли, и тут вдруг является кто-нибудь с философским камнем и начинает превращать в золото что попало. Кто станет платить за работу в шахте, если золото можно получить прямо из воздуха? Трюки обычного иллюзиониста никогда не сравнятся с настоящей магией — ни я, ни Зино не сможем конкурировать с богом, никто не заплатит, чтобы смотреть на наши смешные потуги. Все побегут к твоему дружку Кьюри.
О такой стороне проблемы Тинни до сих пор не думал. Лично ему было наплевать, но Люциферно и Зино это касалось напрямую.
— Я тут ни при чем, — сказал он наконец, — и не меньше вашего хочу от него избавиться. Карьера фокусника меня не привлекает.
— Может, откупимся?
— Он бог, — напомнил Тинни.
— Верно, деньги его не интересуют. А если пригрозить?
— Он бог, — повторил Тинни, — сам кому хочешь пригрозит.
Зино передернул плечами:
— Он нарушает законы природы… подрывает основы цивилизации!
Люциферно осушил бокал.
— Не знаю, как можно всерьез обсуждать подобный бред, но защищать свои профессиональные интересы я просто обязан.
Тинни прикрыл глаза, обдумывая новую мысль.
— Пригрозить, говоришь?
— Ну?
— Он сказал, что скован человеческими рамками и власть его на Земле ограниченна. Стало быть, в какой-то мере он подчиняется законам природы.
Круглое лицо Зино побагровело.
— Угрозами его не напугаешь.
— В том-то и дело. Этот… это существо само по себе угроза, и мы имеем право защищаться!.. Лю, ты помнишь свой номер с летающей корзиной?
— Да, а что?
— Внутри сидит твой ассистент, а ты протыкаешь корзину рапирой. Что, если вместо него посадить Кьюри?
— Но это же убийство! — Как ни странно, возмущенная реплика принадлежала профессору Зино.
— Ну и что? — сердито глянул Тинни. — Вы же сами твердили о дьяволе! Изгнание нечистой силы никто не считает убийством.
— Но…
Люциферно встал:
— Послушай, Зино, нас может застать Кьюри. Вернись-ка в холл и посторожи, а если что, звони сюда. Давай, не тяни!
Его тон не допускал возражений, и профессор вышел, окинув комнату опасливым взглядом. Люциферно смешал себе новую порцию виски и подмигнул Тинни:
— Теперь можно и поговорить.
— Какой смысл караулить у входа? Бог появляется откуда захочет.
— Знаю, просто не хотел обсуждать при Зино… Слушай, чем тебя не устраивают выгодные гастроли? Деньги для тебя нелишние, насколько я понимаю.
— Я боюсь.
Люциферно глотнул из бокала и откинулся на спинку кресла.
— Ладно, подожду, пока сам не расскажешь. Помогу тебе избавиться от него, но какая мне с этого выгода?
— Пять тысяч долларов, — не раздумывая ответил Тинни.
— Десять.
— Хорошо, десять.
— Слишком легко согласился, — хмыкнул иллюзионист. — Стало быть, завелись у тебя денежки, и много. Получил от ассистента, да? Так я и думал. Давай выкладывай, что у вас там с ним за дела!
Однако тайны неисчерпаемого бумажника Тинни так и не открыл. В конце концов они сошлись на пятидесяти тысячах. Тинни заперся в ванной и вынимал банкноты из бумажника раз за разом, пока не набралось достаточно.
Обговорив детали, заговорщики позвали Зино, однако усатый коротышка наотрез отказался участвовать. Он предпочитал позвать священника и нисколько не стыдился своего страха перед зловещим М. Кьюри — наоборот, считал этот страх проявлением здравого смысла.
Люциферно и Тинни не настаивали. Осушив еще по бокалу, они расстались вполне довольные. Никто не заподозрит убийства при отсутствии изобличающих улик. Люциферно, как мастер сценической иллюзии, легко скроет труп, а затем избавится от него. Что же до Тинни…
Не чувствуй он себя в полной безопасности, ни за что не согласился бы на такой план. Даже если иллюзионист оплошает, всегда можно заявить, что тот действовал на свой страх и риск, не поставив приятеля в известность. Да и сам Люциферно заявит, что никому не собирался причинять вреда, — несчастный случай, да и только. При всем желании не подкопаешься.
Тинни выпил еще и стал готовиться к премьере. Люциферно позвонил, когда он уже собирался выйти.
— Я тут подумал… ну, о рапирах. Пожалуй, не стоит так рисковать, у меня есть идея получше.
Тинни и сам несколько сомневался в действенности стального клинка против божества.
— Какая?
— Металлический ящик, модель Икс-тринадцать. Я брошу вызов, предложу выбраться из него. Кьюри войдет внутрь, дверца захлопнется, и ему конец — сгорит дотла.
— Термитная смесь?
— Вроде того. Никаких следов не останется. Мы откроем ящик и признаем, что твой ассистент сумел выбраться. Ну как?
— Отлично, — одобрил Тинни.
В театре был аншлаг, и таблички «Свободных мест нет» радовали сердце директора. Обитатели Парк-авеню валили толпами, явились журналисты и критики, от Уолтера Уинчелла до Алекса Вулкотта, а в фойе подкарауливала артистов известная попрошайка по прозвищу Бродвейская Роза. Заглянули на огонек даже члены католического братства Маленькой Терезы — должно быть, в надежде узреть истинное чудо.
Дебют Великого Тинни обещал стать грандиозным событием, но мог ли кто-нибудь представить себе насколько?
Виновник торжества во фраке с белым галстуком-бабочкой сидел в своей гримерной, время от времени прикладываясь к бутылке шотландского, которую предусмотрительно взял с собой. Взъерошенный от волнения директор театра уже в двадцатый раз заглядывал в дверь.
— Мистер Тинни, ваш реквизит до сих пор не доставлен!
— Он не нужен, забудьте.
— Как это — не нужен?! Где ваши люди? Я…
— Это мой спектакль! — раздраженно бросил Тинни.
— Зато театр мой! Если представление сорвется…
— Не сорвется, — успокоил появившийся Кьюри. — Все идет как надо.
Стройный и элегантный в своем смокинге, с озорной улыбкой на губах, бог напоминал сытого лоснящегося кота. Кивком отослав директора, он повернулся к Тинни:
— Скоро поднимут занавес. Ну как, волнуетесь?
— Нисколько, — солгал Тинни, подавляя приступ страха.
Улыбка божества сулила неприятности. Впрочем, как и всегда. Однако если план не сработает…
Чтобы взбодриться, он напомнил себе о неисчерпаемом бумажнике. Два года бродячей жизни — это же ни в какие ворота, наслаждаться жизнью надо прямо сейчас. Только так!
В дверь заглянул распорядитель:
— Две минуты до занавеса!
— Отлично, мы идем.
Выглянув из-за кулис, Кьюри осмотрел зрительный зал:
— Публика подходящая… Оркестр играет Грига — все, пора.
Тинни послушно вышел на середину сцены. Грянув последние аккорды прелюдии к «Перу Гюнту», оркестр смолк. Занавес пополз вверх, и новоиспеченный великий иллюзионист неловко застыл в огнях рампы, таращась на зрителей.
Припомнив наставления ассистента, он воздел руки и как мог изобразил демоническую ухмылку. Вышло не то чтобы очень, ибо актерским даром природа его не наделила. Скорее могло показаться, что на сцену вышел буйный сумасшедший, который вот-вот опустится на четвереньки, оскалит зубы и прыгнет в зал.
— Ладно, — вздохнул Кьюри и сделал быстрый незаметный жест.
Сцену заволок густой туман, полностью скрывший фигуру незадачливого фокусника, и Тинни с облегчением вернулся за кулисы. Между тем в редеющей дымке неизвестно откуда возникла стайка зеленокожих девиц с изумрудными волосами. За спиной у каждой виднелось деревце.
— Дриады, — пояснил ассистент.
Зеленокожие закружились в танце. Туман рассеялся, открывая зрителям странную фигуру на пне, которая усердно наигрывала на свирели.
— Пан? — спросил шепотом Тинни, разглядев нижнюю часть тела музыканта.
— Нет, зачем? Просто сатир. Вполне достаточно: они все играют неплохо.
Из-за кулис выскочила группа кентавров, дриады запрыгнули им на спину и загарцевали в ступенчатом строю, демонстрируя отличную кавалерийскую выучку.
Директор театра не сводил с Тинни изумленно-задумчивого взгляда.
Раздался оглушительный рев, и на сцену выползло гигантское чудовище. Дракон, самый настоящий дракон! Разинув громадную пасть, он выпустил сноп огня, и дриады верхом на кентаврах бросились врассыпную, а сатир отчаянно дунул последний раз в свирель, свалился с пня и исчез.