– Конечно. – Александра нажала кнопку звонка рядом с дверью квартиры номер три. – Но сейчас лучше исчезните.
Дверь напротив закрылась. Через несколько мгновений щелкнул отпираемый замок, и Александра увидела перед собой Юлию Петровну, улыбающуюся и слегка удивленную. Бросая на Максима вопросительные взгляды, квартирная хозяйка заговорила:
– Не ждала в такое время, но заходите, всегда вам рада! Ничего не случилось?
– Как сказать, – растерянно ответила художница. – Извините, но я вас хотела спросить о том же. Все в порядке?
– Да зайдите же, тут сквозняк! – Юлия Петровна не сводила глаз с Максима, и Александре пришлось его представить. Хозяйка заулыбалась еще сердечнее, проводя гостей в комнату. – Вы друзья, это прекрасно! После смерти мужа все его друзья куда-то исчезли, а своих, как выяснилось, у меня не было… Но теперь все изменилось, все! Я две недели провела в раю, в настоящем раю!
Она остановилась посреди комнаты, обводя увешанные картинами стены невидящим, блаженным взглядом. С виду Юлия Петровна осталась прежней – та же излюбленная ею лилово-сиреневая гамма в одежде и макияже, та же манерная повадка, избыточная говорливость, присущая одиноким людям… Но появилось кое-что новое. «Она выглядит счастливой!» – поняла Александра.
– Скажите, – художница опасливо глянула на нижний ряд картин, исполосованных котом. – У вас ведь было два этюда Серова? Те, с сиренью?
– Да, но я с ними рассталась. – Юлия Петровна опустилась в свое любимое кресло и сладко потянулась. – Я собираюсь избавиться от всех картин! С прошлым надо покончить, чтобы открыть дорогу будущему! Передо мной открылся новый путь!
– С помощью Клавдии Кадавер? – уточнила Александра.
Юлия Петровна изумленно взглянула на нее:
– Да! Но как вы…
– Я познакомилась с ней, и она сказала, что вы подарили ей этюды за гадание. Этюды стоят очень дорого. Сегодня утром они были проданы на аукционе за баснословную цену. Вы понимали, какой подарок делаете?
Юлия Петровна снисходительно улыбнулась:
– Разумеется. Уж настолько-то я в искусстве разбираюсь. Но все это уже не имеет значения! И кстати… Я выставляю квартиру на продажу. Хочу переехать подальше от суеты, туда, где буду счастлива. Перегородку, конечно, придется снести, так что прошу вас в течение двух месяцев освободить мастерскую.
Александра была очень рада тому, что может взять под руку стоявшего рядом Максима. У нее подогнулись колени.
– Извините за вопрос… Но это вам тоже посоветовала Клавдия?
– Я достаточно взрослый человек, чтобы самостоятельно распоряжаться своим имуществом, – отрезала Юлия Петровна изменившимся голосом. – И знаете, время позднее, а я устала после перелета.
– Мы уходим. – Александра отпустила руку Максима и подошла к столу. Порывшись в сумке, поставила на желтую скатерть бутылек с бальзамом. Рядом легли шесть карт с рунами. – Вот, я заходила к вам, беспокоилась и нашла… Еще вот!
Рядом с картами художница положила ключ:
– Стас вернулся, он уезжал в Питер. Отдал ключ мне.
Юлия Петровна слегка склонила голову, увенчанную сиреневыми локонами:
– Это меня уже не волнует. Передайте, что я его простила и забыла.
– Да, и вот что еще. – Александра указала на испорченные картины. – Соседский кот сюда прорвался и с перепугу… Сосед готов купить картины или возместить ущерб, как пожелаете.
– Пусть заходит и выбирает все, что ему понравится. – Вдова художника Снегирева царственным жестом обвела все наследие мужа. – В дар! Нужно освобождать жизнь от ненужных вещей, чтобы их заместила новая энергия!
Скомканно попрощавшись, Александра потянула своего спутника к выходу. Вслед им раздался одиночный удар громадных часов. Выйдя на площадку, Максим осведомился:
– Считаешь, эта пара клоунов нацелилась на квартиру? Тут ценник тот еще!
– Это меня уже не волнует, – словами квартирной хозяйки ответила Александра, начиная спускаться по лестнице. – Руну Рок как ни поворачивай, а она все руна Рок. Половина одиннадцатого. Едем ужинать.
Эпилог
В первых числах апреля наступило настоящее лето. Прогнозы погоды обещали резкое похолодание в самые ближайшие дни, но пока москвичи распахивали настежь окна и сидели в битком набитых летних кафе, раскинувших тенты тут и там. Незнакомые люди, разомлевшие на солнце, обменивались удивленными и счастливыми взглядами, как дети, получившие нежданные подарки.
Паводок в Подмосковье схлынул, и Максим уехал проведать отель после подтопления. Александра сидела на открытой террасе кафе, возясь с новым телефоном, и ругательски ругая себя за то, что не вела запасную телефонную книжку в бумажном виде, по старинке. Многие контакты она могла теперь найти только по адресам, а некоторые потеряла навсегда. Сим-карту с прежним номером восстановили, и оставалось ждать, что клиенты позвонят сами.
Марина Алешина отодвинула стул и уселась напротив, шурша пышной юбкой черного шелкового платья:
– Извини, опоздала, пробки. От погоды, что ли, все как озверели? Кто на дачи рвется, кто в центр… Полтора часа на кладбище добиралась и два – обратно.
Подошел официант, Марина заказала бокал вина. Посмотрела на пустую кофейную чашку, стоявшую перед подругой:
– Не поддержишь компанию? Помянем этого бедолагу.
– Что ж, пожалуй. – Александра заказала вина и себе. Когда официант удалился, спросила: – Как прошли похороны?
– Как у всех людей. – Марина откинулась на спинку диванчика, разглядывая прохожих поверх ограждения из цветочных ящиков, где нежились в предвечернем солнце полосатые петунии. – И не так уж много народу было. Клавдию под руки держали. Я к ней потом подошла, она меня едва узнала.
Принесли вино, Марина взяла бокал:
– Помянем. Жалко его.
– Мне тоже его жалко. – Александра сделала глоток и поставила бокал. – Что это за жизнь? Ни детства, ни юности, ни любви. Психушки, обмороки, видения… Безобидный был человек.
Марина в несколько глотков опустошила бокал и раскрыла меню:
– Ужинать будешь?
– Не хочется.
– Максима ждешь? – сощурилась Марина.
– Он сегодня не приедет. И завтра вряд ли. Надо готовить отель к сезону.
– А ты с ним почему не поехала? – Подруга подняла на нее лукавый взгляд. – С тобой же в последнее время встретиться невозможно, вы все вместе и вместе!
– Меня в этот отель не тянет, – сдержанно ответила Александра.
– Может, ты и права, – задумчиво проговорила Марина, жестом подзывая официанта: – Равиоли с сыром и салат, пожалуйста. И еще бокал вина. Когда люди слишком часто общаются, они быстрее надоедают друг другу, – добавила она, вновь обращаясь к подруге.
– Не знаю. – Александра сдержанно улыбнулась. – Мне с ним все еще не скучно. Игорь с Эвелиной были?
– Только Эвелина. – Марина поставила на колени сумку, открыла молнию. – Игорь опять в больнице. Говорят, у него рецидив. А как эта девушка, которая порезала Гончарову?
– Ее вывели из комы, идет на поправку, – сообщила Александра, отпивая еще глоток вина. – Наверное, единственная хорошая новость за последнее время. И знаешь, на что я обратила внимание? Нина пришла в себя в тот самый день, когда умер Леон. А перед этим он собрал, можно сказать, вернул к жизни «Белых испанок».
– Ход твоих мыслей мне понятен, – усмехнулась Марина, копаясь в сумке. – Но как-то совсем тебе не присущ. Начала увлекаться мистикой?
– Это как раз ты… – начала Александра, но в этот миг Марина вынула и протянула ей рубиново-алый стеклянный шар.
– Вот из-за чего я нянчилась с Кадаверами! Приятные слова, подарочки… – Она продемонстрировала левую руку: – Видишь, кольца с бриллиантом у меня больше нет. Но мне нужно было доверие Клавдии, чтобы она разрешила взять шар на экспертизу. Сама-то я сразу заподозрила, с чем имею дело. Бери, не бойся.
Александра осторожно взяла тяжелый шар.
–Все законно,– с торжеством в голосе продолжала Марина.– Я сказала Клавдии, что у меня есть сомнения по поводу того, что это именно баварский золотой рубин из мастерской Кункеля. Она забеспокоилась. Леон уже был в больнице, и Клавдия согласилась на независимую экспертизу.
Подошел официант, поставил перед Мариной тарелки и бокал. Она взяла вилку:
–И экспертиза показала, что я была права! Это никакой не баварский золотой рубин. Так что Клавдия продала мне шар, и не дорого. Все равно он был уже ни к чему. Леон умер.
Александра держала шар на уровне глаз, разглядывая через него улицу. Все окрасилось в цвета крови, словно наступили багровые сумерки перед концом света.
– Подделка? – спросила она.
–Вовсе нет.– Марина нацепила на вилку равиоли.– Это не баварский золотой рубин, так и было написано в экспертном заключении. Но там не было написано, что это французское рубиновое стекло из мануфактуры Бернара Перро, также произведенное в конце семнадцатого века. Патроном этой мануфактуры был сам Людовик Четырнадцатый. Рецепт, утерянный в Античности, был вновь открыт алхимиком Гало де Шастеем. У него этот рецепт вытянули граф Башимон и маркиза дю Плесси, а у них его выкупил Бернар Перро. После чего донес на всех троих, обвинив их в отравлении множества парижан мышьяком. Все трое были казнены, а Перро еще долгое время процветал. Он, в отличие от немца Кункеля, был очень посредственным химиком и пользовался рецептурой небрежно. В частности, перебарщивал с разными присадками, что легко выявилось на тестах. В общем, я довольна! Давай его сюда!
Марина протянула руку, но Александра не торопилась возвращать шар. Замерев, она разглядывала через него противоположную сторону улицы. Вскочив, сунула шар подруге:
– На, держи!
Та удивленно наблюдала за тем, как Александра сбегает по ступенькам с террасы, пересекает проезжую часть, не обращая внимания на сигналящие машины, и подходит к одиноко стоящему на тротуаре человеку.
– Это вы! – слегка задохнувшись, проговорила художница, приблизившись к Сергею. – Вы, снова! Следите за мной?