– Я взяла американо, – сообщила Эвелина. – В сто раз лучше, чем у нас в «Империи», в буфете.
Голос у нее был мягкий, приятный, и не верилось, что эта миловидная женщина может принимать волевые решения и отстаивать их. И уж точно никто бы не догадался, какую роль на русском арт-рынке играла Эвелина лет шестнадцать назад. Аукцион «Кристис» регулярно устраивал «русские недели», и они приносили наибольший доход. Все картины русских мастеров мгновенно раскупались русскими же коллекционерами по бешеным ценам. Эти недели так и прозвали «бешеными». Правда, при повторной экспертизе, уже после покупки, зачастую выяснялось, что куплена подделка. Аукцион почти никогда не соглашался признать свою нечистоплотность. Обманутый любитель живописи мог рвать и метать, подавать в суды, грозить публичным скандалом – аукцион был непреклонен.
Не было сделано исключения даже для самого лучшего клиента «Кристис», русского олигарха Виктора Вексельберга. В 2005 году он приобрел за три миллиона фунтов «Одалиску» Кустодиева. Повторная экспертиза выявила подделку. Аукцион не признал своей вины, олигарх обиделся и перестал собирать картины.
В ту пору Эвелина была правой рукой Вексельберга во всем, что касалось приобретения картин. Она участвовала и в роковой покупке «Одалиски». После этого скандала она потеряла работу, репутацию эксперта, и повезло, что не жизнь. Вынырнула Эвелина спустя некоторое время в «Империи» и прочно там укрепилась. История с «Одалиской» воспринималась всеми уже как анекдот. Сама Эвелина говаривала: «Никто не помнит, победил или проиграл Наполеон при Ватерлоо, а название помнят все!» Осведомленность и опыт аукционного секретаря уважали и ценили в «Империи» очень высоко.
– Тогда я тоже, пожалуй, возьму американо, – ответила Александра, которой было, в общем-то, все равно.
Игорь цедил через соломинку напиток, напоминавший с виду взболтанное шоколадное мороженое, украшенное шапкой зеленоватых сливок, посыпанных золотой фольгой. Высокий бокал запотел. Когда принесли кофе для Александры, он бросил соломинку, поставил локти на стол и наклонился к художнице:
– Саша, затевается грандиозное дело, и мы хотим пригласить тебя поучаствовать!
Эвелина невозмутимо потягивала свой американо. Вид у женщины был самый добродетельный, но Александре невольно вспомнился скандал с Вексельбергом. Инициатором той роковой покупки была именно Эвелина.
– Что за дело? – спросила художница. – И зачем вам нужна я?
– Готовится онлайн-аукцион, – продолжал Игорь. – Слыхала о таких?
– Конечно. – Александра пожала плечами. – Сейчас почти все онлайн. Только «Империя» да еще пара домов держатся на живых торгах.
– Да-да, – кивнул Игорь, – но это будет особенный аукцион. Аукцион-молния. Выставят сразу огромное количество лотов. Глаза разбегутся даже у специалиста! Для каждого лота заводится отдельный личный кабинет, торги пройдут там.
– Что за лоты? – поинтересовалась художница.
–Это лоты, не проданные по эстимейту от «Империи», – внезапно подала голос Эвелина. Ее глаза за стеклами очков чуть сузились. – Те, на которые ни разу не набавили цену. Обычно такие лоты выставляют для послеаукционной продажи в зале, по более низкой стоимости, чем начальная. Но в этот раз решили устроить онлайн-аукцион. Я решила! – гордо добавила она.
Александра тщетно попыталась осознать услышанное и наконец недоуменно спросила:
– А в чем смысл?
– В абсолютной изолированности всех торгов, – пояснила секретарь аукциона. – Никто не будет знать, что происходит в каждом отдельно взятом кабинете, пока сам туда не войдет, купив пароль и зарегистрировавшись. А в зале все на виду друг у друга – и лоты, и покупатели. В зале ограниченное количество лотов, в интернете – огромное! Среди них будут не только лоты «Империи», но и сторонние. Это вольная площадка, кабинет можно арендовать. И, наконец, лоты будут выставляться на очень краткое время, минут на пять, и приобрести их успеет только тот, кто знает, где они и что из себя представляют.
Александра начинала понимать.
– То есть, – медленно проговорила она, – этот аукцион на самом деле – не аукцион, а заранее подстроенная распродажа по очень низким ценам?
– Да, так, – хладнокровно подтвердила Эвелина.
– Гениальная идея! – встрял Игорь. – Такое только ты могла придумать!
Александра давно заметила, что он побаивается своей непосредственной начальницы и заискивает перед ней. Художница уважала Горбылева, поэтому ей было неприятно это видеть. Она приняла более суровый тон:
– Так зачем вам нужна я?
– Понимаешь, Саша… – Игорь сделал паузу, словно подыскивая слова. – Мы ведь с Эвелиной служащие «Империи» и не имеем права сами участвовать в торгах. Нам нужен человек, который купит несколько «быстрых» лотов, прежде чем их случайно заметят.
– Я? – уточнила художница.
– Ты подходишь лучше всего, – убежденно произнес Игорь.
– Чем же это? – не сдавалась Александра.
Художницу уязвило то, что ей вновь было предложено участие в какой-то афере. «Неужели у меня на лице написано, что я готова нарушить закон? – спрашивала себя Александра, без всякого удовольствия глотая остывший кофе, который, кстати, показался ей вполне заурядным. – Может быть, Стас прав и прежде чем критиковать других, стоит обратить внимание на себя?»
Молчание нарушил Игорь. Он переглянулся с Эвелиной и с достоинством произнес:
– Саша, мы никого не обманываем. Кто выставит эти лоты, получит свои деньги. Кто купит – не переплатит. Даже сам аукцион не пострадает! Настоящая торговая площадка, зал в гостинице например, арендуется «Империей» за большие деньги, которые надо отбить. Левые лоты там – балласт. А интернет-пространство – оно же резиновое! Там поместятся тысячи лотов, десятки тысяч!
Александра молча смотрела на старого приятеля, гадая про себя, когда он успел стать таким пройдохой. Художница не приписывала Игорю ангельских качеств, но всегда считала его честным человеком. «Это все Эвелина, – сказала она себе, стараясь не смотреть на секретаря аукциона. – Выходка в ее духе!»
– Я не хотела бы в этом участвовать, – сказала наконец художница.
– Жаль, – подала голос Эвелина. Ее спокойный взгляд совсем не изменился. – Мы собирались предложить вам вот эту сумму за помощь.
Она достала из сумки блокнот и быстро написала несколько цифр. Александра взглянула, подняла глаза:
– Там будет продаваться что-то серьезное, в этих отдельных кабинетах? За что такая сумма?
– В некоторых случаях – что-то очень серьезное, – подтвердила Эвелина.
–Краденки? – в лоб спросила Александра, чем неожиданно вызвала дружный смех. Снисходительно похохатывала Эвелина, тихонько повизгивал Игорь. Успокоившись, аукционист обратился к Александре, смущенной этим приступом коллективного веселья:
–Да что ты, матушка?! Какие краденки?! Ты же знаешь, что у каждой картины, которая выставляется на аукцион, имеется кроме технических характеристик еще и провенанс – история создания и бытования полотна. А также там должно быть описано количество и характеристики предыдущих владельцев. С этим все в полном порядке!
–Провенансы наверняка фальшивые? – язвительно осведомилась Александра. Она перестала церемониться с этой парочкой.
– Главное, что полотна настоящие, – хладнокровно ответила Эвелина и поднялась из-за стола. – Ладно, вы думайте, а мы пойдем, работы много.
Игорь тоже встал и, склонившись к приятельнице, шепнул ей на ухо:
– Соглашайся, не пожалеешь! Все картины из запасников Третьяковки! Все прошли экспертизу в музее!
И, ничего больше не сказав, устремился к выходу за Эвелиной, сама спина которой выражала непоколебимую добродетель. Александра смотрела им вслед, пока они не вышли в Милютинский переулок и не скрылись из поля зрения. Настроение у художницы было хуже некуда. Она тоже поднялась из-за стола, сняла куртку с вешалки, и тут в кармане зазвонил телефон.
Это был новый номер Стаса.
– Слышь, мать, – взволнованно и тихо произнес он, когда Александра приняла вызов. – Я наблюдаю сейчас кое-что очень интересное…
– Напился? – Художница произнесла это так резко и громко, что некоторые посетители кофейни обернулись в ее сторону. Прижимая телефон к уху, Александра поспешила к выходу. Оказавшись в переулке, она повторила: – Хорош уже?
– Нет-нет, – еще тише проговорил скульптор. – Трезвый.
– Ты где? – Александра медленно пошла по направлению к метро. – На кладбище?
– Да, на кладбище, и тут твои друзья.
Александра замерла как вкопанная.
– Хочешь сказать, что… – запинаясь, проговорила она.
– Да ты ничего не поняла, – совсем уже шепотом одернул ее Стас. – Помнишь, к тебе на днях заявилась парочка из цирка?
У художницы отлегло от сердца. На миг ей подумалось, что кто-то из ее знакомых умер.
– Конечно, как такое забыть, – уже спокойно ответила она. – Ну и что? Люди пришли на похороны.
– Они на моих глазах уже к третьим похоронам подходят, – сообщил Стас. – Стоят в толпе и слушают. Потом идут к следующей могиле. Ничего развлечение, а?
И так как Александра молчала, скульптор назидательно добавил:
– В следующий раз явятся к тебе – не пускай! Они мне и тогда не понравились, а сегодня и подавно. Ходят, вынюхивают что-то. Оделись поскромнее, на глаза не лезут. А что им делать на чужих похоронах? Вот я и хожу за ними незаметно, слежу. Будь с ними осторожна!
– Ты не можешь остаться незаметным, – проговорила Александра, направляясь к метро. – Уж они-то тебя давно засекли! Так что сам будь осторожен.
«Надо рассказать Марине, – подумала художница, глядя на потемневший экран телефона. – Она к ним собиралась ради забавы, а может получиться совсем не смешно!» Александра сделала несколько попыток дозвониться до подруги, но звонки не проходили. Телефон Марины Алешиной был отключен.
Глава 6
Если бы Александра верила в колдовство, она бы решила, что ее сглазили. Далее весь день пошел насмарку. Заказ на реставрацию от постоянного клиента неожиданно сорвался, впервые за всю долгую историю их сотрудничества. Владелец небольшого салона объяснил это по телефону так: спрос на картины сделался мизерным, магазин забит, и нет никакого смысла вкладываться в новые поступления.