Я включила музыку, чтобы хоть как-то скрасить постоянное шуршание бумаги и полок. Пальцы на руках уже покрылись серым слоем пыли, вызывая лишь отвращение и желание помыться, но я продолжала перебирать работы, думая о награде — влажных салфетках, которые лежали в сумке.
Конечно, старый усложнил мне вечер. На улице уже, наверняка, началась настоящая метель, которая очень кстати проводит меня до дома. Класс. Сначала отбить задницу, затем отморозить. Хороший план.
Мысли крутились друг за другом, даже не перебиваясь музыкой и ритмичным постукиванием ногой. Думалось и о Ротчестере и Монро, и о Стенелли, и о девочках, и о сестре. И ничего по существу. Все глупые рассуждения из серии «если бы».
Дверь неожиданно открылась, заставляя едва ли не подпрыгнуть от неожиданности. Если это старый, то сидеть мне до самого выпуска в этом архиве за любовь к музыке и нелюбовь к тесным пространствам.
Я мгновенно потянулась к телефону, думая, что, если отключу музыку раньше, чем увижу его, то жизнь даст мне шанс.
— Хорошая песня, зря выключила, — раздалось со стороны, когда я нажала на паузу. Только этого не хватало! Я повернулась, замечая Ротчестера, который тут же полез в коробки в самом начале комнаты.
— Подумала, что вы…
— Вроде бы, я не настолько стар, — хмыкнул мужчина, на мгновение оторвавшись от коробок.
— Я не это имела ввиду.
— Знаю, просто забавно, что кто-то вызывает у мисс Ротчестер такой благоговейный ужас. И, о ужас! Этот кто-то не я! — проговорил он, вернувшись к коробкам. Так далеко я еще не заходила. Что говорить-то?
— Вы при всем желании не вызвали бы ужаса.
— Да? И что тогда? — с издевкой спросил мужчина, достав какую-то стопку нужных документов. — Может быть, стыд? — он усмехнулся, явно намекая на обстоятельства первой встречи. А я покраснела под взглядом его глаз. Благо, тусклая лампа не должна была выдать меня. Кажется, сейчас я была даже благодарна старику за отработку именно здесь. Ротчестер не видел реального стыда на моем лице.
— Я ведь извинилась!
— Не помню такого.
— Значит, не такой уж вы и молодой, — буркнула я, сложив руки на груди. Тоже мне. Вздумал играть на моем чувстве вины? Не дождется!
— Как банально.
— О да, вы весь — одна сплошная банальность, — не сдержавшись, выпалила я, только через несколько секунд до меня дошло, что он мой преподаватель! От него зависит моя оценка! А можно вдохнуть как можно больше пыли и отлететь в мир иной? Какой позор! Ну почему мне так везло в общении с этим человеком?!
— Извините, мистер Ротчестер, — лучше вовремя отступить, чтобы потом выиграть. Да, я снова прокладывала дорожку из желтого кирпича к будущему.
— Не извиняйтесь, мисс Ротчестер, — остановил он, — Я не склонен обижаться на очаровательных и наглых студентов. Это, скорее, забавляет, — мужчина лже-ласково улыбнулся, это было видно по тому как правый уголок пополз чуть выше, превращая улыбку в усмешку.
Надо же! Забавляет! Я и забавляю! Я что, клоун?! А это цирк? Вот ведь! Бесит. Просто бесит. До невозможности бесит. Не нужно было извиняться. Пофиг на оценку. Главное, что гордость останется целой. И я наглая?!
Я сложила остатки того, что вытащила, решив больше не задерживаться в этом ужасном месте. Продолжу раскопки завтра. Но сейчас так и хотелось догнать Ротчестера и высказать ему все, что я о нем думала. В том числе и то, что на беговых дорожках принято соблюдать технику безопасности!
Но я не стала его догонять. Это всего секундная злость. Да и он не заслужил ведь ничего из того, что я о нем думала. Просто почему-то Кристиан Ротчестер вызывал у меня странные ощущения. То ли неловкость, то ли злость, то ли смущение. Конечно, он был симпатичным. Но не более того. К тому же, являлся еще и моим преподавателем. Пусть и всего лишь на замену.
Я вышла в коридор, вдыхая почти свежайший чистоты воздух. Как я и думала, у всех нормальных людей уже давно начался вечер отдыха, веселье и прочих человеческих радостей, все-таки завтра суббота. А я проторчала в архиве добрую половину дня.
Домой хотелось до безумия сильно. Там меня ждал полный набор для приготовления глинтвейна и новокупленная книга. Так что я поскорее забрала пальто и сумку, направившись на выход.
На улице, как я и предполагала, метель разошлась в полную силу, заставляя поплотнее кутаться в шарф и пальто, скрывая уши и нос. Транспорт сейчас вряд ли ходил. Да, я впервые за все время задумалась об автобусе. Просто потому, что в такую погоду я превращусь в одного из снеговиков во дворах.
Но я все же шагнула вперед, зябко поежившись и десять раз отругав себя за то, что не взяла перчатки. Лежали ведь под носом!
— Изабелла? — я повернулась на звук своего имени, замечая на ступеньках Ротчестера. Снова он. Это уже больше казалось на издевательство или преследование. Почему таким образом я сталкивалась именно с ним?
— Да? — спросила я, наблюдая за тем, как мужчина стал спешно спускаться по лестнице.
— Мы ведь почти соседи, я могу тебя подвезти, — поравнявшись на ступеньках со мной, кивнул он в сторону. А я просто выпучилась на него, как полная идиотка. Мне не послышалось? — Не бойся, в лес не отвезу, — пошутил Кристиан. Кхм, Ротчестер. Да, именно о лесе я и думала. Как месть за случайное падение или что-то еще. Это же так умно.
— Конечно, не увезете, все подумают, что у нас роман, — выпало из меня раньше, чем я подумала. Да почему никто там наверху не может включить мне мой мозг?! Он явно творил какую-то дичь, не советуясь!
— Так вот о чем вы фантазируете, — понимающе хмыкнул мужчина, пока вокруг все продолжало заметать снегом, который снежинками оседал и в его темных, слегка волнистых волосах, — мне всего лишь не хочется, чтобы моя студентка замерзла и заболела. — добавил он спустя несколько секунд, словно пытаясь оправдаться. Я кивнула, принимая этот аргумент. Ладно. Ничего критичного. Ничего страшного. Он, правда, только подвезет меня до дома. Кристиан ведь почти мой сосед. Интересно, в своих мыслях я могу называть его Кристианом?
— Чего застыла? — поторопил Кристиан, спускаясь дальше. Я отмерла, выяснив, что все-таки могу. Да, теперь в разговорах с самой собой он будет Кристианом. Если в гневных, то Ротчестер или «тот из зала».
И почему-то момент, когда я садилась в его машину показался нереальным, почти придуманным, словно я находилась во сне, в котором все шло наперекосяк, но при этом мне нравилось.
Глава 8
Мне хотелось удавиться. Но сначала задать себе несколько вопросов. Хотя хватило бы даже одного. Какого черта я только что сделал? Мало слухов про меня и Монро? Решил еще и Ротчестер к ним приобщить? Зачем мало, если можно много?
Иногда мне казалось, что мне не тридцать, а пятнадцать, и я все еще не умел думать головой. Той, что сверху. Изабелла меня, конечно, не привлекала в том плане, в котором могла. Ладно, кого я обманывал. Она красивая. Особенно сейчас, когда смущенно глядела в сторону, боясь посмотреть на меня.
Я не склонен романтизировать, но этот момент казался почти книжным. За окном машины царила настоящая метель, из динамиков доносились спокойные рождественские мелодии, а дороги в это время уже пустовали. Вряд ли были еще сумасшедшие, кому хотелось выбираться на улицу в такую погоду и рисковать транспортом. В появившихся сугробах, которые сейчас не было смысла убирать, легко можно было застрять. Но ночевать на работе мне не особо хотелось. А Ротчестер морозить… кхм… все.
Изабелла молчала. Я тоже. Да и о чем можно было поговорить в такой ситуации? Об университете? О жизни? О планах? Смысл?
Тишина была не напряженной. Скорее слишком тихой. Такой, в которой каждое движение обычно слышалось оглушающе громко, даже несмотря на музыку.
Наверное, поэтому шорох ткани, раздавшийся рядом, так быстро привлек внимание.
Я мельком глянул в сторону, замечая, что теперь девушка совершенно беззастенчиво разглядывала меня, почти точно так же, как в смотрела в окно спортзала, подмигивая и бесстыдно улыбаясь. Правда, сейчас ее взгляд был задумчивый и серьезный, словно она пыталась прочитать мои мысли или хотя бы просто понять. Признаться, я и сам не понимал.
— Почему литература? — неожиданно спросила она, все еще сверля взглядом мой профиль. Я задумался, пытаясь придумать ответ на ее вопрос. Сказать правду? Не отвечать ничего? Задать встречный вопрос?
— Потому что мой отец хотел, чтобы я шел по его стопам, — все же правда лучшее из того, что было придумано миром.
— И поэтому?
— И чтобы насолить ему, вместо архитектуры я выбрал литературу, — она удовлетворенно кивнула. Потом удивленно выпучила глаза, подавшись вперед и рассматривая меня еще пристальнее, словно складывала в голове что-то совершенно очевидное, но почему-то упущенное из вида.
— Твою мать, — прошептала девушка, вызывая этим легкую усмешку на губах. Кажется, одна новость закрыла собой и субординацию, и ее здравый смысл, отчего она так быстро перепрыгнула с официального обращения. Но это было даже мило.
— А причем здесь моя мать? — сквозь смех спросил я, на секунду отвлекаясь от дороги, чтобы посмотреть на Изабеллу.
— Твой отец — декан факультета?!
— Так тебя интересует моя мать или все-таки отец? — она в ответ только фыркнула, сложила руки на груди и отвернулась, то ли обиженно, то ли потеряв интерес к этому разговору вообще.
— Почему именно архитектура? — нужно ведь играть в эту игру вдвоем, верно?
— Потому что это мир, — мгновенно ответила она, — писатели создают его словами, художники картинами, а архитекторы… берут отовсюду понемногу.
Интересный ответ. И в двадцать один год я бы ни за что так не ответил. А она даже не задумывалась над тем, что сказать, словно эти мысли всегда были в ее голове, будто этим она жила.
Я глянул на девушку, она смотрела на снег за окном, и ее глаза в этот момент отражали уличные фонари, из-за его казались еще больше и ярче. Это казалось завораживающим. Красивым и каким-то теплым. Словно сейчас за окном была не одна из самых сильных бурь за все время, а разгар весны.