— Почему ты тогда привела меня сюда? — спросил Кристиан, когда мы остановились около арочных ворот. Я пожала плечами, оглядываясь по сторонам.
— Тебе это было нужно, а здесь красиво и тихо.
— И это не потому, что это твое любимое место? — я отвела взгляд, внезапно смутившись. Да, я любила здесь гулять, и Кристиан знал это, потому что я сама об этом говорила, но такая постановка вопроса немного смущала.
— К чему эти вопросы?
— Не знаю, мне здесь понравилось, — пожал плечами мужчина.
— И это не потому, что мы здесь поцеловались? — подловила я, вызывая общий смех.
— Не поэтому, — отозвался Кристиан, — точнее, не только поэтому, — поправил он, а затем резко рухнул в снег, принявшись делать снежного ангела. — Не хочешь присоединиться? Хотя нет, ты в платье. Я сделаю за тебя, — он рассмеялся, глядя на мое растерянное лицо. Этот переход от серьезности до почти детской беззаботности был такой неожиданный, что я просто не успевала переключаться, но зимой, особенно при виде снега, мы часто ведем себя как дети.
Я упала рядом, повторяя его движения, а потом мы почти одновременно замерли, вглядываясь в темное небо, по которому лениво бежали густые молочные облака, и словно декорации к фильму, сначала несколько маленьких снежинок блеснуло в свете желтых фонарей, затем их становилось больше, они увеличивались в размерах, но при этом холода совсем не чувствовалось. То ли мы вконец обезумели, то ли здесь было слишком хорошо, чтобы это было реальностью. Может быть, я все это время просто спала?
— Знаешь, иногда человеку нужен человек, — проговорила я, — тогда тебе он был нужен, и я оказалась рядом. Мне не было дело до твоих личных отношений с кем бы то ни было, иногда просто молчаливое нахождение рядом тоже помогает, — я замолчала, даже не зная те ли это слова, которые я хотела сказать. Кристиан не ответил, но почему-то это было и не важным.
А затем из кофейни неподалеку разлилась спокойная музыка, затапливая все пространство вокруг, делая атмосферу еще более сказочной, еще более нереальной и какой-то книжной, словно всю эту историю просто взяли и напечатали.
— Изи, — тихо позвал Кристиан.
— Да?
— Хочешь потанцевать? — спросил мужчина, я повернула голову, замечая на себе внимательный взгляд, от которого снова пробрало мурашками.
— Хочу, — отозвалась я. Кристиан поднялся, затем подал мне руку, заботливо отряхнул от снега спину и, нежно притянув к себе, закружил в неспешном танце. Этот момент точно стоил того, чтобы ждать вечера, скрываться, чувствовать себя больной на голову. Тепло разливалось в самой душе, даря невесомое, невозможное чувство, которое придавало сил двигаться, возрождало желание касаться, безмолвно смотреть друг другу в глаза и чувствовать это искрящееся волшебство, заставляющее верить и в любовь, и в чудо и в неслучайные случайности.
Глава 21
Уже несколько недель настроение по утрам было лучше обычного, зеленые смузи, отвратительные на вкус, пились как-то немного радостно, две чашки кофе после — еще лучше, словно на этом топливе я существовал. Даже дополнительные часы под боком отца не так сильно напрягали. И, конечно, в этом была заслуга одной прекрасной девушки, которая скрашивала привычные дни, и почему-то позволяла чувствовать себя еще более живым. Это было так непривычно, что иногда я ловил мысли, что чувствовал себя лет на десять моложе, а во время рутинной работы: проверке текстов или расписания, воспоминания показывались, словно калейдоскоп, заставляя отсчитывать время до возможной встречи, тянуться к телефону, чтобы проверить время и порываться написать какое-нибудь невыносимо пошлое и милое сообщение. Но каждый раз я останавливался, чувствуя себя влюбленным идиотом.
И очередная проверка документации по прошедшей недавно конференции, заботливо скинутая на меня отцом, даже без комментариев о том, что я уехал немного раньше, чем требовалось, не была исключением. Почему-то сознание заботливо устроило прогулку по воспоминаниям, подсовывая первый раз, когда я увидел Изабеллу за окнами спортзала в смешной шапке с ушами и оленьими рогами и рождественском свитере, и как ее смущение от дурацкого поведения быстро сменилось уверенностью. и даже наглостью. Да, даже моя ушибленная нога того стоила.
Я снова ощущал себя полнейшим идиотом, который просто улыбается без повода и хочет всех вокруг видеть счастливыми. Я не хотел и не просил никаких отношений, у меня не было желания чувствовать эту теплоту и нежность, особенно перед праздниками, в которые человек и так ощущает себя более одиноким, чем обычно, но это произошло. Случайно, не спрашивая, буквально выломав дверь моей привычной жизни с ноги. Даже просыпаясь в постели Изи, а не в своей, я не чувствовал привычного раздражения из-за того, что рядом не оказывалось моей кухни, ванной, тапочек с принтом акул. Вместо этого хотелось лишь прижать ее к себе и провести весь день в кровати.
Я снял очки, пряча лицо в ладонях. О боги, я точно сошел с ума.
— Много работы? — в мысли ворвался голос, который я бы хотел слышать самым последним из всех голосов в мире. Милли Монро легко приземлилась на край стола, как делала очень часто, считая, что так выглядела более привлекательно.
Я поднял взгляд, рассматривая острые черты лица, искаженные усмешкой.
— Да, разбираю конференцию, на которую ты отказалась ехать, — проговорил я, возвращая очки на место.
— И это не из-за той рыжей студенточки? — она еще сильнее ухмыльнулась, складывая руки на груди. Я нахмурился, чувствуя, как сердце запнулось, а затем застучало с удвоенной силой.
— Что?
— Видела вас вчера тут недалеко, — как бы невзначай заметила женщина, — в немного неформальной обстановке, — добавила она, поправив волосы одним движением головы. Я расслабленно откинулся на спинку стула, хотя внутри все кипело от желания ее придушить, а потом спрятать Изи.
— Вчера вечером я разбирал всю ту же документацию дома, Милли, — проговорил я, — не знаю, что ты там себе придумала, но желание привлечь мое внимание уже перешло все границы. К тому же, я слышал, что у тебя новый ухажер, — я поднялся, нависая над ней, Милли положила ладонь на мою грудь, легко отталкивая, сохраняя безопасное расстояние.
— Мне не нужно привлекать твое внимание, эта история стара, как мир, ты был прав, — ответила она, отдернув руку, — я просто предупредила, — она пожала плечами, слезая со стола. — Если заметила я, то могут заметить и другие.
— Ты могла ошибиться, перепутать. Напомнить минус твоих линз? — Милли отрицательно качнула головой.
— Вряд ли есть еще один Кристиан Ротчестер, на твоей машине, живущий в районе, в котором живешь ты, — усмехнулась она, — Просто подумай, что будет, если эта информация дойдет до твоего отца.
— Шантажируешь тем, чего нет? — я лишь рассмеялся, с нескрываемой иронией глядя на нее. Милли опустила взгляд в пол, пряча мелькнувшее там удивление.
— Я не хочу уничтожить будущее девочки, Кристиан, она ни в чем не виновата, просто подумай об этом. Я не такая, какой ты меня видишь, — тихо проговорила женщина, так, что в ее голосе мне даже послышалась горечь.
И какого-то черта в ее словах была правда. И если она знала об этом, то никакой тайны уже просто не существовало. Тем более здесь, где даже стены впитывали каждое слово, чтобы потом создать миллион проблем.
Милли, не оборачиваясь, покинула кабинет, оставляя меня в полной тишине и одиночестве. Ворох мыслей тут же накинулся сверху, заставляя отключать мозг и действовать по импульсу, но вместо того, чтобы пойти уволиться, забрать Ротчестер и спрятать ее ото всех, я вернулся в кресло, шумно выдохнул, понимая, что есть одно верное решение, которое обезопасит ее в первую очередь, потому что быть более скрытными и незаметными уже просто не получится, потому что доверять способности Монро хранить тайны я не мог. Как и самой Милли.
Утро выдалось обычным, таким же, как миллион других, правда, в этот раз все-таки было одно отличие — воспоминания. В голове все кружился вчерашний вечер, раз за разом рисуя непроизвольную улыбку на губах. Теперь я чувствовала себя не просто сумасшедшей, а влюбленной дурочкой из какого-то рождественского фильма, в котором происходит много всего непонятного, а затем случается чудо и все хорошо. Не знаю, случилось ли мое чудо или нет, хотелось бы верить, что плохого не произойдет, но это ведь жизнь, а она бывала разной, и это нормально. Хотя, признаться честно, мне бы хотелось оставить все так, как есть.
И повинуясь своему желанию, по пути в университет я зашла за кофе, взяв привычный латте с карамелью, затем за несколько минут до начала занятий входя в здание и встречаясь с девочками.
Лиза, почувствовав, что никто не собирается ее ни ругать, ни осуждать за новые отношения, теперь почти не затыкалась, рассказывая о новом молодом человеке, его профессии, целях на нее и будущее. Она буквально искрилась от счастья, и это непременно радовало и меня, и Кэсс, которая в свою очередь ругала двух старших братьев за чрезмерную опеку и постоянное отпугивание интересующих ее парней. Одна из историй ее отношений закончилась в Хэллоуин, когда старший из братьев, изрядно набравшийся, в красках описал процедуру того, как правильно избавить мужчину от одного важного органа. После этого молодой человек, с которым Кассандра встречалась от силы пару недель, исчез, пожелав девушке найти кого-нибудь более подходящего. Кэсс не растерялась, едва не проведя эту самую операцию на заботливом братце. Это были лучшие истории, которые я когда-либо слышала из семейной жизни подруг. Вот уже три года мы тесно общались, и за это время даже ни одна нелепая история из моей жизни, не опередила эту.
Ротчестер не отвечал с самого утра, не сказать, что меня это как-то тревожило или волновало, потому что обычно мы не очень часто переписывались или созванивались, все-таки чаще виделись вживую. Но если и общались таким способом, то ответ приходил довольно быстро. Возможно, я просто накручивала, пытаясь еще раз поймать то волшебное ощущение нереальности. Возможно, он просто был занят на другой кафедре, конференции или еще куче других вариантов, и это было нормально, поэтому я об этом довольно быстро забыла, возвращая внимание на девочек, а потом на лекции.