оказать.
Ему было все равно. Так или иначе, скоро все закончится. Для карьеры Флетчера наблюдения вреда не принесли: ему светило повышение зарплаты и продвижение по службе, а ипохондрия приняла почти безобидную форму. Порой он сомневался в крепости собственного здоровья и для профилактики принимался глотать витамины, но это бывало нечасто.
Флетчер даже не записывал за Голосом. Теперь он боялся делать это — так некоторые люди стараются не наступать на трещины на асфальте, чтобы не пошел дождь.
— Завтра он уезжает, — сообщил как-то раз Флетчер Синтии за обедом.
— Кто?
— Корис, разумеется.
— Хорошо. Значит, скоро ты прекратишь болтать о нем. Пока у тебя в голове не заведутся новые тараканы. Что дальше? Ручной лепрекон?
Флетчер усмехнулся:
— Это мне не по средствам.
— Они едят сливки, да? В смысле, пьют сливки.
— Мой будет пить дешевый виски и прочую огненную воду.
— А этот цыпленок «качиатторе» ничего, — проговорила Синтия с набитым ртом. — Если ты обещаешь все время кормить меня такой вкуснятиной, я пересмотрю свои взгляды на женитьбу.
Это было самое щедрое обещание с ее стороны. Флетчер тут же предался мечтам. Позже в саду на крыше они остановились, чтобы передохнуть между танцами, и стали любоваться мерцающим городом. Огни внизу делали ночь еще более бескрайней и черной.
— Ракетная база на Луне, — тихо проговорил Флетчер.
По щеке ударил прохладный ветер. Флетчер обхватил Синтию рукой и привлек к себе. Внезапно ему стало очень хорошо от мысли, что он не наступал на трещины на асфальте. Он не полагался на удачу. Будущее — неизвестное будущее — опасно, потому что оно и есть сама неизвестность.
А ведь опасность может подстерегать совсем рядом. Вот здесь, сейчас — до парапета всего два шага… По счастью, у людей есть барьеры, не дающие сделать эти два шага.
— Тут холодно, — сказал он. — Давай зайдем в зал, Синтия. Мы же не хотим подхватить воспаление легких — тем более сейчас.
Телефон зазвонил. Этим утром голова у Флетчера снова раскалывалась. После вчерашнего, надо полагать. Он бросил сигарету в пепельницу и тихонько поднял трубку. Наверное, это последний звонок…
Голос сказал:
— Все готово, Корис?
Пауза.
— Тогда даю полчаса. Отчего ты задержался?
Снова пауза, дольше прежней.
— Что, правда? Надо будет записать. Но в те времена неврозы были обычным явлением. Эмбрион-Корис тоже склонен к неврозу, но мы все исправили. Кстати, по чистой случайности его мать как раз сейчас приехала в отпуск. Через несколько часов ты сможешь ее увидеть. Теперь об этом человеке. Он знает, кто ты?
Пауза.
— Не понимаю, как он мог узнать! Или вычислить тебя. Если бы он нес такой бред, его бы заперли в лечебнице. Как его зовут?
Пауза.
— Флетчер… Джеральд Флетчер. Я проверю, но уверен, что насчет него нет никаких записей. Он не из наших. Плохо. Сбежал ли он из больницы, или… А, понимаю. Ну, думаю, сейчас он в надежных руках. Да, тогда это называлось психлечебницей. В своей работе ты не касался медицины тех лет. Забавно, что он узнал о тебе. Не могу понять…
Пауза.
— Назвал тебя по имени? Не Корисом?! Да уж. Как он вообще мог узнать? Это и правда интересно. А когда он впервые дал о себе знать?
Пауза.
— Толпа… да, конечно. В «Уолдорф-Асторию» не каждый день въезжают на лошади. Но я же говорил тебе, что в этом нет ничего страшного. Все спишут на эксцентричное пари на выборах. Хм, если он действительно стащил тебя с лошади и назвал по имени — это очень любопытно. Очевидно, он сумасшедший, но как он узнал… Не может же быть, что он провидец… Нет подтверждений тому, что безумцы обладают повышенной восприимчивостью… Что ты узнал о нем?
Пауза.
— Ясно. Сначала, конечно, невроз навязчивых состояний. Он чего-то боялся — возможно, будущего. В его среде это нормально. Врачи сказали… Ах, вот как! Выходит, он сбежал из лечебницы. Забавный случай: наверное, вначале он страдал от обычной ипохондрии, вызванной каким-то хроническим заболеванием, например головными болями, или… В любом случае за долгие годы она могла перерасти в психоз. Сколько ему лет?
Некоторое время в трубке слышалось только жужжание. И снова:
— Хм. Типично, я тебе скажу, для его возраста. Что ж, ничего не поделаешь, а жаль. Он безнадежно свихнулся. Интересно все-таки, что же было изначальным импульсом, направившим его по неправильному пути? Что могло выбить из колеи человека его типа и эпохи? Достаточно часто все начинается с ипохондрии, как ты ее описал, но почему он был так уверен, что сойдет с ума? Естественно, если убедить себя, что сойдешь с ума, и думать об этом годами… А впрочем, ладно, мы можем обсудить этот случай более подробно при встрече. Итак, через полчаса?
Пауза.
— Хорошо. Я рад, что ты не фелкал соркинов, мой мальчик, — весело расхохотался Голос.
Трубку повесили.
Флетчер смотрел, как его рука медленно кладет трубку на черный телефон.
И чувствовал, как смыкаются вокруг него стены.
Голос омара[33]
Наклонив сигару под безопасным углом и опасливо прильнув к дырочке в занавесе, Теренс Лао-Цзы Макдуф вглядывался в публику и силился понять, надо ли ждать неприятностей.
— Порядок… — вполголоса пробормотал он. — Или нет? Такое чувство, будто по спине вверх и вниз карабкаются мокрые мыши. Жаль, не удалось устроить, чтобы со мной вышла та девочка с Малой Веги. Ну что уж теперь… Пора.
Занавес начал медленно подниматься, и Теренс максимально поджал телеса.
— Всем добрый вечер! — бодро объявил он. — Рад видеть, что сегодня в этом самом зеленом из Альдебаранских миров собралось столько зрителей, исполненных любопытства…
От аудитории пошел приглушенный шум, смешанный с пряным запахом альдебаранцев и ароматами множества других рас и видов. Ибо на Альдебаране, альфе Тельца, пришло время лотереи, и знаменитый праздник, посвященный подсчету семян в первом плоде сфиги нынешнего урожая, как обычно, собрал со всей Галактики любителей испытать удачу. В зале присутствовал даже один землянин, с косматой рыжей шевелюрой и хмурой физиономией. Он сидел в первом ряду и неприязненно смотрел на Макдуфа.
Стараясь не встречаться с этим тяжелым взглядом, Макдуф продолжил чуть торопливее:
— Дамы, господа, альдебаранцы, предлагаю вашему вниманию мой универсальный радиоизотопно-гормональный эликсир омоложения, уникальное открытие, благодаря которому вы обретете бесценное сокровище юности по цене, доступной всем, и…
Мимо головы Макдуфа просвистел незнакомый ему предмет. Натренированное ухо вычленило слова на десятке межзвездных наречий и определило, что ни одно из этих слов не выражало одобрения.
— Этот тип — мошенник! Как пить дать! — взревел рыжеволосый.
Макдуф, машинально увернувшись от перезрелого фрукта, задумчиво посмотрел на землянина.
«Ой-ой! — подумал Макдуф. — Как же он узнал, что карты были крапленые и светились в ультрафиолете?»
Он театрально воздел руки, призывая к тишине, сделал шаг назад и пнул защелку на сценическом люке. И мгновенно исчез. Зрительный зал взорвался невероятным ревом, исполненным нерастраченной ярости.
Макдуф, торопливо пробегая мимо заброшенных декораций, слышал, как над ним грохочет топот.
«Эх, и прольется сегодня чей-то хлорофилл, — размышлял он, ускоряясь. — В том-то и беда с этими альдебаранцами, что в глубине души они по-прежнему овощи. Никакой этики, один фотосинтез».
На бегу он споткнулся о полупустую бутылочку прогестерона — гормона, необходимого в случае, когда этот лох узколистный, то есть клиент, принадлежал к классу птиц или млекопитающих.
«Вряд ли дело в гормонах, — думал Макдуф, пинками отбрасывая с дороги коробки. — Наверное, это все радиоизотоп. Уж я напишу гневное письмо в эту чикагскую контору! Однодневка небось. Я тоже хорош: стоило засомневаться в качестве их товара при такой-то цене. „Три месяца“, ага, конечно! И двух недель не прошло, как продался первый флакон, а я все выплачиваю долги и только-только собрался получать прибыль».
Дело было серьезное. Сегодня доходы от «универсального радиоизотопно-гормонального эликсира омоложения» он впервые рассчитывал положить себе в карман. Альдебаранские чиновники отличались такой жадностью, что даже не верилось в их растительное происхождение. Как раздобыть нужную сумму, чтобы побыстрее свалить с планеты, если ему все время вставляют палки в колеса?
— Проблемы, проблемы, — бормотал Макдуф на бегу.
Из коридора он выскочил к выходу и предусмотрительно обрушил за собой башню из пустых ящиков, забаррикадировав дверь. Сзади донеслись крики ярости.
— Просто вавилонское столпотворение, — сказал Макдуф, перейдя на рысь. — Извечная морока галактических путешествий: слишком много эмоциональных рас.
Пригибаясь и петляя, Макдуф не прекращал бормотать — он имел привычку окружать себя на ходу облаком приглушенных замечаний, участливо адресованных самому себе и, как правило, одобрительных по сути.
Через некоторое время, решив, что теперь от возмездия его отделяет безопасное расстояние, он замедлил шаг, остановился у сомнительного вида ломбарда и вынул несколько монет из своего скудного запаса. Взамен ему выдали потертый чемоданчик, в котором лежало все необходимое для поспешного отправления — вернее сказать, все, кроме самого главного. У Макдуфа не было космического билета.
Если бы он мог предположить весь масштаб альдебаранской прожорливости и коррумпированности, он бы, наверное, приготовил для взяток более солидный бюджет. Но он подгадывал приезд к грандиозному празднику сфиги, и время поджимало. Тем не менее выход всегда есть. Когда-то Макдуф оказал услугу капитану «Саттера» Мастерсону, а «Саттер» должен был стартовать завтра рано утром.
— Можно что-нибудь придумать, — размышлял Макдуф на ходу. — Давай посмотрим. Пункт первый. Есть Ао.
Ао звали девушку с Малой Веги, чья гипнотическая фигура могла, образно выражаясь, стать лицом его рекламной кампании.