«Профессор накрылся!» и прочие фантастические неприятности — страница 99 из 149

— Чушь! — воскликнул Макдуф. — Моя ли вина, что Эсс Пу решил свои вздорные антиобщественные наклонности обратить именно против меня?

— А то чья же? — хмыкнул Рэмзи. — Не притворяйся, что не знаешь.

— Мейл Кор-зе-Каблум: семьсот пятьдесят, — объявил пассажир, разворачивая очередную бумажку. — Лорма Секундус: две тысячи девяносто девять. От имени Ао…

Последовала пауза.

— Ну? — нетерпеливо спросил капитан Рэмзи, ухватив Макдуфа за шею. — Что там, парень?

— Теренс Лао-Цзы Макдуф… — прочел дальше пассажир и снова умолк.

— Что там? На какое число он поставил? — допытывался Рэмзи у открытой двери, уже отведя назад ногу, чтобы отправить вниз по трапу философски невозмутимого Макдуфа. — Я задал вопрос! Какое число на бумажке?

— Ноль, — едва слышно проговорил пассажир.

— Именно! — громогласно подтвердил Макдуф, высвобождаясь рывком. — А теперь, капитан Рэмзи, я буду крайне признателен, если вы вручите мне, как опекуну Ао, половину выигрыша — разумеется, за вычетом стоимости нашего с ней полета до Малой Веги. Что касается причитающейся Эсс Пу половины, отправьте эти деньги ему и присовокупите мои наилучшие пожелания. Возможно, приз скостит ему несколько месяцев срока, который, если мои расчеты точны, составляет девятьсот сорок шесть ксерианских лет. Истинный гуманист Макдуф прощает даже своих врагов. Ао, дорогая, идем. Я должен выбрать подходящую каюту.

С этими словами Макдуф закурил сигару и вальяжно двинулся прочь. Капитан Рэмзи так и остался таращиться в пустоту и шевелить губами, словно в медленной молитве. Потом «молитва» стала слышна.

— Макдуф… — окликнул Рэмзи. — Макдуф! Как ты это сделал?

— Я ученый, — бросил через плечо Макдуф.


Кабаре на Малой Веге гремело весельем. Между столиками перебрасывалась остротами пара комедиантов. За одним из столиков сидела Ао, между Макдуфом и капитаном Рэмзи.

— Макдуф, я все еще жду, что ты откроешь секрет, — проговорил Рэмзи. — Сделка есть сделка. Я же подписался под твоим заявлением.

— Не могу не признать, — сказал Макдуф, — что ваша подпись облегчила мне получение опекунства над Ао, да будет благословенна ее душа. Ао, хочешь шампанского?

Но Ао не ответила. Она поглядывала — и не так рассеянно, как обычно, — на молодого веганского мужчину, сидевшего за соседним столиком.

— Давай колись, — напирал Рэмзи. — Не забудь, что после рейса мне бортжурнал сдавать. Я должен знать, что стряслось с этими сфигами. А то с чего бы я рисковал башкой, поручаясь за твою хитрую душонку! Хоть я и добавил из осторожности: «насколько мне известно». Я тебя застукал, когда ты ноль писал — задолго до того, как плоды созрели.

— Все так, — прямо сказал Макдуф, пригубив шампанское. — Это была несложная задачка на то, как ввести окружающих в заблуждение. Пожалуй, расскажу вам. Смотрите, какой был расклад. Вы собирались высадить меня на Ксерии, в компании с этим ракообразным. Ясно, что мне пришлось сбить с него спесь, дискредитировав в глазах ксерианцев. Выигрыш в лотерее был незапланированным побочным эффектом. Всего лишь честно заслуженный миг удачи, которой помогли осуществиться прикладные научные методы.

— Это та ерунда, которую ты записал, а Эсс Пу нашел? Та чепуха про ионные анализаторы с интерферометрами? Стало быть, ты нашел какой-то способ посчитать зерна или я ошибаюсь?

— Конечно ошибаетесь. — Макдуф покрутил бокал в руке и приосанился. — Ту бумагу я написал только для Эсс Пу. Мне нужно было отвлечь омара на защиту его сфиг и на погони за мной — отвлечь настолько, чтобы у него не осталось ни единой минуты на раздумья.

— Все равно в толк не возьму, — пожал плечами Рэмзи. — Ну узнал бы ты правильный ответ заранее, но как мог выведать, что в лотерею будут разыгрываться семена сфиг?

— О, это было самое простое. Сами подумайте: что еще могло разыгрываться, коль скоро альдебаранская лотерея еще свежа у всех в памяти и корабль пропах контрабандными сфигами? Если бы никто другой не предложил, я бы сделал это сам… Что такое? Идите отсюда! Убирайтесь!

Он обращался к двум комедиантам, которые подобрались к их столу. Капитан Рэмзи как раз вовремя поднял взгляд: они начинали новое представление.

Методы вызывать смех через оскорбление не претерпели за века существенных изменений, а галактическая экспансия лишь увеличила их число. Высмеивались теперь не только расы, но и биологические виды.

Комедианты, тараторя как безумные, начали бойко изображать двух обезьян, ищущих друг у друга блох. Грянул хохот, к которому не присоединились посетители, произошедшие от обезьяны.

— Тьфу, пакость! — гневно воскликнул Рэмзи, отодвигая стул. — Ах вы наглые…

Макдуф поднял руку, останавливая его:

— Тише, тише, капитан. Старайтесь сохранять объективность. В конце концов, это только вопрос семантики. — Он примирительно хихикнул. — Возьмите с меня пример, будьте выше видовой разобщенности и просто порадуйтесь талантам эти шутов, преуспевших в чистом искусстве перевоплощения. Я собирался объяснить, почему мне нужно было занять внимание Эсс Пу. Я боялся, что он заметит, как быстро вызревают сфиги.

— Тьфу! — буркнул Рэмзи, но сел. (Комедианты тем временем затеяли новую сценку.) — Ладно, гони дальше.

— Ввести в заблуждение! — лукаво подмигнул Макдуф. — Был ли у вас когда-либо менее расторопный член экипажа, чем я?

— Нет, — поразмыслив, сказал Рэмзи. — За всю мою…

— Именно. Меня, как морскую пену, швыряло с одной работы на другую, пока наконец я не оказался в атмосферном контроле — именно там, где и хотел оказаться. Возможность ползать по вентиляционным шахтам дает определенные преимущества. Например, было делом одной секунды вылить пузырек с двух-,четырех-, пятитрихлорфеноксиуксусной кислотой, — он гладко перекатывал слоги на языке, — в вентиляцию. Вещество должно было проникнуть всюду, включая сфиги.

— Трихлор… что? Ты чего, перед лотереей попортил сфиги?!

— Конечно. Я же сказал вам, что лотерея — уже позднейший, вторичный продукт. Поначалу моей целью было просто создать для Эсс Пу неприятности на Ксерии и тем самым спасти собственную драгоценную персону. К счастью, у меня при себе был достаточный запас различных гормонов. Конкретно этот, как известно даже ребенку, блокирует перекрестное опыление. По законам биологии в результате всегда получается бессемянный плод. В сельском хозяйстве это обычное дело — спросите любого агронома.

— Бессемянный плод… — тупо повторил Рэмзи. — Перекрестное, значит, опыление. Ну, ты голова!

Макдуф уже собирался скромно протестовать, но в этот миг его внимание привлекла все та же пара комедиантов; он уставился на них, не донеся сигару до рта. Тот, что пониже, теперь самодовольно ходил широкими кругами и делал вид, будто с важностью курит сигару. Напарник взвизгнул и стукнул его по голове.

— А скажи-ка мне, братец! — выкрикнул он пронзительным фальцетом, — что за пингвин был с тобой вчера вечером?

— Не было никакого пингвина, — радостно захихикал тот, что шагал по кругу. — Это был венерианец!

С этими словами он сделал знак, и сжавшегося Макдуфа накрыл свет прожектора.

— Что?! Что?! Да как вы смеете! — закричал разъяренный Макдуф, наконец вернув себе дар речи. Его голос едва пробился сквозь раскаты хохота публики. — Бесстыдная клевета! Меня никогда в жизни так не оскорбляли!

Капитан подавил смешок. Макдуф зло огляделся, встал и схватил Ао за руку.

— Не обращай внимания, — посоветовал Рэмзи, давясь смехом. — Не станешь же ты отрицать, что по биологическому виду ты венерианец — даже если вылупился в Глазго. Родился, я хотел сказать. Шотландец по рождению и гуманоид по классификации, так получается? И не больше пингвин, чем я — обезьяна.

Но Макдуф уже шагал к дверям и тащил за собой покорную Ао, которая, оглядываясь, бросала ангельские взгляды на веганского юношу.

— Неслыханно! — восклицал Макдуф. — Возмутительно!

— Приятель, вернись! — позвал его Рэмзи, еле сдерживая хохот. — Помни о чистом искусстве пере… уплощения. Это же всего лишь вопрос семантики…

Его голос не был услышан. Широкая спина Макдуфа излучала негодование. Гордо выпрямив свое похожее на бутылку тело и держа за руку семенящую девушку, Теренс Лао-Цзы Макдуф с тихим бормотанием безвозвратно растворился в веганской ночи.

Ибо Макдуф, как уже должно было стать понятно даже самому скудному уму[48], являлся не совсем тем, за кого себя выдавал.

— Фу-ты ну-ты, — проговорил капитан Рэмзи с ухмылкой от уха до уха, — дожил же я до такого дня! Официант! Виски с содовой — хватит уже этого дрянного шампанского. Праздную знаменательный день, явление, понимаешь ли, природы. Ты можешь себе представить, что впервые в жизни этот беспринципный прохвост Макдуф отвалил, не оставив облапошенным какого-нибудь простака? А это что такое? Что ты мне суешь, обалдуй? Какой еще счет? Это же Макдуф настоял, что сегодня он угощает. Вот же!.. Да я… Да чтоб его!..

Мелкие детали

Первое, что он сделал, почувствовав, что его не преследуют, — направился прямиком к газетному киоску. Хотел выяснить, которое сегодня число. Он не знал, сколько времени провел в замке Иф: после первого года уже нет смысла следить за календарем.

Сбежать не было никакой возможности. Эдмон Дантес выбрался из исторического замка Иф, но дважды эта уловка не сработает. Когда «постояльцы» этой «гостиницы» умирали, где-то в подвале быстро проводилась кремация.

Это был один из тех немногочисленных и малоутешительных фактов, что он сумел разузнать за свой срок заключения. За все это долгое время он ни разу не покидал одиночную камеру без окон, где жил, можно сказать, в роскошной обстановке и в обществе без преувеличения роскошной сиамской кошки Шэн, которая спасала его от глухой тоски.

Бросить Шэн оказалось мучительно тяжело, но она была привязана к вещам, а не к людям и не чувствовала себя пленницей. Чудо, которое дало ему возможность бежать, долго ждать не стало бы. Он воспользовался шансом и выбрался наружу, когда снизу еще доносились последние отзвуки взрыва.