ной Контрольной Комисии (ЦКК), которая, не имея административной власти, будет иметь всю власть, необходимую для борьбы с бюрократизмом, для защиты прав членов партии свободно выражать свое мнение и голосовать, руководясь своей совестью и не боясь каких-либо взысканий. Между тем, ЦКК стала на деле не только чисто административным органом, который помогает совершать репрессии другим бюрократическим органам, но ЦКК выполняет также роль наказывающего органа, давит всякую независимую мысль в партии, любой критический голос, любые критические замечания по адресу определенных лидеров партии. Невыполнение единогласно принятой резолюции ЦК от 5 декабря 1923 года о развертывании внутрипартийной демократии, о свободе членов партии высказывать свободно свое мнение ведет к созданию фракций. Это подтверждается делом Лашевича, Беленького, Чернышева. Было бы преступной слепотой представить это дело как результат злой партийной воли отдельных лиц и групп. На деле перед нами совершенно очевидное последствие существующего курса ЦК, когда люди могут свободно говорить только на верхах партии, а внизу, в самой партии вынуждены делиться своими мыслями тайно или держать их при себе. Никто не осмеливается высказаться критически на партийных собраниях. Партийная масса только слушает речи представителей партийного аппарата и резолюции принимаются не иначе, как «единогласно».
2. Совершенно очевидно, что решения, принимаемые руководящими центрами, игнорируя методы партийной демократии, партия не считает своими решениями. Расхождение между направлением экономической политики и направлением чувств и мыслей пролетарского авангарда неизбежно вызывает репрессии и придает всей политике административно-бюрократический характер.
Отставание индустрии в экономическом развитии страны понижает роль пролетариата в обществе. Отставание влияния индустрии в сельском хозяйстве и быстрый рост кулака уменьшает в деревне влияние наемных рабочих и беднейшего крестьянства, а также их веру в государство и самих себя. Отставание заработка рабочих от роста жизненного стандарта непролетарских элементов в городе неизбежно означает падение политического и культурного самоуважения пролетариата как руководящего класса.
3. Текущий год вновь засвидетельствовал, что государственная индустрия отстает… Развитие в сторону социализма обеспечено только в том случае, если темпы развития индустрии не будут отставать от общих темпов экономического развития, систематически поднимая страну к техническому уровню более развитых капиталистических стран. Каждая вещь должна быть подчинена этой задаче, одинаково важной как для пролетариата, так и для крестьянства.
Между тем, партия с тревогой следит за тем, что решение XIV съезда об индустриализации не выполняется, как и не выполнялось и решение о внутрипартийной демократии. В этом фундаментальном вопросе жизни и смерти Октябрьской революции партия не может и не хочет играть в прятки… Партия хочет знать, думать, проверять, решать. Существующий режим не хочет допустить этого. Отсюда и происходит секретное распространение партийных документов, как это было в «деле» Лашевича.
Под видом укрепления союза бедноты со средним крестьянством мы наблюдаем постоянное и регулярное политическое подчинение беднейшего крестьянства среднему крестьянству, а через него — кулаку.
Пролетариат в нашем государстве не достигает и двух миллионов человек, вместе с транспортными рабочими он составляет менее трех миллионов. Советские, профсоюзные, кооперативные и другие служащие вместе взятые составляют число, не уступающее числу пролетариата. Уже одно это свидетельствует о колоссальной политической и экономической роли бюрократии. Отсюда совершенно очевидно, что государственный аппарат по своему составу и уровню жизни его носителей в подавляющей мере является буржуазным и мелкобуржуазным, отдаляется от пролетариата и беднейшего крестьянства в направлении
удовлетворения интересов новой буржуазии и кулаков. Сколько раз Ленин предупреждал нас от бюрократического извращения государственного аппарата и о необходимости, чтобы профсоюзы защищали интересы рабочих от этого аппарата, тогда как партбюрократ как раз в этой области заражен опаснейшим самообманом.
7. В 1920 году на партийной конференции под руководством Ленина было решено, что при переброске коммунистов недопустимо руководствоваться иными соображениями, как деловыми: недопустимы какие-либо репрессии против членов партии из-за того, что они по тому или иному вопросу или по какому-либо постановлению партии думают иначе. Вся нынешняя практика противоречит этому постановлению. Вместо дисциплины — субординация членов партии партаппарату. Товарищи, на которых партия могла бы опираться в трудные моменты, массами удаляются из руководящих органов, многие переброшены в дальние края, сосланы, преследуются, а на их место набирают случайных, но покорных людей. Теперь эти бюрократические грехи партийного режима вылились в обвинения против Лашевича и Беленького, которых партия знает более чем два десятилетия как дисциплинированных и преданных членов. Обвинение против них на деле есть поэтому обвинение против бюрократического извращения партаппарата.
Значение твердо спаянного централизованного аппарата большевистской партии не нуждается в объяснении. Без него пролетарская революция невозможна. В своем большинстве он состоит из преданных рабочему классу людей. При правильном руководстве и при надлежащем распределении сил многие партийные работники будут помогать осуществлению партийной демократии.
8. Бюрократический режим распространяется и в жизни заводов и фабрик, подобно ржавчине. Если члены партии на деле лишены права критиковать райком, обком или ЦК, то на предприятиях они лишены права критиковать их руководителей. Члены партии запуганы. Администратор, способный, как лояльное лицо, обеспечить себе поддержку вышестоящей партийной организации, тем самым застраховывает себя против критики низов и нередко ограждает себя от ответственности за плохое управление или даже за тупость.
В строящейся социалистической экономике основным условием экономного расходования национальных ресурсов является действенный контроль масс, прежде всего рабочих на предприятиях. До тех пор, пока они не могут открыто критиковать недостатки и беспорядки, называя виновных по имени, без того, чтобы не быть исключенными из ячейки или снятыми с работы как оппозиционеры, борьба за режим экономии и за производительность труда неизбежно превращается в бюрократическую затею за счет жизненных интересов рабочих. Это как раз и происходит сейчас.
9. Выпрямить линию партии означает выпрямить ее международную линию. Мы должны отбросить в сторону все сомнительные пережитки новшества, которые представляют дело так, будто победа социализма в нашей стране не связана неразрывно с борьбой европейского и мирового пролетариата за власть. Мы строим социализм и будем его строить. Колониальные народы борются за независимость… Социализм победит в нашей стране в прямой связи с европейской и мировой революцией и с борьбой Востока против империалистического ига.
Идея, что механическим соглашением с так называемой оппозицией возможно расширить рамки партийной демократии, есть грубый самообман. На основе всего своего опыта партия не может верить этому. Методы механического осуждения подготовят новые расколы и раскалывания, новые снятия, новые исключения, новое давление на всю партию. Такая система неизбежно сузит руководящую верхушку, уменьшит ее авторитет и принудит ее заменять свой идеологический авторитет удвоенным и утроенным давлением. Партия должна положить конец этому губительному процессу. Ленин доказал, что твердо руководить партией не значит душить ее.
Нет ни малейшего сомнения, что партия в состоянии разрешить свои трудности. Идея, что нет пути к единству партии, — бессмыслица. Есть такой путь. Только на основе партийной демократии возможно здоровое коллективное руководство. Иного пути нет. В борьбе и работе на этом единственно правильном пути Центральному Комитету обеспечена наша поддержка целиком и полностью (A Documentary History of Communism, ed. by R. V. Daniels, Random House, № 4, p. 280–286), Архив Троцкого, мой сокращенный обратный перевод. — А. А.).
Внимательный анализ «Заявления 13» показывает, что оно в отношении критики партаппаратного режима лишь повторяет то, что говорилось по этому поводу в единогласно принятом решении Политбюро от 5 декабря 1923 г. Последнее решение, по замыслу его авторов, в частности Троцкого и отчасти Зиновьева и Каменева, было направлено на то, чтобы вернуть партаппарат под контроль партии, лишить Сталина той «необъятной власти», которой, по Ленину, завладел Сталин, став во главе этого аппарата. Такая же была цель Зиновьева, когда он в том же 1923 году представил проект о создании триумвирата «Троцкий-Сталин-Зиновьев) вместо Генерального секретаря. Разгадав истинное намерение Зиновьева, Сталин тогда ответил решительным отказом, выразив одновременно угрозу об отставке, которая не была ни искренней, ни серьезной. Вот его ответ: «Я готов очистить место без шума, без дискуссии, открытой или скрытой, и без требования гарантий прав меньшинства» (Сталин, Соч., т. 7, стр. 387).
Авторы «Заявления 13» теперь хотят, чтобы Сталин выполнил свое обещание и «без шума очистил место». Одновременно объединенная оппозиция считает необходимым сделать реверансы в сторону той большой армии партаппаратчиков, на которых опирается Сталин, в ложной надежде оторвать ее от Сталина. Это была тщетная попытка. Партийная бюрократия слишком хорошо понимала, что падение Сталина — ее историческое поражение.
Самое сенсационное и, может быть, неожиданное для Сталина было то, что в этом оппозиционном документе впервые со времени революции стояли рядом с подписью Троцкого и подписи Зиновьева и Каменева, долголетних непримиримых врагов Троцкого. Не менее сенсационными оказались и их объяснения. Они амнистировали друг друга, отрекались от своих старых взаимных обвинений и политических доктрин. Эту катастрофическую, обстоятельствами не вызываемую, тактическую оплошность Сталин использовал не без успеха. Сталин говорил о блоке беспринципных людей. Прежде всег