— Вот как? — У Тинни замаячила идея. — Послушайте, — начал он, — вы не могли бы мне помочь? Я тоже не люблю этого Кьюри… Э-э-э… выпить не желаете?
В пронзительном взгляде черных глаз мелькнуло недоверие, но затем красотка смягчилась:
— Спасибо… А зачем я стану тебе помогать?
— Вы сказали, он вам не нравится.
— В общем, да. — Она задумчиво покатала на языке виски. — Неплохая штука… Ладно, говори, чего хочешь!
Тинни коротко поведал о своих злоключениях. Горящие черные глаза не отрывались от его лица, а когда он закончил, на губах незнакомки мелькнула тигриная улыбка. Он вновь подивился необычайной красоте дамы, желая в то же время оказаться от нее как можно дальше.
— Ну, это нетрудно, — кивнула она, подставляя бокал. — Добавь-ка еще… спасибо. Ты разве не заметил, как твой Кьюри боится грома с молнией? Похоже, он в самовольной отлучке — удрал, попросту говоря. Вот и прячется от грозы, опасается Зевса-громовержца.
— Боюсь, я не…
— Герм… Кьюри то и дело сбегает с Олимпа, — объяснила черноволосая, прихлебывая виски, — и Зевс каждый раз бесится как ненормальный. Узнай он, где находится твой приятель-шутник, утащит обратно на Олимп, не успеешь моргнуть.
— Серьезно?
— Железно! Ты еще не забыл заклятие, которым телепортировал ко мне на остров того верзилу… как там его? Люциферно?
Тинни передернул плечами:
— Очень хотел бы забыть.
— Идиот, оно как раз пригодится! Замени только первое слово: скажи «Олимп» вместо «Эа» — и Кьюри тотчас вернется под крылышко к Зевсу, а потом еще долго тут не появится. — Осушив бокал, красотка искривила алые губы в зловещей усмешке. — Захламлять мой остров, еще чего!.. Моли, значит? Ну-ну, — загадочно добавила она.
— Моли? — не понял Тинни.
— Растение такое… травка.
Незнакомка умолкла, задумавшись. Тинни подлил ей виски и наполнил свой бокал. Даже грозно хмурясь, она сохраняла жутковатое очарование, будто надвигающийся ураган.
— А это не опасно? — спросил Тинни.
— Нисколько. Он божество добродушное и к смертным не слишком строг… Тем не менее сам наказание заслужил: нечего было лезть в мои дела — ни сейчас, ни тогда. Давно пора поставить его на место! Существует высшее правосудие, и мойры скидок не делают.
Задумчивый взгляд красотки остановился на Тинни, и тот вздрогнул от неясного страха.
— Правосудие, — повторила она. — Наконец-то они навели порядок, давно пора. Но кто мог подумать, что после стольких лет я отомщу Герм… Кьюри с помощью такого, как ты! Судя по твоему рассказу, должок имеется и за тобой. Забавно…
Неосязаемая воздушная завеса с шорохом раздвинулась, и между собеседниками возник Кьюри.
Опустевший бокал незнакомки ударился об пол и разлетелся вдребезги, а глаза сверкнули черными молниями из-под грозных бровей.
— Пора! — с мстительным наслаждением воскликнула она. — Живо, смертный, твори заклятие!
Кьюри на миг опешил. Тинни тоже, но страх и безысходность подстегнули его. Рука будто сама собой взметнулась в нужном жесте, а с языка сорвались слова заклинания:
— Олимп…
— Стойте! — выкрикнул бог, уже тая в воздухе. — Тинни, вы совершаете…
Тинни закончил фразу, и Марк Кьюри исчез.
Издали донеслись раскаты грома.
— А вот и его хозяин! — Незнакомка поправила черные змеящиеся локоны. — Больше ты Кьюри не увидишь: пройдут века, прежде чем Зевс выпустит его из виду. А теперь…
Тинни вылил себе остаток виски, в глазах его светилось торжество.
— За Фортуну! — поднял он бокал.
— Хм… — зловеще прищурилась женщина, но Тинни был слишком опьянен успехом и спиртным, чтобы встревожиться.
— А еще за богинь судьбы! — добавил он. — Старушки-мойры…
— Заткнись! — бросила она. — Перед мойрами я теперь в долгу. Надо восстановить равновесие, оно ведь слегка нарушено, не так ли, Тинни?
— О чем вы? — Он глянул ей в лицо и ощутил неприятный холодок предчувствия.
— Не случайно же я, а не кто другой, — продолжила красотка, не обращая внимания на его недоумевающий взгляд, — оказалась впутана в твои грязные интрижки… Интересно, удастся ли мне мой старый трюк?
— Что за трюк?
— Вот такой… — усмехнулась она.
Нервно ероша волосы, директор подошел к гримерной Тинни.
— Черт возьми, — буркнул он, — меньше минуты до занавеса! Этот тип не в курсе, зачем в театре звонки? Ему бы…
Желание осталось невысказанным. Едва толкнув дверь, директор отскочил, выпуская из гримерной незнакомую женщину, очень красивую и с улыбкой удовлетворения на губах.
— Что вы здесь делаете? — спросил он.
— Вершу правосудие, — промурлыкала она довольно, — справедливейшее на свете!
— Что? Какого чер… Кто вы такая?
— Меня зовут Цирцея.
Скользнув по ней рассеянным взглядом, директор кивнул:
— Ясно… — Он повысил голос. — Тинни! Мистер Тинни! Мы поднимаем занавес!
Из-за двери, которая вновь захлопнулась, ответа не последовало, если не считать непонятного дробного перестука.
— Он там, — сказала женщина.
Обернувшись, директор успел заметить, как ее роскошная фигура исчезает в колыхнувшемся воздухе, но даже не моргнул. После чудес, творившихся сегодня под этой крышей, его уже ничто не могло удивить.
— Тинни! — крикнул он, толкая плечом заклинившую дверь. — Занавес! Оркестр уже тянет время. Поторопитесь!
Дверь внезапно поддалась, и директор влетел в комнату, едва удержавшись на ногах. Не осознав сперва, что в гримерной не фокусник, а кто-то другой, он повторил:
— Пора поднимать занавес! Тинни, вы слышите?
На этот раз ответ он получил — в некотором роде:
— Хрю!
Шок
Когда Грегг, подняв глаза от книги, увидел, что сквозь стену к нему в квартиру лезет какой-то человек, он на мгновение подумал, что сошел с ума. С такими явлениями обычно не сталкиваются ученые-физики средних лет, подчинившие свою жизнь определенному распорядку. А все-таки в стене сейчас было отверстие, и в эту дыру протискивалось какое-то полуголое существо с ненормально увеличенным черепом.
— Кто вы такой, черт побери? — спросил Грегг, когда к нему вернулся дар речи.
Человек говорил на каком-то странном английском языке: слова сливались, интонации звучали необычно, но понять его все-таки было можно.
— Я — важная персона, — заявил он, покачивая плечами и грудью. — Моя персона сейчас в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году, а?.. а моя важность… у-у-у!
Он сделал судорожное усилие и, протиснувшись в отверстие, тяжело дыша, пополз по ковру.
— А стачно меня зажало. Дыра еще недостаточно расширилась. Повсегда.
В этих словах был какой-то смысл, но не очень ясный. Лицо Мэннинга Грегга, с крупными чертами, напоминающими львиные, помрачнело. Он протянул руку, схватил тяжелую книгу и встал.
— Я Хэлисон, — объявил незнакомец, поправляя свою тогу. — Это, вероятно, тысяча девятьсот пятьдесят третий год. Нечудо одинако.
— Что?
— Смысловые трудности языка, — сказал Хэлисон. — Я живу в будущем… примерно за несколько тысяч лет вперед, в будущем. В вашем будущем.
Грегг пристально посмотрел на отверстие в стене:
— Но ведь вы говорите по-английски.
— Выучил его в тысяча девятьсот семидесятом году. Я не впервые путешествую в прошлое. Уже много раз бывал в нем. Ищу одну вещь. Что-то важное, ургентно важное. Я использую силу мысли, чтобы деформировать фэррон пространства и времени, вот отверстие и открывается. Не можете ли вы одолжить мне одежду?
Все еще держа в руке книгу, Грегг подошел к стене и заглянул в круглую брешь, в которую могло пройти тело худощавого человека. Он смог увидеть лишь голую голубую стену, по-видимому, на расстоянии нескольких метров. Смежная квартира? Невероятно.
— Отверстие потом станет больше, — объявил Хэлисон. — Ночью оно открыто, днем закрыто. Я должен вернуться к четвергу. По четвергам ко мне приходит Рэнил-Менс. А сейчас могу я попросить у вас одежду? Мне нужно найти одну вещь… Я ищу ее во времени уже долгие веколетия. Прошу вас!
Он все еще сидел на корточках на полу. Грегг не сводил глаз со своего необыкновенного посетителя. Хэлисон, конечно, не принадлежал к числу Homo sapiens образца 1953 года. У него было очень румяное лицо с острыми чертами, огромные блестящие глаза, ненормально развитый и совершенно лысый череп. На руках у него было по шесть пальцев, а пальцы на ногах срослись вместе. И он беспрерывно трясся от нервной дрожи, как будто обмен веществ у него никуда не годился.
— Боже милостивый! — воскликнул Грегг, вдруг сообразив что-то. — А это не розыгрыш? Нет? — Он повысил голос.
— Розыгрыш, розыгрыш. Это что, новецкий голлаундов рече? Важная персона что-то напутала? Трудно догадаться, что нужно сказать в новом для тебя мире другой эпохи. Мне очень жаль, но вы не имеете представления о степени развития нашей культуры. Нам трудно спуститься до вашего уровня. После вашего столетия цивилизация пошла вперед быстро-быстро. Но времени у меня мало. После поговорим, а сейчас необходимо, чтобы вы одолжили мне одежду.
Грегг ощутил, как вдоль его позвоночника пробежал какой-то неприятный холодок.
— Хорошо, только… подождите. Если это не какое-то…
— Простите, — перебил его Хэлисон. — Я ищу одну вещь; очень спешу. Скоро вернусь. Во всяком случае, к четвергу, мне нужно видеть Рэнил-Менса. От него я набираюсь мудрости. А теперь простите преладно.
Он прикоснулся ко лбу Грегга.
— Говорите немного медленнее, пож… — пробормотал физик.
Хэлисон исчез.
Грегг повернулся кругом, оглядывая комнату. Ничего. Разве что дыра в стене увеличилась вдвое. Что за дьявольщина!
Он посмотрел на часы. Они показывали ровно восемь. А ведь только что было около семи. Значит, целый час прошел с тех пор, как Хэлисон протянул руку и коснулся его лба!
Если это гипноз, то он действовал чертовски сильно.
Грегг не спеша достал сигарету и закурил. Затянувшись, он поглядел в отверстие в стене и стал размышлять. Посетитель из будущего, каково? Ну что ж, посмотрим…