На съезде разыгралась борьба о характере и взаимоотношении руководящих органов партии (моноцентрие или полицентрие). Докладчик по Уставу от меньшевиков говорил:
«Мы настаиваем на том, чтобы сам съезд выбирал отдельно и ЦК и редакцию ЦО. Товарищи большевики считали более целесообразным такой порядок: съезд выбирает ЦК, а уже ЦК назначает редакцию ЦО».
Докладчик от большевиков обосновывал свое требование так:
«При избрании редакции съездом получается старое двоецентрие. В конце концов, участие редакции в работах ЦК может стать постоянным. Но этого мало. В предлагаемой постановке вопроса о совместной работе ЦК и ЦО двоецентрие принимает характер троецентрия. В этом совместном совещании можно усмотреть черты старого Совета партии» (там же, стр. 461–463).
В конце концов, прошло предложение меньшевиков о двоецентрии, то есть съезд избрал отдельно ЦК и редакцию ЦО.
Ввиду предварительно состоявшегося соглашения между фракциями выборы в ЦК и ЦО прошли в несколько минут. В состав ЦК вошли семь меньшевиков (В. Розанов, Л. Гольдман, Л. Радченко, В. Крохмаль, Б. Бахметьев, П. Колокольников и Л. Хинчук) и 3 большевика (В. Десницкий-Сосновский, Л. Красин, А. Рыков, которого потом, после ареста, заменил А. Богданов).
Потом в ЦК были введены и представители с.-д. Польши и Литвы А. Барский и Ф. Дзержинский (будущий глава Чека), от латышей — К. Данишевский, от Бунда — Р. Абрамович и А. Крамер. В состав редакции ЦО «Социал-демократ» вошли одни меньшевики: Мартов, Мартынов, Маслов, Дан, Потресов (там же, стр. 639, см. также «История КПСС», т. 2, стр. 191). Вскоре с.-д. Польши и Литвы, Латышского края, а также Бунд вошли в состав РСДРП как территориальные организации.
После съезда Ленин выпустил «Обращение к партии делегатов Объединительного съезда, принадлежавших к бывшей фракции "большевиков"».
В этом «Обращении» Ленин подверг развернутой критике все главные решения или упущения съезда. Он писал:
«Против тех решений съезда, которые мы считаем ошибочными, мы должны и будем идейно бороться. Но при этом мы заявляем перед всей партией, что мы — против всякого раскола. Мы стоим за подчинение решениям съезда. Отрицая бойкот ЦК и ценя совместную работу, мы согласились на вступление в ЦК наших единомышленников, хотя они будут в ничтожном меньшинстве» (Ленин, ПСС, т. 12, стр. 399).
Словом, с одной стороны, мы будем бороться против решений съезда, с другой стороны, мы будем им подчиняться. Такая «диалектическая» постановка вопроса позволяла не только бойкотировать ЦК, но и всю его текущую практическую работу, основанную на «ошибочных решениях» съезда. Вместе с тем, Ленин оговаривал за собою права, которые вытекали из решения съезда в пользу оппозиции меньшинства. Он писал:
«Мы все сошлись на принципе демократического централизма, на обеспечении прав всякого меньшинства и всякой лояльной оппозиции, на автономии каждой партийной организации, на признании выборности, подотчетности и сменяемости всех должностных лиц партий. В соблюдении на деле этих принципов организации, в их искреннем и последовательном осуществлении мы видим гарантию от расколов, гарантию того, что идейная борьба в партии может и должна оказаться вполне совместимой со строгим организационным единством, с подчинением всех решениям общего съезда» (там же, стр. 399–400).
Вот, пользуясь всеми этими привилегиями оппозиции меньшинства (которых, однако, он никогда не признавал за своими противниками), Ленин развернул между IV и V съездом большую и эффективную деятельность по противопоставлению партийной членской массы и местных партийных комитетов меньшевистскому ЦК. Первым практическим шагом на этом пути было создание собственной большевистской газеты «Пролетарий» (август 1906 г.). Поскольку Устав партии допускал только один Центральный Орган, то большевики назвали газету органом Петербургского и Московского комитетов. Редакция газеты «Пролетарий» стала фактически большевистским Центральным Комитетом.
Большевики считали, что революция еще не закончилась, она только потерпела временное поражение. Поэтому тактика должна быть рассчитана не на участие в думской работе, а на подготовку нового всероссийского вооруженного восстания. Особое значение большевики придавали в этой связи работе военных и боевых организаций партии. Около 50 комитетов партии имели специальные военные организации и группы, которые назывались «военки» (сокращение слов «Военные комиссии»).
Значительные успехи по работе среди военных имели два большевистских комитета — Петербургский комитет (издавал солдатскую газету «Казарма») и Московский комитет (издавал газету «Солдатская жизнь») («История КПСС», т. 2, стр. 196). Когда царь 8 июля 1906 года разогнал первую Государственную думу за ее желание обсудить аграрный вопрос в пользу крестьянства, большевистские члены ЦК предложили ЦК обратиться к рабочим и ответить на роспуск Думы всеобщим вооруженным восстанием. ЦК отклонил это требование, но решил участвовать вместе с другими левыми партиями Думы, в том числе и с кадетами, в составлении так называемого «Выборгского Манифеста». Манифест призывал оказать правительству пассивное сопротивление: отказаться платить налоги, не давать рекрутов, не признавать царских займов (там же, стр. 204).
Ленин однако продолжает держать курс на вооруженное восстание. В статье «Роспуск Думы и задачи пролетариата» он требует создания, наряду с Советами, специальных «военных организаций», чтобы руководить восстанием. Он говорит:
«Эти организации должны иметь своей ячейкой очень мелкие, вольные союзы, десятки, пятерки и, даже, может быть, тройки. Надо проповедовать самым усиленным образом, что близится бой, когда всякий честный гражданин обязан жертвовать собой… Эти союзы должны быть и партийные и беспартийные, связанные одной непосредственной революционной задачей: восстанием против правительства… Вольные боевые союзы, союзы дружинников принесут гигантскую пользу в момент взрыва. Дружина умеющих стрелять обезоружит городового, нападет внезапно на патруль, добудет себе оружие. Дружина не умеющих стрелять поможет строить баррикады, делать разведки, организовать сношения, устроить засаду врагу, поджечь здание, занять квартиры, которые могут стать базой для повстанцев» (Ленин, ПСС, Т. 13, стр. 322–323).
Любой ценой, в любом месте и любыми средствами дискредитировать политику общего ЦК, — такова партийная тактика Ленина. ЦК наперед может быть уверен, что любая намеченная им акция, даже вполне в большевистском духе, будет раскритикована большевиками. Так, например, когда ЦК в ответ на роспуск Думы призвал рабочих к протесту путем стачки-демонстрации, то Ленин ответил:
«Они (стачки-демонстрации) обессилили бы без всякой пользы пролетариат, они помогли бы поупражнять полицейских и солдат над безоружными, хватая и расстреливая их» (там же, стр. 315), но тот же Ленин в той же статье предлагал: «усиленно использовать именно роспуск Думы, как повод к концентрированной агитации с призывом к всенародному восстанию» (там же, стр. 318).
Весь свой большой политический талант Ленин направил не против правительства или даже не против столь ненавистной ему либеральной буржуазии, а против собственного ЦК. Ленин не ограничивается одними писаниями. Через хорошо организованную сеть агентов большевистского центра в лице «Пролетария» Ленин развертывает в местных комитетах кампанию за недоверие ЦК и за созыв нового съезда партии. Кампания начинает иметь успех. На большевистский Петербургский комитет Ленин возлагает обязанности легального центра в этой кампании. Петербургский комитет выпускает воззвание, в котором пишет:
«Во главе партии стоит Центральный Комитет, представляющий только одну из фракций (бывшее меньшинство) и последними своими действиями ясно показавший, что он разошелся с мнениями и волей большинства партии» («Листовки большевистских организаций в первой русской революции 1905–1907 гг.», ч. 3, стр. 79). Петербургский комитет требовал созыва нового съезда, чтобы избрать новый ЦК. К этому требованию скоро присоединились партийные организации: московская, уральская, нижегородская, минская, областное бюро с.-д. организаций Центральной России, конференция волжских окружных организаций, Главное Управление Социал-демократии Польши и Литвы, ЦК с.-д. Латышского Края и др. («История КПСС», т. 2, стр. 208).
Когда все попытки поднять новое всероссийское восстание оказались тщетными, а Государственная дума начала завоевывать все большую и большую популярность среди широких слоев населения, большевики отказались от тактики бойкота Думы. Они решили участвовать в выборах второй Думы, заключая избирательные блоки на высшем уровне только с трудовиками и эсерами («партии мелкобуржуазной демократии», по терминологии большевиков). ЦК партии допускал возможность избирательного блока и с партией конституционных демократов («кадеты»), которая состояла преимущественно из представителей русской либеральной интеллигенции (профессура, адвокатура, врачи, литераторы, либеральные предприниматели). Эта партия, все еще не будучи республиканской, резко выступала против абсолютизма за парламентскую демократию типа английской. Заключая блок с кадетами, ЦК РСДРП предупреждал победу правых партий — октябристов («Союз 17 октября» — так называла себя эта партия, подчеркивая тем самым, что ее идеал и программа — это «Манифест 17 октября» 1905 г.) и откровенных монархистов-абсолютистов, для которых сам «Манифест 17 октября» был неприемлем как слишком революционный документ.
Спор между большевиками и меньшевиками решила новая всероссийская конференция партии в ноябре 1906 года в Таммерфорсе. Конференция признала допустимость блока с кадетами и отвергла экстремистские требования большевиков. В тех комитетах, где тон задавали большевики, продолжали бойкотировать блок с кадетами. Так было в Петербурге, где с.-д. комитет отказался признать решение конференции в Таммерфорсе; Петербургская организация вновь раскололась на меньшевиков и большевиков. Прямым результатом этого явилась неожиданно большая победа здесь партии эсеро